Страница

Прошла неделя. Вторая. Третья. Месяц. Месяц странного равновесия между реальностью и тем, что жило серебристым светом в его дневнике. Драко раздражало, как он ждал очередной фразы — почти как вдоха. Раздражало, что этот неизвестный стал чем-то вроде постоянной тени. Раздражало, что ему от этого было… тепло. Но больше всего раздражало то, что он поймал себя на привычке оглядываться — будто кто-то действительно ходил за ним следом. Хотя это было невозможно. Верно?

***

Вечерняя гостиная восьмикурсников была полна народу. Кто-то выпивал, кто-то играл в настольные игры, кто-то устраивал глупые соревнования «на желание». Драко обычно сидел в стороне, не вмешиваясь. Но в последнее время он стал… чутьобщительнее. Не на много, но достаточно, чтобы это замечали. В этот вечер он выпил не больше Блейза, но в какой-то момент ему стало душно. Захотелось воздуха. И он прошёл к дальнему коридору, ведущему к выходу из гостиной. Закрыв за собой дверь, он машинально подумал, что откроет окно — потом. В коридоре настенные светильники горели приглушённо, отражаясь в высоких стеклянных арках. Здесь было тихо — так тихо, что дыхание становилось слышно. Ученики разбрелись кто куда. Профессора снова закрыли глаза на вечерние сборища, чем вызывали у Драко лёгкое недоумение. Поддерживали ли они взаимное сближение бывших факультетов? Или просто устали вмешиваться? Он сделал несколько неспешных шагов вперёд — и услышал шаг позади. Резкий. Сбивчивый. Слишком тяжёлый для девушки. Слишком быстрый для трезвого человека. Он не успел обернуться. В следующую секунду крепкие руки сомкнулись поверх его плеч — чуть ниже ключиц — и сжали, удерживая на месте. Тёплые. Сильные. Слишком сильные. Его прижали к чьей-то груди. Не давая даже толком вдохнуть. Страх вспыхнул мгновенно — рефлекторно, стыдно. Он привык, что кому-то иногда хотелось бить его «за прошлое». Но это… хватка была другой. Запах ударил в нос поздно: алкоголь, дым из гостиной, немного мяты. Пьяный? Но кто? Драко замер. Неправильное дыхание позади — горячее, близкое к его шее. Неправильное тепло — будто под кожу врастало. И голос — хриплый, тихий, сорванный — прозвучал прямо у его уха: — Я ошибся… Я… не смогу смотреть, как ты берёшь Асторию в жёны. У него внутри всё сжалось. До точки, до иглы. Этого не мог сказать никто. Кроме… Нет. Нет, это невозможно. Рёбра перестали двигаться, а сердце наоборот — ударило так сильно, что стало больно. Он рванулся, насколько позволяли чужие руки, и повернул голову — хотя бы боковым зрением увидеть нападавшего. Рыжие волосы. Драко заморгнул — резко, оглушённо. — ЧТО?! — выдох сорвался почти криком. — Рон?! Но руки — не разжались. — К-какие жёны? Какая Астория?! — выпалил он, пытаясь вывернуться. Чужие пальцы врезались сильнее, как будто удерживающий решил, что Драко сейчас просто убежит. Голос позади дрогнул. Слова получались смазанные, тянущиеся: — Ты… заслу… живаешь… нормальной жизни… — выдох обжёг шею. — Но я… не вынесу… если ты выберешь… не меня… Это был не Рон. Просто не могло быть им. Мысли сбились в узел, дёрнулись, больно натягиваясь. На кого он надеялся? Кого боялся увидеть? Почему сердце… упало? Разве ему не нравился аноним из страницы дневника… ? Разве личность имела значение?  Нет… но… — Ты пьян? — сорвался Драко сокрушенно, и снова дёрнувшись продолжил. — Сколько ты вообще выпил, идиот?! Отпусти меня!! Руки чуть дрогнули, но хватка осталась. — Я… возможно, да… — промямлил Рон. — Но… разве я… ошибся? Вы же… помолвлены… — БЫЛИ! — взорвался Драко в раздражении. Понимая что не получит конструктивный диалог. Не в этом в его состоянии. — Расторгнуто! Уже как год! Кто, по-твоему, захочет связываться со мной после всего этого?! Думаешь, я тут толпы отбиваю?! Рон странно улыбнулся. Грустно. Тепло. Больно. — Я, — тихо сказал он. И у Драко в груди что-то дернулось так резко, что стало трудно стоять. Поэтому он не понял сразу, что Рон прищурился — злость прошла по лицу, как тень. Прижался к нему сильнее; хватка стала жёстче, неуверенная, будто он терял контроль не только над собой, но и над тем, что чувствует. — Тогда… что это было в гостиной?! Ты сидел… мило… разговаривал… — слова спотыкались, заплетались. — А раньше ты… даже нос… не высовывал! Что… изменилось?! Драко вскинул голову, ошеломлённо моргая, смотря вверх и проклиная сам факт того, что он втянут в этот цирк. — Что изменилось?! Да ты САМ — в дневнике — писал мне! — Драко уже почти не сомневался: тот, кто его держал, и был тем анонимом. — «Выйди из скорлупы», «общайся», «вернись в реальность»!! Он вырвался — наконец — почти толчком. Развернулся, отступил на два шага, сердце билось в горле. — Я даже с Тео и Блейзом стал чаще общаться! — голос срывался. — Да к чёрту… что я вообще… Он закрыл лицо рукой, сдавленный выдох сорвался сам собой. Коридор замер. Рон стоял неподвижно, покачиваясь — алкоголь всё же делал своё дело, отчего Драко лишь скривился. И потом Рон сказал — слишком тихо, слишком трезво: — Оу… так причиной был я. Пауза. Такая тяжёлая, что казалось — стены сдвинулись. — Я… я раскаиваюсь… В этом Роне было что-то неправильное. Да и вся ситуация трещала по швам. Он медленно убрал ладонь с лица, прищурился — в подозрении, в страхе. Нет. Нет… нет. Рон шагнул — слишком медленно, слишком осторожно, будто боялся спугнуть его. Поднял руку. Большим пальцем коснулся Драко под подбородком — мягко, почти бережно, но рука не дрожала — и заставил поднять взгляд. И поцеловал. Это было неуклюже, горячо, неправильно. Слишком напористо. Слишком близко. Запах виски с лимоном ударил в голову, обжёг губы — и на мгновение всё вокруг провалилось в вязкую тишину. Рука легла ему не на талию, а ниже лопаток — крепко, уверенно, притянув так, будто между ними не должно было остаться ни воздуха. Вторая скользнула сбоку, пальцы легко прошлись по рёбрам, и от этого прикосновения по коже пробежал ток — непрошенный, нелогичный. Драко замер. Растрёпанный, злой, ошеломлённый — и почему-то не двинулся ни на шаг. Его тело должно было оттолкнуть, ударить, уйти — но вместо этого он стоял, как вколоченный в пол, не понимая, что удерживает сильнее: чужие руки или что-то внутри его самого. Сердце билось так, будто пыталось разорвать грудь. Слишком громко. Слишком быстро. Слишком… живо. Когда их губы разошлись, он словно заново вспомнил, как дышать. Взгляд поднялся рывком — слабым, неровным: — Ты… ты ведь… не Рон. Да?.. — голос едва держался, срывался на хрип. — Кто ты… чёрт возьми? Рон моргнул. На губах появилась улыбка — мягкая, непозволительно чистая, совсем не вписывающаяся в то, что только что случилось. Он наклонился — ближе, чем нужно, ближе, чем можно — и вдохнул запах его кожи так, будто утопал в нём. Слишком глубокий вдох. Слишком личный. И в следующее мгновение зубы сомкнулись на его шее — не сильно, но достаточно, чтобы у Драко сорвалось с губ: — Ай!.. — выдох дрогнул, почти сорвавшись стоном. Он застыл, кожа горела под укусом, будто там оставили метку. Дыхание дрогнуло. Мир качнулся. И тогда Рон очень искренне, очень пьяно, очень откровенно произнёс — так просто, так честно, что стало холодно: — Как это кто?.. Это же я. Гарри… Я хоть и… выпил… но… Мир провалился. Не исчез — именно провалился. Резко, вниз, как если бы под ногами исчез пол. Пустота. Тишина, которая звенит в ушах. Шок, от которого грудь будто схлопнулась изнутри. Гарри Поттер — в теле Рона, под оборотным зельем, пьяный до безумия — ревнует его, говорит с ним словами из дневника, целует его, прижимает, кусает… …и даже не понимает, что стоит перед Драко в чужом лице. Драко смотрел на него так, словно видел сразу двух людей — того, кто стоит перед ним, и того, кого он втайне надеялся увидеть всё это время. И от этого было хуже. Гораздо хуже. Драко смотрел на него, как на последнего идиота. И одновременно — на человека, который только что перевернул его месяц. Его жизнь. Его голову. Не представляя как он даже рад, что это именно он, а никто другой. И Поттер по выражению лица явно не осознавал, что натворил.