Мне холодно?

Хлопок двери в моей голове прозвучал как выстрел. Прямо в висок. Да. Я смог. Я ушел. А что дальше? По ощущениям я остался один среди снежной пустыни. Вещи у него в квартире. Документы у него в квартире. Одежда и обувь тоже у него в квартире. Сердце и душа тоже блять почему-то у него в квартире. Слезы остужают горящие щеки, но не остужают злость и разочарование внутри груди. Не смывают липкое ощущение неправильности ситуации. Нет, нет, нет. Не хочу думать об этом. Все, возвращаемся в начало. Закрыл дверь, ручку двери то отпусти. Руку не чувствую. Чувствую, что больно. Так, нет. Могу позвонить Алексу он примет меня на ночь. Надо просто взять телефон и позвонить. Руки не слушаются меня. Тело не слушает сигналы что посылает мозг, я не могу уйти. Я стою и держусь за эту гребанную дверную ручку, будто наэлектризованный. Да, возможно, это удар тока, поэтому я оцепенел. Или это удар безответной любви? Я ничего не вижу перед собой, все размыто. Слезы не перестают течь, а я боюсь всхлипнуть. Вдруг я издам шум, дверь откроется, и я умру прям на месте. Я уже не уйду, я буду лежат вокруг ног Айзека использованной мокрой половой тряпкой. Я не уйду. Я оставлю всю свою гордость и самоуважения в тот же момент, когда он откроет дверь. Да правильно. Я держу ручку что бы не случилось непоправимого. Я буду держать, и никто ничего не откроет. Я не вернусь. Я не вернусь. Я так хочу к твоим ногам. Я хочу, что бы ты открыл дверь. Я хочу, что бы ты схватил меня. Господи, чего я ждал. Чего? Он был изначально просто другой. Я же видел куда шел. Господи, да я до сих пор ничего не вижу. Ладно, я не ждал. Не жду. Я перестану надеяться, я перестану загадывать на свечах, на падающих звездах, на повторяющихся цифрах. Я не буду искать намек. Мы съехались то из-за того, что так дешевле. Так удобнее. Господи, исполни мое желание. Я не много прошу. Нет. Я прошу невозможного. Да блять, как же уйти от этой злополучной двери. Слышен какой – то грохот за дверью. Меня будто ледяную воду льют за воротник. надо бежать. Я рванул будто за мной действительно гнались. Будто он действительно мог это сделать. Алекс действительно принял меня. И в последствии не на одну ночь. *** Глаза опухли. Горло до сих пор першит, я уже не помню кричал ли что он не любит меня. Или в полубреду шептал что бы он не отпускал меня. Уже не помню, когда в последний раз ел, купался. Чисто на автомате ходил в туалет, спал, лежал. Благо Алекс хотя бы заставлял меня пить воду. Я не спал. Я проваливался в бездну. К сожалению, бездна принимала меня. Обволакивала запахом Айзека и шептала так же, как и он мне в пьяном бреду верниськомневернись. Как только я слышал голос сразу открывал глаза. Будто песка насыпали. Я начал нещадно их тереть, и ,чувствовал нестерпимое жжение. Ладно. Хотя бы умоюсь. Даже свет включать не стал, оставил отрытой дверь. Света из коридора достаточно. Вид, конечно, не самый модельный. Белок в глазах был окрашен в красный. Веки набухшие. Щеки в уродливых красных пятнах. Я воплощение того, что осталось от моего сердца. Зияющая рана, ведь оное осталось в той злополучной квартире. Перед ногами того, кто принимал меня как данность. Я видел всполохи чувств. Я ощущал пьяные объятия. Я чувствовал прикосновения рук. Нет. Нет. Нет. Отражение в зеркале начинает замыливаться, не стоит думать о нем. Слезы перестали течь неконтролируемым потоком буквально вчера, мне уже больно плакать. Самое важное что я услышал тишину на мой вопрос. Я так долго и быстро бежал от реальности, что, когда споткнулся о правду, упал так, что сломал ноги. Руки. Сердце. - Итан, не смей заходить обратно в комнату, Итан не смей, – господи, как я благодарен Алексу и его мягкости в голосе, - идем на кухню, твой стакан воды уже ждет тебя. Действительно, хватит. Я буду жить, да, я остался инвалидом. Но я живой. Наверное. - Итан, уже 5 дней прошло. Голодание конечно полезно иногда, но как ты будешь страдать, если нет сил на это? Я не хочу говорить, просто смотрел на Алекса. Без эмоций. Главное, что без слез. - Ладно, не хочешь, не ешь. Но пей. Быстро. А еще надо восстановить твои документы, потом поедешь к матери. Тебе больше нет смысла оставаться тут. - Да, - ответил, и тут же закашлялся, будто песок ел ложками. Кашель не прекращался добрые пару минут, - да, ты прав. - Вообще, тебе стоило любить меня, - легко улыбнулся Алекс, - я написал за тебя заявление об утрате документов и замене их, благо знакомства открывают разные двери. Алекс подошел ко мне со спины и легко приобнял. - Тебе стоит завтра пойти и забрать их, деньги я тебе дам, одежду тоже, только молю, сходи в душ, – голова Алекса ложится на мое плечо, - потом купим билет и поедешь восстанавливаться. Посидев еще какое-то время на кухне, и с силой выпив овощной бульон, так как никакая еда не лезет, пошел в душ. Какое-то время все было нормально горячая вода приятно и с легким покалываем обволакивала тело. Будто теплые объятия. Тяжело дышать будто меня обнимает. Голова очищается от мыслей будто меня обнимает Айзек. Я проваливаюсь с совершенно нежеланным облегчением в создаваемую сцену. Глаза закрыты. Руки крепко держат за бортики. Я представляю, как он обнимает меня, как мне горячо от этого. Как мне приятно. Головная боль волнами врывается в мое сознание. Не отпускай. Не уходи. Не дай мне уйти. Люби меня. Будь со мной. Любименя. Любименя. Любименя. Острая боль в носу резко вернула меня в реальность. Руки пугающе легко скользят по бортикам, будто раз отпустив больше не схватишься, я барахтался в воде, будто рыба, выброшенная на берег. Дверь с сильным металлическим звуком удара ручки об стену открылась в комнату, где я чуть не остановил сам себе пульс. Маленькие ручки хватают меня под затылок и поднимают на вверх. В легкие с ужасным жжением проникает кислород. - ДА ЕБ ТВОЮ МАТЬ, ИТАН, – орет испуганный Алекс, - Я СКАЗАЛ ИСКУПАТЬСЯ, А НЕ УБИТЬСЯ. У Алекса прекрасные зеленые глаза, лисий разрез. Но сейчас у них такой размер, будто два блюдца, он таращится на меня с испугом. - ТЫ ВООБЩЕ ЕБАНУЛСЯ СО СВОИМ АЙЗЕКОМ ЧТО ЛИ, - он продолжает орать, и эхо в ванной усиливает этот крик. Кашель прекратился, но дышать все так же больно, нос и легкие горят. Тошнит. Я так хотел остаться в его объятьях. Отнесите меня туда. Мне больно и страшно. «Забери меня обратно. Пожалуйста. Мне страшно». «Мне так холодно» Голос в моей голове вызывает неконтролируемую дрожь тела, я открываю глаза. Я открываю глаза в темноте, прижатый кем-то с левой стороны. Я не хотел, честно. Но быстро промелькнувшая мысль, особенно подкрепленная голосом что до сих пор эхом в моей голове, заставляет действовать не обдумав. Я резко отталкиваюсь в правую сторону, вместе с тем отталкивая фантом что лежит слева. И само собой падаю с кровати. - Итан? Ты чего? – тихий и хриплый голос Алекса доносится со стороны, где только что был мой фантом. Где был Айзек. Куда он ушел? - Алекс? – тупо переспрашиваю я. - Итан, я лег с тобой. Алекс. Поднимайся в кровать. Не представляешь, как мне было страшно за тебя, поэтому не смог оставить одного, - вместе с тем Алекс тянет руку что бы я мог быстрее подняться с пола. - Я поднял тебя при помощи Сэма, он как раз почти сразу пришел с работы. Он в нашей комнате, я не мог уснуть, и он предложить перелечь к тебе, - я перелег обратно и обнял Алекса. Правильно, то, где я сейчас. С кем я сейчас. Это все правильно. И это совершенно правильно что меня обнимают другие руки. Я чувствую любовь. Я чувствую боль. Так хочу к тебе. - Тише, тише, - маленькие руки гладят меня по спине, пока я всхлипываю в грудь Алекса. Не знаю сколько мы провели времени в таком положении, но темнота забрала к себе неожиданно. Туда, где меня с объятиями встречал Айзек. Туда, где я никогда не окажусь больше в реальности. Успешно завершив процедуру восстановления документов, уплатив штраф за потерю документов и заверив что буду внимательнее к своим вещам я наконец то вышел из этого душного здания. - Ладно, я искренне верю, что ты, Итан, отдохнешь там, - Алекс со вздохом оборачивается в мою сторону. Тут же откладывая лопатку, которой что-то помешивал на сковородке. - Да, мама точно будет рада встрече за столько-то времени, - присаживаюсь за стол. Устлалось, будто дамоклов меч весела над головой все мое мини путешествие в мир, где есть очень много людей, но нет одного единственного. - Итан, чем дальше, тем лучше, тут сплошная болевая точка, куда не пройдешь, куда не посмотришь все напоминает. Ты поступаешь верно, - тихо, но с нажимом произносит Сэм, так же присаживаясь на противоположную сторону стола. Они с Алексом вызывают фантомную боль в органе, которого больше нет в комплектации моего тела. Они выглядят здоровыми. Они любят. Вот так должно быть. И этого никогда не будет у меня. - Да, я тоже так думаю. Там хорошо. Тихо и чисто. Там будто чистилище. Раз не в рай, ни в ад я не могу уйти, - и тут же вздрогнул. - Да блять, Итан, заебал. Тебе надо прекратить озвучивать то, что ты думаешь, ты говоришь и только больше веришь в это. Прекрати. Больно, да, но ты поправишься, - Алекс без остановки пытается донести до мне что-то, - ты еще поправишься, просто нужно время. *** Я уехал. Мы эмоционально попрощались, я оставил ребят в квартире, где меня отвергла земля. Хорошо что я не слышал разговор после моего уезда, иначе осколки впились бы в меня еще сильнее чем есть уже сейчас. *** - Знаешь, я заходил на днях к Айзеку, он стал похож на призрака, в квартире ужасно пахло алкоголем. А сам парень посеревший, щеки впали, глаза опухшие, - Сэм приобнял Алекса. После ухода Итана они обнялись, обоих продолжало разрывать происходящее. Собственные чувства казались издевательством перед друзьями. Поэтому пока Итан был в их с Алексом квартире, сам Сэм был у Айзека, чтобы им не пришлось участвовать еще и в похоронах. - Как он там? – Алекс мягким движением прильнул к своему парню, положив голову на его плечо. - Никак. Спит, если не спит - плачет и буду в бреду шепчет о том, что любит, как скучает. В последний день перед моим уходом видимо увидел во мне Итана, вцепился в мою руку, повалил. Сдавил так, что я думал сломает мне ребра, и как начнет дрожать, - у Сэма пошли мурашки от картины что до сих пор живет под веками, - пока не свалился в забытье, не отпустил. Я его еле как перенес на кровать, и только потом ушел. Алекс тяжело вздохнул. - Не думал, что у такой машины есть чувства, - Алекс поднял глаза, и взглянул прямо в глаза Сэму, - если ты уйдешь, я на месте умру от остановки сердца. Сэм усилил хватку рук и с ужасом понял, что он тоже. *** Прохождение контроля перед посадкой, поиск своего места прошла на автопилоте. На голове наушники, но в ушах не звучит музыка, в ушах вой снежной метели. Я сел на кресло и крепко схватился за подлокотник, скорее всего тот, кто сидит рядом со мной подумает, что я панически боюсь летать. Но на самом деле я боюсь сбежать из этой железной махины что отдаляет меня дальше от той двери, где я похоронил свою душу. От единственного владельца моего сердца. Настойчивый голос в голове орал убежать, ответить, упасть на колени и молить о прощении. Физически я был на высоте девять километров от земли. Морально же падал с этой высоты. «А дверь все еще стоит. Там, где я оставил себя» Там, где я оставил тебя. Повторная просьба отключить приборы, спасла меня. «Вернись домой, согрей меня» - осталось не прочитанным.