Мне холодно?

Вода успокаивающим журчанием проникает в воспаленный разум. Опускаю руку и чувствую холод. Чувствую будто изнутри. И замираю. Наконец-то. То ощущение, за которым я уже пару недель прихожу сюда. Надо запомнить это. Просидев так до полного онемения руки принимаю решение идти домой. - Мам, идем чай пить. - Наконец то, дорогой, зачем ты постоянно ходишь к этой реке ночью, я так боюсь за тебя, - мама уже ждала меня на кухне, добавляя мяту в чайник, - ходи днем, так безопаснее. Да, она права. Так безопаснее для нее, так спокойнее для участкового, так скучнее для соседей. Но так не лучше для меня. Если я увижу в отражении водной глади голубые глаза? Вдруг холод коснется не только руки. А вдруг… - Дорогой, пей чай, ты весь дрожишь, - ароматный дым достигает моего носа. Я тут же хватаюсь за кружку обеими руками, - ах, она же горячая! Пожалуйста, Итан. Мам, лучше чувствовать жар кружки, чем внутренний зуд. - Ты видел? Твои розы зацвели, такой прекрасный цвет, соседка все ходит и спрашивает советов как вырастить такие же, чем же ты их поливаешь, — вот за это я и благодарен матери, нет лишних вопросов, просто смена темы. Просто и без глубокого смысла. Прохладный ветер приятно касается моего лица, и я перевожу взгляд на маму. - Боюсь я тут не помощник, они, наверное, подкармливаются моей кровью, когда целуют меня своими шипами, - перевожу взгляд вниз, на расцелованные шипами роз руки. Как оказывается их много, почему же я не чувствую этого? - Ох, дорогой, - прохладный ветер, приятный голос матери, запах мяты и чего-то еще. Что-то еще. Чего-то еще не хватает. Ох, зуд под кожей усиляется. - Мам, ты знаешь, я так люблю тебя, - не тебя, не тебя мне надо, - но мне так больно. Почему мам, я научился любить кого-то кроме тебя? Как теперь это забыть? Как теперь забыть его? - Дорогой, это жизнь. Я тоже когда-то любила, и теперь у меня есть ты, а у тебя я, мой маленький Итан, ты уже такой большой. - Мам, мне так больно, - голова начала болеть. Запах мяты теперь кажется тошнотворным, звуки ночных цикад теперь будто отбивают марш на моих барабанных перепонках. - Так, - резкий хлопок ладошек отключает все разом, - хватит, Итан, ты тут хорошо? Ты у себя дома. Там откуда ты приехал тебя больше нет, значит и головой отпускай то место. То, что болит однажды перестанет. Пошли спать Да, так правильно. Правильно. - Пошли мам, я устал за сегодня, - я так устал. *** «Куда ты ушел? Почему ты ушел? Почему я один? Итан, я не могу спать, мне одиноко и страшно. Вернись пожалуйста. Вернись ко мне, прошу» *** Последнее время я не засыпаю, а будто падаю. По бесконечному черному туннелю, ощущение отдыха после сна стало для меня роскошью. Но зато я добился успеха, перестал вздрагивать, ну или теперь я просто не открываю глаз и падаю дальше. После процедуры умывания, я расчесался на ощупь и вышел на кухню. Почему у нас с тобой одинаковый цвет глаз, но мы так по-разному смотрим на вещи? Быстро поев, что бы мама не успела заметить меня за этим занятием. Знаю, что, увидев мое выражение лица сразу будет думать, о том, что завтрак не вкусный. Я вышел в сад. Запах роз. Хах, желтых что будто неуместно ярко, будто само солнце светятся. - Я вернулся, как вы тут без меня? – мне нравится та тишина что мне дарят цветы в ответ. Мне не надо оправдываться, не надо слов что бы выражать то, что на душе. Они будто понимают сами. Я медленно прохожусь взглядом по кустам, и иду за инструментами. - Сегодня я опять не видел сны, сегодня я не ощущал ничего, просто закрыл глаза, а потом открыл, наконец-то, - приступаю к обработке кустов, и стоило мне коснуться лепестков меня накрывают мурашки. Вот оно. Будто невесомо и нежно прикасаются к ране за ребрами. Зуд потихоньку отступает. - Если бы не мама, я, наверное, и спал с вами здесь, - перехожу на стебли. Мама говорит ранки на моих ладонях это потому, что вы царапаете, и мне надо надевать защиту на руки. Но как можно позволить себе это сделать? Я же не чувствую боли. Ведь розы на самом деле дарят мне поцелуи, как они могут специально ранить? Они буквально шепчут мне, аккуратно трогая края раны. «Не чувствуй. Просто дыши.» И я дышу. Я все меньше хочу сломать ребра и почесать изнутри. Голова пустая, нет никакой боли. Нигде. Метель утихает. В таком неспешном темпе проходит месяц, за ним другой. Я продолжаю свои ритуалы в саду с утра, перед сном у реки. И спокойное течение жизни, тихое и успокаивающее дыхание деревни касается наконец-то и меня. Я застыл. Больше не бегу. Понял про что говорила мама. Про что будто в прошлой жизни говорил Алекс. Я начал верить в выздоровление. Почти не жду. Почти не думаю. Почти не хочу вернуться обратно. Но пока что все так же сторонюсь отражения. Пока что страшно. Я пока что все еще люблю. Ах, зуд возвращается. *** «Я купил новый гель для душа. Он не пахнет» *** Так и прошел еще месяц. Пробуждение на рассвете, и ложился спать как становилось совсем темно. Неспешные прогулки по бескрайним полям. Походы за грибами в лес с мамой и Крис. Девушкой, дочкой нашей соседки. Она совсем не похожа на него. Она маленькая. При объятиях она мягкая. Она очень активная и громкая. Так не похожа на него. Я уже начал потихоньку забывать, уже и не вспомнится в деталях что произошло тогда. Почти не вспоминается то время, когда на улице шел снег, и была метель внутри меня. Почти. Снег так и не перестал падать. Но время тоже не останавливало свой бег. Правильно. Ведь сейчас период, когда солнце прогревает все вокруг. Время, когда мои розы особенно ярко отражают свет. Период моего выздоровления. Лето. Не зима. Кристи. Не он. Карие глаза. Не вьюга арктических льдов, а приятная теплота. Я могу смотреть в ее глаза. И я стараюсь делать это. Так почему же я боюсь смотреть в свои собственные? Почему меня до сих пор тошнит, когда вижу голубизну своих глаз? Вой метели усиляется. *** «Я не сплю. Я всё ещё слышу, как ты дышишь. Я всё еще пытаюсь удержать твое тепло» *** - Итан, ну, где же ты. Не в тему громкий голос разрывает тишину дома. - Крис, ну что ты так кричишь, - со смехом осадила девушку мама. Спасибо ей за это, - будто ты не знаешь где Итан. В саду, конечно. Нет, я передумал. Не спасибо мам. - Итан, почему не отзываешься, я в гости к тебе пришла. Я аккуратно прикрыл калитку, это мой сад. Не для нее. Однажды приедет тот, для кого расцветают цветы солнца, и лед его души растает. Надеюсь, что не утону. - Крис, сколько сейчас времени? Я ждал тебя через пару часов, - спиной закрываю импровизированную дверь, что бы девушка даже не думала протиснутся туда куда ей не стоит лезть. Моё. Мой. - Ну Итан, опять сидишь там со своими цветами, ничего страшного если позволишь себе отвлечешься от них, не сбегут же они в конце концов, - зуд появляется на задворках сознания, - в конце концов это просто розы, может они нужны только тебе, даже твоя мать не заходит в этот сад, - поток речи не прекращается. Сбегут. Нужны только тебе. - Крис, прекращай, - мама, опять спасибо. Я и слова вымолвить не могу. - Мам, ну а разве я не права? – мама? Когда моя мать стала и для нее, - он там может сидеть часами, без вас, наверное, и есть бы перестал, а руки? Да его руки в ранах кровоточат постоянно, эти розы жить ему не дают нормально, сидит вечно дома. Ну разве я не права? Они так убьют его, и растащат на удобрение. Жить не дают нормально. - Выйди из дома, - тихо, но настойчиво я произнес в ее сторону, - до нашей встречи еще пара часов, раньше не приходи. Даже ответ не стал ждать, просто зашел дальше в дом. - Мам? – донеслось до меня. Иногда она выводит из себя, иногда я чувствую раздражение и злость. Но все же благодарен ей, это значит что под ногами не вечная мерзлота, просто стоит подождать. Я начинаю жить? Тошнота резко накрывает меня, я бегу как ошпаренный в ванную. Крутит и выворачивает как будто через мясорубку прошел. Я начинаю забывать? Я не могу забыть тебя. Мне страшно. Где солнечное сплетение будто наэлектризованный шарик, его успокоить? Мысли в хаотичном порядке появляются и исчезают в голове. Дыхательная гимнастика не помогает, и падаю в панику как в омут. Надо бежать. Мне надо бежать. Туда. К нему. Не раздумывая о внешнем виде, как безумный пошел в сторону сада. Мама с Крис возможно даже испугались меня, но не стали ничего говорить. Маме не в первой раз наблюдать такую картину. Я сжимаю руку на стебле со всей силы что у меня есть. «я сжимаю руку на ручке двери» Вот оно. Шарик в груди перестает искрить. А розы все шепчут: «Не чувствуй. Просто дыши.» Совсем как он. Больно до одури. Но только с ним дыхание перестает покидать тело. *** - Ладно, пошли, в конце концов разве ярмарки такое частое дело у нас в деревне? – выхожу из сада, будто боролся с кем-то. Стараюсь не акцентировать внимание на руке, не стоит это того переживания и хаоса что будет вокруг. Все равно не болит. - Я в ванную и пойдем, будь на готове Крис. Базар яркий. Громкий. Столько людей вокруг, что даже не верится, что столько живет в деревне. - Итан, смотри, даже игры привезли. Может выиграешь для меня игрушку? *** «-Айзек, смотри, лопни пять шариков и выиграй зайца! Давай сыграем? - Итан, ты серьезно? Тебе сколько лет то, - раздражение набирает обороты в голосе. Ну конечно мало того, что привел на ярмарку, так еще и втягиваю его в непонятные вещи. - Да давай, я просто прицеливаться четко не умею, если бы не это, ты и нужен не был бы. Давай, я даже заплачу за попытку, - дергаю руку Айзека как маленький ребенок, - ну как ты не поймешь, это незакрытый гештальт. Мне в детстве не купили такого, хочу теперь сейчас. Айзек нахмурился на мою речь. «Ты думаешь я тебе не нужен был бы?» - Эй, давай я для тебя сыграю. Выиграю и дальше ты пойдешь уже со мной. Договор мальчик-зайчик? – какой-то грубый хамоватый голос прозвучал над ухом. Высокий и крупный парень, явно старше самого Итана смотрел блестящими глазами. Разит алкоголем. - А глазки то какие, слышь, мальчик – зайчик, я явно охотнее сделаю все что ты захочешь, чем этот лоб рядом с тобой, - попытался втиснуться посередине между ребятами парень. - Пошел нахер, - схватил меня за руку Айзек и быстро-быстро потащил в толпу вокруг мини аттракциона, – смотри только на меня. Понял? Точными движениями, не пропуская никакой попытки Айзек лопает ровно пять шариков, по-моему, меньше чем за минуту. И протягивает зайца. - А теперь пошли выпьем, будем теперь развлекаться, по-моему, - с силой утянул меня в сторону от базара Айзек. Через пару часов мы возвращались домой шатаясь. Я нес Айзека на плече, пока он, свесив голову шагал на ватных ногах. Как добрались в итоге до дома, и улеглись в кровать не помню. Помню, что Айзек придавил меня к постели, и что-то бессвязно бормотал. Я сдался и решил, что не выгонит же он меня с утра с похмелья из своей кровати, значит бессовестно можно уснуть. Вот только уснув, я не знал, что Айзека алкоголь не берет. И что он не спал.» *** - Итан! – вскрик возвращает меня в реальность, - ты будешь играть? Ну пожалуууйста, - продолжает канючить девушка. Я со смешком кладу ладонь на ее макушку, прикосновение к чему-то живому. Господи, где мои розы? Пытаюсь смахнуть воспоминание. Все, в той жизни я умер, моему перерождению не стоит помнить это. - Крис, я совершенно не меткий стрелок. Не выйдет выиграть тебе, как ты это не поймешь? – убираю руку с головы девушки. Хочется стереть это прикосновение. - Нет нет, я же так верю в тебя, хотя бы попробуй, - капризно протягивает она. *** «Я так давно не могу нормально поспать, Итан, мне так холодно, почему ты не вернулся до сих пор ко мне? Не слышишь как я зову тебя? Я готов кричать пока мои голосовые связки не охрипнут. Даже жар преисподней куда меня затягивает не мешает мне бежать к тебе босиком. По углям. Только скажи, только дай знак где ты» Я не вижу ничего в этой темноте. *** Мы с Крис возвращались домой уже намного позже обще-социальных норм. Девушка еле передвигала ногами, это ж надо было столько выпить. Вести ее к ней домой не стал, решил что положу у себя, а сам посижу в саду. Аккуратно уложив девушку, снял обувь. Не стал раздевать, дабы избежать неловкости, просто укрыл и сбежал будто вор из собственной комнаты. Второй раз попадаюсь на эту же уловку, как оказалось позже девушка тоже стойко переносит алкоголь. И, к моему великому сожалению, так же не спала. Я врываюсь в прохладу сада, как путник пустыни, который наконец то нашел источник воды. Розы поблескивают в свете луны как ненастоящие. Будто искусственные. - Я снова вернулся. Пришел, как только смог. Теперь мы с Вами и спать будем вместе. Подготовил импровизированное место на земле, холод давно меня не пугает. Когда-то в прошлой жизни я не смог предаться земле как положено. Давний друг поймал на последнем издыхании. Я почувствовал внутри зудящей пустоты застарелую боль. Впервые за почти полгода медленно погрузился в сон, полный обжигающе холодных прикосновений. Во сне шептали о любви и возвращении. Шептали об искуплении грехов и молитвы к богу. Во сне я чувствовал любовь и был любим. Глупый орган реагировал на сон, словно маленькая птица билась в груди. Она заливалась пением, и пыталась влететь в фантомные руки моего ночного визитера. Я чувствовал любовь? Мое сердце бьется? - Итан, мне тебя не хватает, прости меня, а? – красивая, белая рука тянется к волосам. Прикосновение ощущается как что-то невесомое, будто ветер с поля треплет волосы, - мой Итан, без тебя так темно. Большая фигура парня притягивает к себе. Мне так хорошо и пусто в голове, словно падаю в предрассветную траву. Словно солнце разгоняет тьму, легко на душе. Хочется смеяться. Я дома. Птичка заливается в любовной песне как бешенная. - Ты опять пришел ко мне во сне, - шепот как легкая щекотка проходится через все тело, - наконец-то ты не убегаешь от меня. Я тебя обнимаю? Ох мой Итан. Я опираюсь на него. Твердость тела моего ночного гостя будто раздувает угли что тихо тлеют внутри меня. Их жар поднимается по ногам прямо в живот. И это так правильно. Это никогда не вызовет Кристи. Этого так не хватало мне. Запах роз окутывает пространство. Но я не понимаю почему одновременно с желанием и радостью я чувствую тревогу. Прохладная рука гладит меня по голове, спускаясь ниже на подбородок. Тихий скулеж и отчаянная мольба чувствуется через прикосновения, так и шепчет взгляни на меня. Жар растекается уже в груди. Я кладу свои руки на его плечи и утыкаюсь носом в шею. Мне все тревожнее. Я утыкаюсь сильнее и втягиваю носом запах. Почему пахнет только розами? Жар достигает сердца и начинает болеть будто тонуть в жаре. В груди напуганная птица что пытается улететь из клетки. Свист ветра окутывает пространство. И начинает падать снег. Посмотри на меня. Взгляни в мои глаза. Словно приказ. Где же нежность? Но я поддаюсь на уговоры и поднимаю взгляд. И вот уже не ветер и легкий снег, а самая натуральная вьюга. Я смотрю в глаза, где отражение меня самого тонет в вихре любви и страха. Уже не скулеж, а отчаянный вой раненного зверя. - Я так долго тебя жду, что потерял счет времени. Пальцы на подбородке все сильнее сжимаются. Птица в груди заливается щебетом, и с силой клюет ребра. Еще чуть-чуть до свободы. - Вернись ко мне, я люблю тебя! – крик разрывается пространство моментом останавливая бурю. Тишина. Хлопок. Птица вылетает на свободу. Раненный зверь скулит на пределе возможности. Я вырываюсь из объятий слышу шепот со слезами «вернись, пожалуйста» падаю в снег. *** Резко вскакиваю с холодной земли. Задыхаюсь, не имея возможности вздохнуть. Холодный пот покрывает мое тело. Что это было? Полгода сна без сновидений. Бегу в ванную, с силой щелкаю по выключателю и сразу поднимаю глаза к зеркалу. Полгода я бежал. Полгода я не смотрел что бы случайно не увидеть. Одна ночь. И мои раны опять кровоточат. Холодный голубой цвет. Я боялся увидеть, теперь же заставляю себя не отворачиваться. Но отражение смотрит на меня глазами моего дьявола. Он всегда был здесь. Он теперь навсегда внутри. Иногда столкнуться с правдой сравнимо с ощущением будто тебя на полной скорости сбивает грузовик. *** Айзек просыпается в поту с криком. Глаза лихорадочно осматривают комнату. Будто что-то рассмотреть в темноте. - Итан, - картинки из сна в голове крутят как адова карусель. Тошнота подкатывает волнами. Айзек умывает лицо холодной водой, и смотрит в отражение. Цвет глаз болью отдает в сердце, такие же как у Итана. Полгода сна урывками, отключение после полного истощения. После череды снов, в которых его кидали. Бросали. Оставляли среди вьюги. Сон. В котором он опять был в его руках. Давно забытое тепло тела. Жар среди айсбергов чистейшего льда. Я опять все испортил. Зеркло разбивается в дребезги. Вой раненного зверя разносится на сотни километров вокруг. Почему пахнет розами? Итан проснулся в боли. Айзек же — в её отражении