Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Во вторник Гарри с трудом справляется с горкой тостов, которые Кричер приготовил из чего-то, напоминающего кусочки фруктового хлеба, намазанные арахисовым маслом. Когда эльф выходит из кухни, бормоча что-то о пропавших рождественских фигурках, Гарри левитирует остатки в мусорное ведро. Он направляется прямиком в магазин, пугая Джорджа, который складывает огромные картонные коробки в высокую стопку в задней комнате. — Мог бы и предупредить, приятель, — вздыхает Джордж, ставя последнюю коробку на место, пока Гарри отряхивается. — Извини. Последние рождественские товары? — Если бы. Это всего лишь перевалочный пункт между магазином и складом. Клянусь, с новым ассортиментом нам придётся нанять ещё больше сотрудников, чтобы справиться с растущим спросом. Вот, возьми комплект. Джордж тянется к одному из ящиков рядом с собой, достаёт яркую красно-зелёную коробку и бросает её Гарри. На крышке над изображением серебряных и золотых ёлочных шаров, которые, кажется, поют друг другу, сверкает надпись: «Весёлые болтающие рождественские украшения». — Кричер с меня шкуру сдерёт, если я попытаюсь украсить дом, — задумчиво говорит Гарри. — Но я могу отвезти их в больницу. — В больницу Святого Мунго? — Джордж поднимает на него обеспокоенный взгляд. — Всё в порядке? — Да, я ударился головой на выходных, но уже всё нормально. Просто навещаю пациента, который проходит по одному из наших дел. В дверь, нагруженный огромными леденцами размером с клюшку для гольфа, протискивается Рон. — Гарри, тебе лучше быть здесь и помочь. Ты сейчас персона нон грата в нашем доме. Тот виновато пожимает плечами: — У меня есть пара часов. Его оставляют в подсобке сортировать и складывать новые товары. Они все на собственном горьком опыте убедились, что появление Гарри Поттера в магазине — верный путь к хаосу, а рождественская суматоха и без того достаточно напряжённая, чтобы увлечённые поклонники заставляли Гарри подписывать их покупки, пергаменты или части тела. Это простая, бездумная работа, которая не даёт Гарри снова и снова прокручивать в голове события выходных, пытаясь представить, как всё могло бы сложиться иначе. За обедом он строчит Рону и Джорджу записку и направляется по переулку за магазинами к «Флориш и Блоттс». Если он собирается читать Белль, ему нужна книга, и он почти уверен, что тёмные тома в кожаных переплётах из библиотеки на площади Гриммо принесут больше вреда, чем пользы. В книжном магазине битком, как и во «Вредилках» Уизли, и Гарри пытается натянуть шапку пониже на уши и немного поднять воротник пальто, хотя подозревает, что это скорее делает его похожим на человека, к которому стоит присмотреться повнимательнее, чем на кого-то другого. Ему просто нужно поторопиться. Он проскальзывает мимо стола с бестселлерами, заваленного блестящими экземплярами последней чепухи Скитер «Скрытая сторона Волдеморта», и оказывается в углу, где висит серебристый баннер с надписью «Праздничная классика». Большинство книг предназначены для детей. Магловские истории «Снеговик» и «Ночь перед Рождеством» соседствуют с волшебными «Первое солнцестояние Салли» и «Истинный дух Йоля». Разительная перемена по сравнению с его детством, когда магловские книги вообще не добрались бы до Косого переулка. На полке стоит несколько книг для взрослых. Он тянется за «Рождественской песней» и вспоминает, как Драко назвал его Призраком прошлого Рождества. Гарри почти уверен, что видел несколько разных версий фильма. Он точно смотрел «Рождественскую песнь Маппетов», потому что помнит, как отчаянно пытался объяснить Рону концепцию Маппетов, но потерпел неудачу, настолько, что у него болели бока от смеха. Он точно никогда не читал эту книгу. К нему бочком подходит ведьма и продолжает наблюдать за ним краем глаза. Он слишком хорошо знает эту паузу. Она наступает как раз перед тем, как говорят: «Простите, но разве вы не…» Прежде чем ведьма успевает собраться с духом, Гарри проскальзывает мимо неё и направляется прямиком к кассе, слегка помахав Бетани и подняв книгу. Она поднимает вверх большой палец, показывая, что добавит это к его счёту. Он ныряет в подсобку и сразу через камин попадает в больницу Святого Мунго. Гарри направляется на медицинский пост, чтобы узнать, в какой палате Белль. Сердитая Магда грозно смотрит на него поверх стопки папок, поэтому он ищет кого-нибудь более сговорчивого. Остальные сотрудники собрались в кучку и обсуждают что-то, прикреплённое к стене. — Извините, могу я… Один из целителей-стажёров поворачивается, создавая брешь в группе, и Гарри чувствует, что немедленно краснеет от смущения. На стене, на почётном месте, рядом с таблицей приёма пациентов, висит календарь, на котором изображён его собственный обнажённый торс, украшенный только рождественскими гирляндами; одной рукой он демонстративно придерживает пучок лампочек, чтобы сохранить свою скромность. Словно какая-то безвкусная римская скульптура. — Ну надо же, кто это у нас? Мистер Декабрь! Кейси оборачивается и стоит, скрестив руки на груди, невозмутимо глядя на Гарри. — Декабрь две тысячи первого года! — выпаливает Гарри. — Этому календарю почти десять лет! И он был благотворительным. Как он вообще до сих пор у кого-то сохранился?! — Очень удачный снимок, Гарри, — дипломатично говорит Луна, подходя сзади и похлопывая по плечу. Это ни капельки не утешает. — Необычайно праздничный. Гарри чувствует, что краснеет до корней волос. — Нельзя использовать календарь, которому почти десять лет! — Что ж, в календарях есть одна забавная особенность, — говорит Кейси с ухмылкой. — Если подождать достаточно долго, они снова становятся полезными. Видишь ли, четвёртое декабря две тысячи первого года тоже было вторником. Так что теперь он как новый. Гарри открывает и закрывает рот, но не может издать ни звука. В конце концов он сдаётся и смотрит на Луну. — Я пришёл навестить Белль, Драко сказал, что я могу. Луна невозмутимо кивает: — Она в палате сорок три. Гарри тут же убегает, смущённо поправляя воротник. Его кожа горит и покалывает. Он действительно думал, что пережил тот особенно неловкий период своей жизни, когда почти каждый мог убедить его сделать что угодно, если это касалось благотворительности. Но, видимо, нет. Палата сорок три находится в конце коридора, и сама комната кажется крошечным оазисом по сравнению с шумом и суетой больницы снаружи. Из большого зачарованного окна открывается вид на заснеженный сад с замёрзшим фонтаном в центре. Белль лежит, откинувшись на несколько подушек. Её светлые волосы распущены, а кожа такая бледная, что Гарри кажется, будто он видит на ней больше вен, чем следовало бы. Малфой стоит у её постели, колдуя, так что Гарри тихо ждёт у двери, любуясь его облегающим тёмно-синим костюмом и элегантным алым галстуком. Кажется совершенно невероятным, что Драко может продолжать так одеваться в больнице. Гарри знаком с целителями. Единственные люди, которые портят на работе больше мантий, чем сам Гарри, — это целители. Малфой завершает заклинание эффектным жестом, наблюдая, как исчезают цветные линии заклинания на теле Белль, а затем меняет палочку на перо и начинает делать заметки. — Можешь войти, Поттер, — говорит он, не оборачиваясь. Гарри на мгновение задумывается, как ему это удаётся. Он даже не пользуется одеколоном, так что Малфой не может учуять его запах, верно? Он украдкой принюхивается к своей подмышке, но ничего не чувствует. Рядом с кроватью Белль стоит стул для посетителей, и Гарри направляется к нему, чтобы присесть, но Малфой останавливает его, протягивая руку. Гарри в замешательстве смотрит на него. — Книга, Поттер, — объясняет Малфой, словно обращаясь к особо непонятливому ребёнку. — Что ты там собираешься ей читать? — А! — смеётся Гарри, внезапно поняв, лезет в сумку и протягивает ему роман. — Ты упоминал об этом на днях, а я так и не дочитал её до конца, поэтому я подумал… Он в замешательстве наблюдает, как Малфой открывает книгу на последней странице и читает её, затем закрывает и возвращает обратно. — Ты только что… — Часы посещений заканчиваются в четыре. — Малфой, не оглядываясь, стремительно выходит из комнаты. На секунду Гарри неожиданно вспоминает Снейпа. Малфою действительно стоит опять носить мантии, если он хочет извлечь из этого максимум пользы. Хотя ему совершенно точно не следует снова надевать мантию, потому что костюмы… Гарри со вздохом опускается в кресло. — Привет, Белль. Я Гарри. Я подумал, что тебе, наверное, одиноко здесь, где нет никого, с кем можно пообщаться, кроме этого чёртова Малфоя. Он не особо разговорчив. Поэтому я решил немного тебе почитать. Можем начать с этой книги. Она довольно старая и может показаться скучной, но говорят, что это классика. Предупреждаю заранее, я не очень быстро читаю. Гермиона часто теряет терпение, общаясь со мной. Но, думаю, тебе просто придётся с этим смириться. — Он похлопывает её по неподвижной руке в надежде, что это выглядит дружелюбно. «Начнём с того, что Марли был мёртв. В этом не было никаких сомнений. Акт о его погребении подписали священник, клерк, гробовщик и главный плакальщик. Скрудж подписал его, а Скрудж мог положиться на свою репутацию в любом деле, за которое брался. Старина Марли был мёртв, как дверной гвоздь». Это приятно, правда. Просто сидеть и читать. Гарри почти никогда не сидит спокойно. Некоторые старомодные слова немного сбивают с толку, но он просит прощения у Белль и говорит, что, когда она проснётся, они смогут вместе посмотреть, что они означают. Не успевает он опомниться, как раздаётся тихий перезвон, возвещающий о четырёх часах дня. Гарри закрывает книгу и тихо прикрывает дверь в палату Белль, уходя. Проходя мимо поста целителя к каминной сети, Гарри готовится к новой волне унижения из-за проклятого календаря, но с удивлением обнаруживает, что его нет. Только одинокая девушка-стажёр заполняет какие-то бумаги. К счастью, сегодня она, должно быть, дежурит в детском отделении, потому что на ней большой светящийся бейдж. Мелинда. — Привет, Мелинда! — Гарри рад, что решил эту конкретную социальную головоломку без лишних вопросов. — Привет, Гарри, — улыбается она, закрывая папку и беря следующую. — Кого я должен поблагодарить за то, что сжалились надо мной из-за календаря? Она заговорщицки наклоняется вперёд, понижая голос до шёпота: — На самом деле, это было немного слишком. Специалист Малфой, взглянув на календарь, пришёл в ярость и отчитал нас по-французски, а потом сорвал его и ушёл. — Малфой?! Мелинда уныло кивает: — Думаю, он посчитал нас непрофессионалами. Уверена, это повлияет на мою оценку. Мы же просто немного развлекались, понимаете? «За мой счёт», — думает Гарри, радуясь, что календаря больше нет. Конечно, такой педант, как Малфой, не одобрил бы подобного. Мерлин знает, что он теперь думает о Гарри за то, что тот вообще согласился позировать для этого календаря. Он роется в сумке и достаёт коробку с украшениями от «Вредилок». — Вот. Может, это будет немного уместнее с учётом сезона. — Спасибо, Гарри! — благодарит Мелинда. — Увидимся завтра. — Это было действительно хорошее фото, — хихикая, кричит она ему вслед, и Гарри, заворачивая за угол к каминной сети, показывает ей средний палец.