Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Когда в четверг днём Гарри выходит из палаты Белль, он отправляется на поиски Луны. Её нет на посту целителя, но Страшная Магда кивает в сторону комнаты отдыха для персонала, и Гарри решает поискать там, не рискуя задавать лишних вопросов. Комната отдыха довольно уютная, но унылая. Однажды, несколько лет назад, когда Гермиона рожала Роуз, Луна затащила его сюда вздремнуть. С тех пор здесь мало что изменилось. Тот же продавленный бугристый диван. Тот же полупустой торговый автомат. Из нового здесь огромное деревянное изображение самого Мунго, которое занимает всю стену. Двадцать пять маленьких деревянных дверок вмонтированы в раму по всей больнице. Гарри видит, что дверь рядом с палатой Белль в отделении «Повреждения от заклинаний» открыта, а крошечное пространство за ней пустое, и понимает, что это знаменитый адвент-календарь. Луна стоит перед календарём, утешая рыдающую Мелинду. — Всё в порядке, мы всё исправим, — бормочет она, с грустью глядя на украшение и похлопывая девушку по спине. — Что случилось? — спрашивает Гарри. — Он… он заколдовал… окна… — Мелинда снова начинает рыдать, причитая: — Я так старалась… Она выбегает из комнаты, вытирая слёзы. Гарри снова изучает настенную панель. Конечно же, маленькие дверцы с первую по пятую открыты, внутри пусто, но в закрытых дверцах с номерами от шестого и выше есть крошечные окошки, через которые видно содержимое. — Я не понимаю. Луна складывает пустые контейнеры, из которых, должно быть, ела, в свою сумку. — Это адвент-календарь, Гарри. Каждый день ты открываешь маленькую дверцу и находишь сюрприз. Гарри иногда задаётся вопросом, почему Луна продолжает с ним дружить, учитывая, насколько глупым она его, кажется, считает. Он вспоминает адвент-календарь Дадли, который каждый год гордо красовался на холодильнике, а за каждой маленькой картонной дверцей был спрятан кусочек шоколада. Дадли всегда съедал всё до двенадцатого декабря. — Сегодня была очередь Драко открывать дверцу, — продолжает она. — Но вышло небольшое недоразумение. Вместо того, чтобы открыть дверь, он наложил заклинание, чтобы во всех дверях появились окна. Гарри всё ещё в замешательстве. Обман с адвент-календарём — определённо в духе Драко Малфоя, но один кусочек шоколада ничем не отличается от другого. Он так и говорит Луне. Она озадаченно смотрит на него: — Это волшебный календарь, Гарри. Он пожимает плечами, всё ещё не понимая. Наверное, поэтому она тратит время на то, чтобы всё ему объяснить. Она никогда не уверена, какие аспекты волшебного мира он пропустил. — Ну, это немного похоже на Всевкусные бобы Берти, не так ли? Тебе может попасться как хороший кусочек шоколада, так и двойное дежурство с суднами для лежачих больных на весь месяц. У Гарри от ужаса отвисает челюсть. — На Рождество?! Что в этом праздничного? Луна перекидывает сумку через плечо и берёт Гарри под руку. — Ну, шоколад очень вкусный. Но, к сожалению, теперь все могут видеть, за какими дверями он спрятан. Пойдём, я завтра всё исправлю. Мы опоздаем. Когда они проходят мимо поста целителя, Кейси обнимает очень мрачную на вид Мелинду, а крепкий санитар опускает полуметровую, тонкую, как спичка, ель в ведро рядом со столом. Мелинда открывает коробку с украшениями, которую подарил ей Гарри, и достаёт сверкающий серебряный шар — тот немедленно открывает свой маленький ротик и начинает петь тоненьким голоском: «В первый день Рождества…» Страшная Магда одаривает Гарри взглядом, способным расплавить камень. Он дёргает Луну за руку, чтобы поскорее увести её к каминам. После войны Гарри предложил Андромеде и Тедди пожить на Гриммо, но она отказалась, сказав, что старый дом не вызывает у неё тёплых воспоминаний и она предпочла бы остаться в доме, который они с покойным мужем построили вместе. Тедди ходит в местную магловскую начальную школу, и в этом году он выиграл конкурс плакатов, поэтому его пригласили в качестве почётного гостя на ежегодную церемонию зажжения огней на ёлке местного совета. Он уже несколько недель твердит Гарри, что это означает, что он сможет сам включить свет, хотя Андромеда всегда мягко поправляет его, говоря, что он будет просто стоять на сцене, пока включают огни. Тем не менее, маленький мальчик преисполнен гордости и заставил Гарри пообещать, что он там будет. Луна и Гарри стоят позади небольшой толпы, которая, как подозревает Гарри, состоит исключительно из родителей и родственников двадцати детей, болтающих на сцене в пальто и шарфах. Он предполагает, что это один из способов обеспечить явку. Мэр, пухлый невысокий человечек с ярко-красным носом, немного похожий на нарисованного магловского садового гнома, произносит короткую речь о Рождестве, которая странным образом превращается в лекцию о том, что подарки нужно покупать в местных деревенских лавках, а не в «Аргосе». Дети позади него начинают ёрзать. Затем мэр торжественно представляет знаменитость, зажигающую ёлку. — Кто это? — шепчет Луна. Гарри рассматривает скомканную бумажную программку, которую ему вручили, с текстом песни «Радость миру» на обороте. — Он выиграл конкурс на магловском телевидении. — О, и чем он занимается? — спрашивает поражённая Луна. Гарри ломает голову, пытаясь придумать, как объяснить ей, что такое реалити-шоу. — Он жил в одном доме с другими участниками и продержался дольше всех. Луна хмурится. — Были конкурсы, — объясняет Гарри. — Преодоление испытаний и трудностей перед публикой. Что-то вроде Турнира Трёх Волшебников. — Вот это да. Значит, это очень храбрый чемпион! — Она с энтузиазмом аплодирует загорелому молодому человеку с гладко зачёсанными назад волосами и огромной золотой цепью на шее. В этот момент щёлкает выключатель, и все деревья, окружающие заснеженную городскую площадь, озаряются рождественскими огнями зелёного, красного и золотого цветов. Они послушно бормочут несколько нестройных куплетов из «Радости миру», прежде чем неугомонных детей уводят с маленькой сцены. Гарри и Луна обнимают Тедди, говоря ему, какую потрясающую работу он проделал, «зажёгши свет». Андромеда криво улыбается им обоим, благодарит за то, что пришли, и суёт в руку Гарри магловские деньги. — Купите себе горячего шоколада, на улице мороз. Тедди громко жалуется, что тоже хочет горячего шоколада, и бабушка обещает, что он сможет выпить шоколад дома, после чего уводит его в переулок, чтобы аппарировать. Остальная толпа, похоже, так же решительно настроена поскорее убраться с холода, и вскоре на улице остаются только мэр, его немного растерянный помощник и ярко-оранжевая знаменитость, которая раздаёт автографы небольшой толпе восторженных подростков. Луна возвращается от кофейни с двумя дымящимися бумажными стаканчиками горячего шоколада, и Гарри незаметно накладывает осушающие чары на скамейку в парке, чтобы они могли присесть. — Как сегодня Белль? — спрашивает она. — Без изменений. Драко, конечно, ничего мне не скажет. Но он не выглядит особо оптимистичным. Луна кивает, сдувая пар над своим стаканом. — Он лучший, Гарри. Если кто-то и может ей помочь, то только он. — Ты всё это время с ним общалась? — Да. Он приходил ко мне после того, как его оправдали. Чтобы извиниться и поговорить о том, что случилось, когда я была пленницей в мэноре. Как оказалось, нам было о чём поговорить. Поэтому мы просто продолжали переписываться после его переезда во Францию. Гарри пытается представить себе эту картину, но у него не получается. До сих пор его общение с Малфоем было натянутым и холодным. Мысль о том, что Драко изливает душу, кажется нелепой. — Ты сказала, что он вернулся из-за матери. Луна снова кивает, но больше ничего не говорит. Гарри не настаивает. — Почему Белль, Гарри? Что в ней такого? Гарри вздыхает, откидывается на спинку холодной скамейки и смотрит на яркие огни вокруг. — Я что-то упустил, Луна. И не знаю, что именно. Я снова и снова прокручиваю в голове тот день. Но это ускользает от меня. Она ободряюще хлопает его по руке: — Ты вспомнишь, Гарри. Ты настоящий профессионал и отлично справляешься со своей работой. Гарри мрачно размышляет, правда ли это, но берёт Луну за руку и идёт с ней по обледенелой мостовой, слушая, как она поёт «Всё, что я хочу на Рождество… это рагу-рагу-рагу». Он думает поправить её, но, честно говоря, её версия звучит лучше.