Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

В пятницу вид из окон Белль изменился. Теперь они выходят на конюшню, карнизы которой засыпаны снегом. Двери распахнуты. Наверное, это абраксаны, думает Гарри. Не лошади. Возможно, волшебная ферма. Здесь тихо. Пасторально. Совсем не вяжется с шумом и суетой в коридорах больницы и хаотичной толчеёй маглов на улице. Малфой стоит у постели Белль, когда приходит Гарри. Сегодня он снял пиджак. Почему-то вид его белоснежной рубашки с французскими манжетами, образующими острые линии на запястьях, делает его более уязвимым, чем если бы его руки были обнажены. Гарри привык, что руки Малфоя никогда не бывают обнажёнными. — Как она? — Merde, — тихо ругается Малфой, отрываясь от карты. Он устал, под глазами тёмные круги, похожие на синяки. Он смотрит на часы, словно удивляясь, что Гарри уже здесь. Гарри интересно, как долго он дежурит. — Стабильно. Но без улучшений. Малфой выпрямляется, с помощью палочки перемещая карту Белль в изножье кровати. Гарри почти чувствует, как броня Малфоя встаёт на место, пока тот, не желая показывать свою слабость, выходит из комнаты, не сказав больше ни слова. — Кому-то пора вздремнуть, — говорит Гарри Белль, садясь и открывая книгу. Есть что-то пугающее в том, как неподвижно она лежит. Это даже хуже, чем наблюдать за спящим человеком. Она выглядит невыносимо хрупкой. Гарри продолжает думать о том, какой энергичной казалась Белль в ту долю секунды, когда он вошёл в комнату. Она откинула голову назад, смеясь над чем-то, что сказал Марсден. Её глаза сияли и были полны жизни в тот момент, прежде чем всё рухнуло. Знала ли она, что делает Марсден? И если нет, то что, по её мнению, было во всех коробках в их подвале? Воспоминание повторяется по кругу: её смех, запрокинутая голова, щёлкающий звук растяжки, вспышка. Гарри трясёт головой, чтобы прочистить её, и пытается сосредоточиться на словах, которые расплываются перед ним на странице. Когда час спустя он выходит из её палаты, то натыкается прямиком на очень высокий кустарник. Отшатываясь, кустарник начинает извиняться, и Гарри понимает, что стоящий перед ним мужчина в резиновых сапогах, увешанный букетами зелени, — это Невилл. Гарри смеётся, снимая с его рук несколько гигантских венков. — Ты в порядке, приятель? Что ты здесь делаешь? Невилл выплевывает веточку и распределяет оставшуюся ношу. — Принёс ингредиенты для зелий, которые нужно доставить в этом месяце. Обычно всем этим занимаются домовые эльфы Хогвартса, но в преддверии Рождества они просто с ног сбились. К тому же в это время года в больнице всегда немного уныло, поэтому я люблю приносить украшения. Они с Гарри несут свой груз в комнату отдыха для персонала. Невилл берёт особенно огромный венок, чтобы осмотреть его на предмет повреждений. — Самшит и вечнозелёный дуб. Ни одного наргла, — говорит он, подмигивая. — А ты что здесь делаешь? — Рейд прошёл немного неудачно, — признаётся Гарри. — Меня отстранили до Рождества, так что я просто навещал пострадавшую женщину. — Не повезло, — сочувственно говорит Невилл, складывая плющ в кучу в углу. — Я имею в виду, ей. Я имею в виду, и тебе тоже. Ты понимаешь, о чём я. Прежде чем Гарри успевает заверить его, что понимает, Невилл отвлекается. — Странный адвент-календарь, надо сказать. Почему в нём есть окошки? Гарри понимает, что Луна ещё не починила сломанный стенд. А может, персонал вообще отказался от этой идеи. — Малфой, — морщится он. — А, точно, — говорит Невилл, казалось бы, без всякого удивления. — Ты знал, что он вернулся? — Это же не было секретом, да? — Невилл выглядит испуганным, словно боится, что сделал что-то не так. — Только он никогда этого не говорил. У Гарри такое чувство, будто они разговаривают на разных языках. — Ты общался с Малфоем до его возвращения? — спрашивает он. Теперь очередь Невилла казаться растерянным. — Конечно. О. О-о-о. Да, ты никак не мог об этом знать. Он очень узкоспециализированный мастер зельеварения во Франции. Что-то для ценителей, что-то аптекарское. Я забыл. Действительно очень длинное название. Конечно, думает Гарри, мысленно закатывая глаза. — Он написал мне после войны. Чтобы извиниться, ну, знаешь, за то, что был таким придурком в школе и не на той стороне, и всё такое. А через несколько лет, получив квалификацию, он связался со мной, чтобы узнать, можно ли достать кое-какие ингредиенты, которые растут только в теплицах Хогвартса. А потом он смог раздобыть для меня несколько очень редких европейских растений. Вот так всё получилось. Невилл Лонгботтом и Драко Малфой — друзья по переписке. Чудеса никогда не закончатся. — В любом случае, хорошо, что он приехал домой на Рождество. Я знаю, что он беспокоился о своей маме. Гарри собирается задать Невиллу ещё несколько вопросов, но его прерывает Луна, врывающаяся в комнату в развевающейся зелёной мантии. — Какой он великолепный! — с восторгом восклицает она, хватаясь за венок. — Давай, поможешь мне его украсить! Она суёт охапку плюща несчастному Невиллу, а Гарри, бормоча оправдание, что опаздывает на какое-то мероприятие, спешит к двери, прежде чем его успеют заставить подняться по лестнице, чтобы развешивать венки. — Увидимся завтра, Гарри! — слышит он позади себя голос Невилла, но не решается остановиться. Покосившаяся, полумёртвая рождественская ёлка у поста целителя, похоже, больше всего нуждается в помощи Невилла. Возможно, если её укутать свежей зеленью, которую он принёс с собой, она будет выглядеть не так печально. Украшения из «Вредилок Уизли», развешанные по её тонким ветвям, сейчас поют ускоренную версию песни «Счастливого Рождества», за исключением одного красного шара на нижней ветке, который выбивается из ритма и начинает каждую строчку на такт позже, придавая всему этому бессвязное, раздражающее звучание. Страшная Магда не выглядит впечатлённой. Гарри виновато сдёргивает красный шар с ёлки ​​и кладёт его в карман. Дома он придумает, как его заколдовать. Позже тем же вечером, после миллионного исполнения «Просперо и фелисида-а-а-ад», под град ругательств Кричера по поводу современных ёлочных игрушек, от которых звенит в ушах, Гарри выходит на улицу в халате и вешает этот дурацкий шар на дерево. К чёрту Статут секретности.