Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Во вторник Гарри с силой бьёт по будильнику, оставляя на нём небольшую вмятину, из-за чего тот падает на пол. По горькому опыту он знает, что вмятина не сохранится надолго, но решает перевернуться на другой бок и поспать ещё немного, пока будильник не оживёт. Вместо этого он просыпается от того, что кто-то выкрикивает его имя, взбегая по лестнице. Гарри стонет, зарывается лицом в подушку и мысленно отмечает, что нужно пересмотреть все свои защитные заклинания. — Вставай, дурында, — смеётся Джинни, безошибочно тыча пальцем в его рёбра, спрятанные под одеялом. — Зачем ты здесь? — стонет Гарри, отбрасывая подушку и приподнимаясь на локтях, почти уверенный, что, когда они расстались много лет назад и она вышла замуж за другого, он стал свободен от такого рода издевательств. — Чтобы спасти тебя от себя самого, — заявляет она, обходя кровать и широко распахивая шторы, позволяя холодному снежному свету ослепить его. — До Рождества осталось две недели, а я уверена, ты даже не думал о подарках. — Мы провели жеребьёвку только в субботу, — возражает он, протирая глаза, чтобы прогнать сон. — И ты вытянул Гермиону. — Как ты… — Методом исключения, — пренебрежительно отмахивается она, словно намекая, что они с Джорджем определённо в сговоре. — Ты правда хочешь просто подарить ей первую попавшуюся книгу из «Флориш и Боттс», которая покажется тебе непонятной? Гарри вздыхает. — Именно, — торжествующе соглашается Джинни. — Давай, одевайся. Я не дам тебе опозориться в Рождество, а ты угостишь меня обедом в «Оберже». Это беспроигрышный вариант. На самом деле это звучит довольно заманчиво. Когда они были вместе, Джинни всегда покупала подарки для остальной семьи, и он никогда не видел тех слегка напряженных выражений, которые порой получал теперь в ответ на свои самостоятельные попытки. Но он не говорит ей об этом, продолжая жаловаться по дороге в душ. Джинни вообще не заходит в Косой переулок и закатывает глаза в ответ на удивлённый взгляд Гарри. — Пожалуйста. Ты хочешь, чтобы тебя всё утро преследовали фанаты? Потому что я — нет. В этом сезоне Джинни снова играет за «Гарпий» и привлекает почти столько же внимания, сколько Гарри. — Тогда куда мы направляемся? — спрашивает он, когда она сворачивает к Отделу порталов. — В Париж. — Прости?! — А где, по-твоему, находится «Оберже»? Честно говоря, Гарри никогда не запоминал названия ресторанов, а Джинни, как только трогается с места, превращается в поезд, который мчится сломя голову. Поэтому он просто потуже затягивает шарф, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, когда она появится. Она выходит с расчёской в руках и протягивает её ему. Снег в Париже падает, как в сказке, красивыми хлопьями оседая на мощёных улицах. Совсем не похоже на серый дождь со снегом и грязную жижу в водосточных желобах Лондона. Тёплая ладонь Джинни лежит у него на сгибе локтя, когда она направляет его в сувенирный магазин в волшебном квартале, затерянном где-то в Ле Марэ. Магазин роскошный и тихий — из тех мест, где Гарри боится что-нибудь уронить с полки, потому что хоть у него в хранилище много галеонов, но что-то в этом магазине заставляет его чувствовать, что, возможно, их всё равно будет недостаточно. Джинни уходит посмотреть винтажные украшения для своей матери. Гарри отвлекается на зачарованную композицию из крошечных светящихся сфер, парящих над тёмным деревянным столом. — Comment puis-je vous aider? К нему подходит волшебник в мантии, которая, похоже, стоит больше, чем весь дом на Гриммо. Гарри накладывает на себя чары перевода. — Как работают звёзды? — спрашивает он. — О, у сэра отменный вкус, — услужливо улыбается мужчина. — Позвольте мне вам показать. Как только их покупки завёрнуты в подарочную бумагу, Джинни выводит его обратно под снег. — Ты иногда бываешь на удивление заботливым, — с нежностью говорит она, сжимая его руку. — Я купил ей роскошную настольную лампу! — Это нечто большее, и ты это знаешь. Ты бы не стал тратить полчаса на то, чтобы заставить продавца зачаровать настольную лампу. Гарри чувствует, как краснеет. — Где этот чёртов ресторан? Цены в нём нелепо завышены, но еда замечательная, и приятно сидеть с Джинни, наслаждаясь обедом без каких-либо ожиданий. Когда они были вместе, это всегда казалось таким тяжёлым испытанием. Их разговоры были натянутыми, и Гарри постоянно казалось, что он плохо справляется с ролью бойфренда. Будто в нём что-то надломилось, но он не мог понять, что именно. Он чувствует, что, возможно, всё ещё неуловимо сломлен, но, по крайней мере, теперь знает, что попытки встречаться с женщинами точно не помогут. Они возвращаются в узкий переулок, чтобы дождаться активации портала. Гарри смотрит на часы. С часовой разницей во времени он легко успеет на приём. Подняв взгляд, он видит, что они стоят у магазина игрушек. У входа выставлены маленькие яркие значки и броши. — Одну минутку, — говорит он, ныряя в магазин и покупая крошечный значок с троллем. — Для кого это? — Джинни с отвращением хмурится, глядя на покупку. — Для Тедди? Гарри лишь качает головой и кладёт его в карман. — Не обращай внимания. Джинни пожимает плечами, протягивая ему расчёску. Когда Гарри добирается до больницы Святого Мунго, то понимает, что забыл свой экземпляр «Алисы». Он разочарованно вздыхает и уже собирается аппарировать домой за книгой, как вдруг вспоминает о стопке книг в общей гостиной для персонала. Даже если у них нет «Алисы», он уверен, что Белль не будет возражать против чего-нибудь другого на один день. В гостиной сняли гигантский сломанный адвент-календарь, и на его месте теперь висит очаровательная иллюзия уютного камина. Камни толстые и круглые, а на высокой каминной полке висят чулки, каждый из которых заколдован, чтобы меняться в зависимости от имён дежурных целителей. В очаге весело горит рождественское полено, не давая тепла, но излучая мягкий свет настоящего огня. Кейси достаёт волшебную палочку и доводит иллюзию до совершенства. — Впечатляет, — присвистывает Гарри. Кейси резко оборачивается, но улыбка сползает с его лица, когда он видит, кто с ним говорит, и его губы кривятся. — А, это ты. Гарри уже собирается извиниться или объяснить своё недостойное поведение в прошлом, когда дверь позади него с грохотом распахивается. Малфой входит в комнату, но замирает на месте, увидев зачарованную стену. — Merde, — выплёвывает он, достаёт палочку и направляет её на прекрасную иллюзию. Огонь гаснет, а рождественское полено превращается в почерневший, покрытый пеплом комок на холодной решётке. — Эй! — вскрикивает Кейси, набрасываясь на Малфоя, взбешённый тем, что его тяжёлая работа пошла насмарку. Малфой не двигается с места, сверля его холодным взглядом и не опуская палочку ни на дюйм. — Dégage! — кричит Малфой, и на секунду Гарри кажется, что тот произнёс проклятие. Но потом до него доходит, что Малфой просто говорит по-французски. Кейси выглядит потрясённым, застывшим от яда в голосе Малфоя. Гарри замечает вздувшуюся вену на шее Малфоя и лёгкую дрожь его руки, в которой он не держит палочку. Щёки Малфоя пылают, а глаза блестят, словно наполненные слёзами. — Я сказал, убирайся! — снова кричит Малфой напряжённым, сдавленным голосом. Кейси беспомощно смотрит на Гарри, который едва заметно кивает, и они молча идут к двери, оставляя Малфоя в унылой пустой комнате, уставившегося на тёмный камин. — Фу, он такой ужасный, — вздыхает Кейси, прислоняясь к стене в коридоре. — Как может такой красавчик быть таким гадом? Это несправедливо. Гарри, как ни странно, ловит себя на мысли, что ему хочется защитить Малфоя. За эти годы у него самого было немало вспышек гнева. Травма по-разному влияют на людей. — Он… — Как его называют маглы? — продолжает Кейси, выпрямляясь и направляясь по коридору. — «Гринч, который украл Рождество»? Что-то в этом роде, думает Гарри. Он срывает листовку с ближайшей доски объявлений, переворачивает её и крупными буквами пишет: «Идёт собрание», — а затем приклеивает её к дверям комнаты отдыха для персонала. Эта уловка не продержится долго, но, возможно, она даст Малфою время прийти в себя.