Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Гарри думает, что мог бы пойти в больницу утром, потому что Белль уже очнулась и идёт на поправку, а сама идея часов посещений в любом случае — полная ерунда, но что-то его сдерживает. Он может следовать правилам. Даже глупым. Поэтому Гарри завтракает: яйцо-пашот, по какой-то необъяснимой причине уложенное на половинку грейпфрута. А потом заворачивает рождественские подарки, для чего требуется больше клейкой ленты, чем нужно, и даже те, что в простых квадратных коробках, выглядят как бесформенные комки. Наконец он распахивает дверцы шкафа и начинает рассматривать свою одежду, вместо того чтобы схватить первое, что попадётся под руку, из чистой стопки белья, которую Кричер аккуратно сложил на кресле у окна. Белль не должна видеть его в таком… жалком виде. Он выбирает новые джинсы, которые ни разу не носил, потому что они не такие удобные, как мешковатые с дыркой на колене. И тонкий серый свитер, который Джинни когда-то подарила ему на день рождения и который он всегда избегал, потому что тот такой мягкий и Гарри боялся его испортить. Свитеры от Молли плотные и прочные и выдерживают даже случайный кусочек кебаба. К тому времени, как он побрился, оделся и сделал себе сэндвич, который аккуратно съел над раковиной, чтобы помидор не разлетелся по всей одежде, часы наконец-то пробили два часа дня. Кейси удивлённо смотрит на приближающегося Гарри, а затем с отвращением отворачивается. — Тебе повезло, что МакФрости не дежурит сегодня. Даже эти джинсы не помешали бы ему пригвоздить твои яйца к потолку. Гарри в замешательстве останавливается. Он был почти уверен, что вчера, когда уходил, Драко не злился на него. Он был уставшим. Может, смирившимся. Но не злым. — Почему? — Он провёл в процедурной с этим пациентом почти двадцать часов. А потом вышел из комнаты отдыха для персонала после того, как привёл себя в порядок и переоделся, и объявил, что собирается спать сном праведника, и никто не должен посылать ему Патронуса ни при каких обстоятельствах, иначе они обнаружат, что у них отвалились ногти на ногах, и бла-бла-бла. — Кейси драматично взмахивает рукой, изображая Драко. — Угрозы на французском и так далее. Гарри может себе это представить. — А потом, — ухмыляется Кейси, прижимая папку к груди и откидываясь на спинку стула, — он подходит к двери, и его останавливает охрана больницы. Ох. — Похоже, у них был приказ не выпускать специалиста Малфоя из больницы без твоего разрешения. О нет. — И как ты можешь себе представить, угрозы зазвучали чаще. Я немного учил французский в вечерней школе много лет назад, так что кое-что понимал. Слово putain звучало чаще всего. МакФрости потребовал, чтобы они немедленно послали тебе Патронуса, но двое охранников так его боялись, что ни один из них не смог этого сделать. Тогда МакФрости выпустил своего Патронуса, и, чёрт возьми, этот серебристый лис придумал для тебя какие-то особые слова. Гарри съёживается. Кейси выглядит торжествующим. — Но ты же их так и не услышал, Гарри? Потому что… — Потому что мой дом защищён от непрошеных чар Патронуса, — заканчивает Гарри со вздохом. — Да, — глубокомысленно кивает Кейси, не в силах сдержать самодовольную ухмылку. — И от непрошеных звонков по камину. И от непрошеных сов. И от четырёх очень мерзких вопиллеров, которые тоже были написаны. О боже. — Так что к тому времени, как аврор Грейнджер наконец ответила и подтвердила, что специалист Малфой может уйти, я чувствовал, что мы все получили настоящее образование, понимаешь? Честно говоря, я слышал такие предположения о том, что произойдёт с некоторыми частями твоего тела, что у меня кровь застыла в жилах, а ведь я дипломированный целитель. Он похлопывает Гарри по плечу, когда тот отходит от стойки: — Хорошего дня. Гарри закрывает глаза и делает глубокий, смиренный вдох, надеясь, что его осенит идея, как исправить эту небольшую оплошность, но в голову ничего не приходит. Вместо этого он направляется в палату Белль. Она сидит в кровати, волосы убраны назад, а на лице снова появился румянец. Перемены разительны, и при виде этого у Гарри словно гора с плеч сваливается. Он на секунду замирает в дверном проёме. — Я Гарри… — Салазар, это ты! — восклицает она, жестом приглашая его войти. — Одна из целительниц сказала, что Гарри Поттер навещал меня каждый день, но я подумала, что она меня разыгрывает. Гарри смеётся, обходит кровать и садится в своё обычное кресло. Всё так изменилось. Это кажется таким необычным. — Это что, какая-то благотворительная акция? — спрашивает Белль. — Ты приходишь в больницу к чудакам и сиротам в свои выходные? — Нет, я… — Гарри ищет слова, чтобы объяснить. — В тот день я был одним из авроров в доме Марсдена. Белл выглядит потрясённой. — Клянусь, я не знала, что он задумал. Я уже сказала мисс Грейнджер, но… Гарри быстро качает головой: — Нет, я знаю. Но если бы я в тот день выполнял свою работу должным образом, ты бы не пострадала. Так что я просто хотел проведать тебя. Гарри бросает взгляд на экземпляр «Алисы» на прикроватной тумбочке. Он почти закончил. Белль смотрит туда же. — Ты читал мне! Гарри кивает. — Я думала, что мне показалось. Когда я была маленькой, папа читал мне сказки. Я думала, что мне это снится, но это был ты. Её глаза наполняются слезами, но она широко улыбается. Гарри отводит взгляд, внезапно смутившись. — Ты знаешь, где это? — спрашивает Белль, и он благодарен ей за смену темы. Гарри следует за её взглядом и смотрит в окно. Снег немного растаял, и холодное зимнее солнце пробивается сквозь высокие вечнозелёные деревья. — Малфой-мэнор, — тихо отвечает он, надеясь, что там сейчас так же радужно, как и в этой зачарованной копии. В тот вечер Гермиона по пути домой заносит им еду на вынос. — Рон сегодня вечером увёз детей в Нору, — объясняет она, распаковывая карри и наан на кухонном столе Гарри, пока он открывает две бутылки пива. — Почему ты одет так, будто собираешься на свидание? Гарри краснеет, но отмахивается от вопроса. Они говорят о работе и сплетнях с рождественской вечеринки в Министерстве магии накануне вечером. Гермиона рассказывает ему о последних деталях дела Марсдена. — А Нарцисса Малфой? — Идёт на поправку, — подтверждает Гермиона. — Как только она пришла в себя, всё стало ясно. Ячейка Новых Пожирателей смерти Марсдена обратилась к ней, предполагая, что она будет их союзницей. Они хотели использовать поместье в качестве базы и заполучить некоторые тёмные артефакты, которые, как они думали, Люциус там спрятал. Они ни на секунду не ожидали, что она скажет «нет». Гарри думает о Нарциссе, склонившейся над ним в Запретном лесу. О том, как сильно она любит своего сына. — Когда она велела им убираться и пригрозила сообщить о них в Аврорат, они напали на неё. У них ещё не было правильной формулы, поэтому её заражение не было смертельным. Гермиона поднимается с ним на чердак и сгибается пополам от смеха, когда видит огромный колокол, завёрнутый в одеяло. Гарри признаёт, что это была не лучшая его работа. Вместе они разбирают колокол, левитируют его в угол чердака и полностью снимают с него зачарованный язык. Гермиона накладывает мощный набор согревающих чар, и они вдвоём забираются на крышу, чтобы вернуть черепицу на место. Ночь ясная, и звёзды кажутся невероятно близкими. Соседи Гарри по площади Гриммо украсили свои дома. На небольшом балконе квартиры напротив стоит надувной Санта. Голые ветки дерева во дворе дома номер восемь увешаны яркими цветными фонариками. У дома номер три вдоль ограждения выстроен ряд гигантских светящихся леденцов — предположительно, не хищного волшебного вида. Куда ни глянь, везде гирлянды. — Так и хочется, чтобы твой дом был виден, — бормочет Гермиона, с благоговением разглядывая сверкающие украшения. Они быстро расправляются с черепицей, и Гермиона охотно соглашается на горячий пунш. Они греют руки о кружки перед камином. — Осталась всего неделя, — размышляет она. — Ты хочешь, чтобы я вернулся? — спрашивает Гарри. Он говорит это в шутку, но его голос звучит более неуверенно, чем ему хотелось бы. — Гарри. — Гермиона ставит кружку на стол и наклоняется вперёд, положив руку ему на колено, чтобы он понял, что она настроена серьёзно. — Ты самый невыносимый человек из всех, с которым аврор мог бы работать в паре. Твоё пренебрежительное отношение к правилам будет только раздражать. Ты всегда действуешь исключительно инстинктивно. И меня это вполне устраивает. Гарри облегчённо смеётся: — Ты серьёзно? — Конечно, серьёзно. Мы бы никогда не нашли Марсдена без тебя, ты же знаешь. Мы с тобой были командой с одиннадцати лет. Я не сдамся. Он слишком крепко обнимает её. — Пусти меня! — Гермиона вырывается из его объятий, но всё равно улыбается. — Ладно. У тебя есть крыша над головой, а мне нужно ложиться спать. Завтра я ринусь в бой. Вооружившись лишь списком покупок на трёх страницах и маггловской кредитной картой, я покорю Найтсбридж и спасу Рождество. И Гарри знает, что если кто-то и сможет это сделать, то только она.