Если снежинка не растает

Честно говоря, Джаст наивно полагал, что Секби не просто окажется равнодушен к всевозможным зимним развлечениям, но и чуть ли не в спячку погрузится. Учитывая, что все осенние холода тот был заторможенным, зевающим и апатичным, такой исход казался едва ли не гарантированным. Ан нет — едва мокропогодица сменилась снегопадами, а температура воздуха упала ниже нуля, Секби оживился, приободрился и стал ходить на работу возмутительно довольный. Ещё и подлизывался, гад, в ответ на все ворчания Джаста — приносил кофе и лез обниматься прямо при всех. Публичность его, впрочем, никогда и не смущала. В приступах ревности Секби вообще прилипалой становился: подходил, по-собственнически обвивал ногу Джаста хвостом и с недовольным видом молча стоял рядом. К счастью, такие моменты случались редко и, как правило, в те периоды, когда «рептилоидная натура» Секби брала верх. Свои первоначальные догадки Джаст оставил по себе: ему казалось не очень тактичным заострять внимание на чужом гибридизированном происхождении. Тем более после приснопамятной «командировки», когда местные жители аграрного городка без зазрения совести тыкали в хвост пальцами и буквально нападали с бестактными вопросами. Своё удивление, впрочем, Джаст скрыть не сумел. — На горку? — переспросил он. Секби заулыбался. — Ага. — На санках? — Ну да. Знаешь же, что такое санки, или тебя… — Ты за кого меня держишь? — почти обиделся Джаст. Секби ухмыльнулся, скользнул хвостом по ноге и, гад, ладони уложил ощутимо ниже спины. — В данный момент не за кого, а за что. — Джаст, собиравшийся съязвить, тихо выдохнул всю злость, едва Секби подтащил его еще ближе. И, склонившись к уху, торжественно объявил: — За жопу! — Сам ты жопа. Причём озабоченная! — Джаст нехотя вывернулся из его объятий, стряхнул хвост с ноги и поправил чуть сбившуюся штанину. Он спокойно встретил настороженный взгляд и, стараясь притворяться равнодушным, произнёс: — Ладно, пошли на твою горку. Лицо Секби осветилось почти детской радостью — Джаст рассмеялся и, привстав на цыпочки, взъерошил его волосы. Его поражало, насколько быстро менялось отношение к собственному партнёру: Джаст мог смеяться над ним, подтрунивать или злиться, а секунду спустя жмуриться от нежности, щекочущей сердце. И это не поддавалось никакому контролю! Оказалось, что Секби успел всё продумать ещё до озвучивания своего предложения, и Джаст уже привычно положился на него, не собираясь спорить вообще ни с чем, что касается горок. Он не особо-то в них разбирался, но главное — это было желанием Секби, а не его. Да и на это всё Джаст согласился по одной-единственной причине. Секби громко смеялся, рассказывал истории из детства и периодически попинывал санки, как будто школьник, крутящий мешок со сменкой в руках. Смешной он. И такой родной-родной… Джаст слушал его с глупейшей улыбкой, почти не отводя взгляд. С неба неторопливо спускалась «зимняя перхоть» — так Секби называл крошки снега, не особо похожие на снежинки, но для града чересчур мелкие. Они застревали на ткани шапок и шарфов, путаясь, как в паутине, в ниточках шерсти, а на лице быстро таяли, оставляя влажные капли после себя. — Что, от счастья плачешь? — не удержался Джаст. Секби только отмахнулся от него, никак иначе не реагируя, и Джаст хихикнул. — Не переживай, при такой температуре слёзы не застывают, в ледышку превратиться не рискуешь… — Джаст, я тебя обожаю, знаешь же? — рассмеялся Секби. Щёки даже побаливать начали, и пришлось изо всех сил бороться с желанием зацеловать растянутые в улыбке губы, чуть блестящие из-за гигиенички. На вкус, Джаст знает, она напоминает клубнику. На горке, против ожиданий, почти никого и не было, не считая маленькой стайки хохочущих подростков. Заметив его удивление, Секби охотно объяснил, что место это считается опасным, потому что недалеко от стройки, и ещё в его детстве всю ребятню припугивали, чтобы те не шастали сюда. — Вот скажи ещё, что вы действительно слушались! Нынешнее поколение постоянно в интернете, и вся разгадка. — Пессимист ты, — фыркнул Секби. — По очереди или вместе? — Сначала ты! — Как подопытную крысу меня используешь, да? Джаст рассмеялся и охотно подтвердил его предположение. Он достал телефон — тот, в отличие от Секби, ещё не успел сесть. Джаст навёл камеру на оседлавшего санки Секби, который, будто почувствовал это, оглянулся и подмигнул. Он поправил шарф и решительно оттолкнулся ногами от земли, начиная катиться вниз. Частью души Джаст мечтал, чтобы тот как-нибудь смешно упал, попав в сугроб — а другой надеялся, что этого не произойдёт и Секби доберётся до низа безопасно. Высота горки всё-таки немного пугала, хотя Джаст не был трусишкой. Скорость быстро увеличивалась, и санки разогнались настолько, что пришлось бороться с естественным желанием зажмуриться. Секби подскочил на кочке и даже пролетел полметра, забавно шевеля хвостом, как пропеллером, прежде чем выбраться на более-менее ровную поверхность. Проехав ещё немного, он наконец-то стал замедляться. Джаст, кажется, на мгновение даже отключился, дышал громче и чаще, про себя матеря Секби изо всех сил. Тот, довольный, как мамонт, помахал ему снизу — Джаст показал в ответ средний палец и выключил видеосъёмку, пряча телефон в карман вместе с замёрзшими пальцами. Поднимался Секби куда дольше, чем спускался — подъёмников, понятное дело, здесь не было. За это время злость Джаста подутихла, и он всего лишь обозвал Секби тупоголовым придурком. — Не хочу! Нет, Секби! — Да ну почему?! — искренне расстроился он и обнял его со спины. — Не бойся, я же с тобой буду… — Тоже мне утешение, — проворчал Джаст, против воли млея от горячих ладоней, обхвативших его собственные. — Ну пожалуйста, Джаст… — Да тише ты! — шикнул он, замечая пристальные взгляды подростков. Те захихикали, а Секби только ближе его притянул, холодным носом уткнулся в шею и потёрся, как ласковый котёнок. — Секби, ты злодей! — И всё равно я тебе нравлюсь. В его словах не было ни капли сомнения, но Джаст всё равно кивнул: «Да, нравишься, я будто бы отрицать это пытаюсь»! — Ну так что, Джуст? Прокатишься со мной на саночках, а? И отказать ему как-то… не вышло. Секби звонко чмокнул его в щёку, отлепился и потащил к санкам. — Если ты меня столкнёшь, — пригрозил ему Джаст, устраиваясь поудобнее, — я тебе приготовлю страшную и злую мстю! — Уже боюсь! Джасту хотелось по-дурацки показать ему язык, но он не успел — Секби запрыгнул позади него, и от его прыжка санки двинулись. Джаст вцепился в край этих несчастных санок, сжал зубы и тупо таращился вперёд. Желудок ёкнул. Со стороны казалось, что это происходит куда спокойнее, медленнее, а сейчас Джаста от позорного вопля спасали только руки Секби, крепко обнимающие со спины. А ещё тот счастливо смеялся ему на ухо, даже говорил что-то радостное, и Джаст даже не уловил момент, когда они остановились. — Ну? Как тебе? — Секби пытливо заглянул ему в лицо. Его щёки от укусов мороза уже раскраснелись, глаза взбудоражено блестели, а на ресницах можно было разглядеть крошечные капли воды от растаявшего снега. Губы влажно блестели, растянутые в искренней, настоящей улыбке, и вызывали неконтролируемое желание к ним прижаться. — Джаст? — А? — Он вздрогнул и поморгал, кое-как вспоминая, что спрашивал Секби. — Неплохо. Могло быть хуже. — Так тебе понравилось? — Вполне. — Джаст кивнул и, не удержавшись, поправил Секби съехавшую шапку. — Удобно было вдвоём? — Он ухватил его ладонь, прижал к своей щеке и как-то даже по-щенячьи заглянул в глаза: — Прокатимся ещё, да? Джаст рассмеялся, показательно взглянул на хвост. — Проверяю, вдруг он виляет случайно, — пояснил он. — Да пошли, пошли… Говоря начистоту, где-то на третий раз страх отпустил, и вместо него пришло удивительно-приятное адреналиновое чувство. Скорость казалась уже не такой уж и высокой, но в животе что-то так интригующе подскакивало каждый раз, когда они проезжали по кочке и коротко летели. Единственный минус — приходилось с санками подниматься в гору, но этим занимался Секби, так что Джаст и в ус не дул. Они, как дети малые, ещё и толкались, вместе падали в сугробы и даже шутливо дрались — чтобы потом целоваться, не обращая внимание на снег за шиворотом и мороз. — Всё, давай домой уже, — когда на улице стало ощутимо темнеть, в который раз повторил Джаст. — Надо бы, — не стал спорить Секби. — Последний раз? — Ну не спускаться же пешком! Последний раз принёс, наверное, меньше всего эмоций даже у самого Секби — тот даже не кричал своё «юху», а просто шумно дышал на ухо. Когда они остановились, встали не сразу, почему-то продолжая сидеть и прижиматься друг к другу. Джасту сентиментально захотелось это мгновение запечатлеть и спрятать во флакончик, чтобы потом, как в «Гарри Поттере», пересмотреть в омуте памяти. Тихо, спокойно и, несмотря на мороз, тепло. — Пойдём? — негромко спросил Джаст, всё так же продолжая сидеть. Секби молча кивнул и не двинулся с места. — Давай я обратно санки повезу? — Вези, — согласился Секби. — Вон ту верёвку размотай только… Потерев ладони друг о друга, Джаст послушно занялся ею; потом поднялся и на пробу дёрнул. Санки послушно двинулись за ним. — Молодец, — похвалил его Секби. — Всё, теперь давай домой! Джаст хмыкнул и сделал пару шагов в сторону дороги. Секби всё так же продолжал восседать на санях с видом императора — в сбитой набок шапке и полыхающими от мороза щеками. Небольшой склон облегчал его вес, так что идти было несложно, но от возмущённо приподнятой брови Джаст удержаться не смог. — А что ты так смотришь? — фальшиво возмутился Секби пару метров спустя. — Любишь кататься, люби и саночки возить. — Очень здорово, что ты знаешь эту пословицу, — «похвалил» Джаст, — но тебя-то я почему везу? — А ты что, только на саночках катаешься? Джаст запнулся, но не остановился, только замедлился, чтобы оглянуться на Секби. Тот беззастенчиво ржал, уткнувшись в собственные ладони, и Джаст закатил глаза. — Я тебя тоже на чём-нибудь прокачу, — ласково пообещал он, — с ветерком. — Что-то не нравится мне выражение твоего лица… — А что так? Боишься? — Джаст отвернулся, чтобы идти нормально, а то так, вполоборота, и свалиться недолго. Он уже успел искупаться в снегу, спасибо, следующую ванну он планировал принять с водой в другом агрегатном состоянии. — А надо? — Сам думай! Я тебе все карты на стол не выложу. — Правильно, на столе мы лучше тебя разложим! — предсказуемо не удержался Секби. — Озабоченный, — заключил Джаст и внезапно отпустил санки. — Всё, перерыв! Секби, даже не покачнувшись от резкого торможения, не стал противиться. Он вскочил на ноги, но направился не в сторону Джаста, а к невысокому деревцу на противоположной обочине. Понаблюдав за эдаким предательством, Джаст счёл, что к дереву Секби не ревнует — просто дуб к дубу тяготеет. Хмыкнув с собственной шутки, он торопливо принялся доводить возникший в голове план «отмщения» до идеала. До дома они добрались через четверть часа — вероломно бросив Секби с санками у подъезда, Джаст оккупировал ванную комнату и вылез только спустя сорок минут. — Я думал, ты там утоп. — Секби отсалютовал ему кружкой и звучно отхлебнул напиток. — Не надейся. — Джаст потуже завязал полотенце на бёдрах и неторопливо подошёл к столу, игнорируя красноречивый взгляд, скользящий по телу. — Чего пьёшь? А мне сделаешь? — Чай, — лаконично отозвался Секби и протянул ему кружку. — С женьшенем? — ухмыльнулся Джаст и, сделав глоток, осознал, что был абсолютно прав: по горлу вместе с тёплым чаем стекла знакомая смесь терпкого и сладкого вкуса. — Ну да, а что? — Секби нахмурился. — Тебе сделать? — Не, не надо, — Джаст, отставив чай, неторопливо обогнул Секби, — не хочу пока что. Казалось, что в воздухе повисло лёгкое напряжение: оно ощущалось плечами. Джаста это ничуть не смутило — он, остановившись рядом с Секби, побарабанил пальцами по столешнице. Убедившись, что привлёк внимание, как бы спонтанно уселся на стол, молясь, чтобы полотенце не съехало. Оно осталось на месте — а вот Секби попался в ловушку, как глупый кролик, увидевший морковку и совсем не заметивший коробку над ней. Джасту больших усилий стоило продолжать вести себя так же спокойно, а не засмеяться. — Это ты мне себя предлагаешь в качестве десерта? — предположил Секби, допивая чай одним глотком. Джаст хлопнул глазами. — Нет, просто сижу. У нас, кстати, горячего шоколада нет? Я бы выпил… — А попа не слипнется? — поднимаясь, поддразнил его Секби. Джаст фыркнул. — Если что, разлепишь. Готов поспорить, ещё и с удовольствием. Спина отвернувшегося к шкафчикам Секби напряглась. Джаст заулыбался — о, он прекрасно знал, какие именно команды нужно включить в код, чтобы программа выдала нужный ему результат. — Горячего шоколада нет, — сообщил Секби. — Из горячего тут только ты. — И чайник, — оборвал его флирт Джаст, радостно сдерживая смех и умиление. — Блин, он пока не остыл, может… Хм… Секби озадаченно поморгал и попытался было подойти ближе — но Джаст вытянул ногу и упёрся пяткой в бедро. Невозмутимо продолжил: — Может, кофе? Хотя нет, кофе я сейчас не хочу… А чай с лимоном сделаешь? — Ты чё хернёй страдаешь? — поинтересовался Секби. — Вот пожалуйста, — Джаст сдвинул ногу, чуть поднимая её выше, к паху, — у меня тут муки выбора, а он — херня! Секби подозрительно прищурился и обхватил его щиколотку пальцами. Из груди непроизвольно вырвался вздох — Джаст облизнул губы, дёрнул ногой и объявил: — Хочу глинтвейн. — Да ну? — Да, хочу. Там же был порошковый где-то… Секби вздохнул, разжал пальцы и послушно вернулся к полкам. На секунду Джасту стало даже совестно за собственную задумку. Но отступать не хотелось, поэтому он поправил полотенце, потянув его ещё ниже и ослабив узел, а потом заговорил: — Ладно, не копошись, — Секби обернулся к нему с видом «да уймёшься ты или нет», — я вспомнил, что уже допил последний пакетик… — И когда только успел? — Ну было у меня такое… Новогоднее настроение. — Джаст мечтательно улыбнулся и медленно закинул ногу на ногу. Полотенце поползло, и взгляд Секби предсказуемо последовал за краем ткани. — Вот и захотелось чего-то… тёплого. — Какое новогоднее настроение? Зима только-только наступила! — А я скорострел, — обнаглев окончательно, безмятежно «объяснил» Джаст, — мне много, сам понимаешь, и не надо. Первый снег пошёл — и всё, новый год уже стоит у моих ворот! Секби уставился на него нечитаемым взглядом. А потом сделал шаг — один только шаг ближе, но на небольшой кухне этого было достаточно, чтобы расстояние казалось интимным. — Это я сейчас у твоих ворот стоять буду, — пригрозил он. Джаст как можно более недоумённо вскинул брови. — Но ты передо мной стоишь. А не перед какими-нибудь воротами. — Джуст, милый, — вкрадчиво начал Секби, — ты хорошо себя чувствуешь? — Просто отлично, только нога немного затекла. — В подтверждение своих слов Джаст выпрямил ноги, и узел на полотенце стал ещё слабее. Секби сделал ещё один шаг вперёд, и бёдра сами собой чуть раздвинулись. — Прекрати. — Прекратить что? Я ничего не делаю! — Джаст чувствовал, как его слова сочатся наигранностью, а губы дрожат от желания самодовольно улыбнуться, но ничего поделать с собой не мог. — Падла ты, — резюмировал Секби. Джаст хмыкнул и неторопливо облокотился на руки, наблюдая за Секби из-под полуопущенных ресниц. Медленно облизнулся, громко, прерывисто вздохнул… Секби не выдержал — подался вперёд и жадно накрыл его губы своими. Под сердцем ёкнуло, сжалось, и Джаст обнял его за шею, потянул на себя, вынуждая стать ещё ближе. Горячие ладони скользнули по голой спине — по позвонкам цепочкой пробежали электрические разряды. Секби целовал его восхитительно-правильно, балансируя на тонкой грани между невыразительной робостью и гротескной пошлостью, и Джаст задохнулся возбуждением, скоропостижно теряя контроль. Они вместе без двух месяцев год, а от каждого поцелуя его всё ещё размазывает так, будто он не человек, а мягкое мороженое под знойным летним солнцем. — Я вот так подумал… — кое-как переведя дыхание за три вдоха-выдоха, протянул Джаст. — Может, махнём на горнолыжный курорт? Ну, знаешь, покатаемся… — Какой, нахуй, горнолыжный курорт? — перебил его Секби. Его пальцы, до этого ласково гладящие кожу, застыли у самого края полотенца. — Обычный. Чтоб не только на саночках кататься. — Да ладно, ты серьёзно за это зацепился? — За что? — притворился дурачком Джаст. Секби выдал протяжный, ну прямо-таки страдальческий вздох. — Подозревает он ещё меня в чём-то! — Ну началось! Джаст не удержался от улыбки — Секби выдавал уж слишком забавные эмоции и корчил уморительные гримасы, но это только заставляло влюбляться в него сильнее. — Не понимаю, о чём ты! Я думал, тебе нравится всякое такое… — Нравится, — подтвердил Секби и подтащил его к себе поближе, — но ты мне нравишься больше. — Какой романтик! — мурлыкнул Джаст и пробежался по его шее сначала подушечками пальцев, а потом ногтями. Секби потянулся к губам с очевидным намерением поцеловать, но Джаст торопливо подставил ладонь. — Ты меня отвлекаешь. — Ты сам вышел на кухню в одном полотенце! — Секби задохнулся праведным негодованием. — И это я тебя отвлекаю? Джаст заулыбался, борясь сам с собой. Поцеловать Секби хотелось так сильно, что даже желание дразниться отступило на второй план. — Отвлекаешь, да. Проблема в том, что я люблю на тебя отвлекаться, — доверительно шепнул ему на ухо Джаст. — Ты с ума меня сейчас сведёшь! — пожаловался Секби. — То ты вроде флиртуешь, то наоборот… Погоди. — Его брови сдвинулись, и лицо приняло такое забавно-задумчивое выражение, что Джаст не удержался и захихикал. — Вот падла! — Я такой, да, — Джаст заулыбался, — но тебе нравится. — Устроил мне тут… американские горки! — Я думал, до тебя ещё дольше доходить будет, — признался Джаст, — а ты тут радуешь меня… Секби с угрожающим «гад» придвинулся вплотную, упираясь лбом в лоб; его ладони наконец-то нырнули под полотенце, и Джаст самодовольно ухмыльнулся, прежде чем прижаться к ласковым губам жадным, требовательным поцелуем. И то, как пылко ему отвечали, как бережно и благоговейно гладили кожу, наполняло Джаста изнутри сжигающим жаром, ищущим выход любыми способами. Он лихорадочно целовал Секби, сжимал его плечи, неловко пытаясь стянуть с него футболку — собственные попытки подразнить и на него тоже повлияли, а уж вкупе с чуть ли не часовым предвкушением грозились и вовсе свести с ума. — Тише, я же никуда не денусь, — мягко напомнил ему Секби, разорвав поцелуй. Джаст ничего не ответил, но, пользуясь случаем, стащил с него футболку и бросил куда-то в сторону. — Как ты хочешь? — А ты как хочешь? — Джаст постарался замедлиться, осознавая, что торопиться некуда, но получалось не особо хорошо. — Я просто тебя хочу. Всего. — Не поверишь, я тоже. — Секби улыбнулся и поцеловал его в висок. — Выбирай ты, Джаст. — Ну, допустим, я уже растянут… — протянул он и облизнулся. — Ты, кстати, знал, что женьшень известен в том числе как природный афродизиак? — Это ты к чему? — не понял Секби, неторопливо поглаживающий его кожу. — Всё, голова уже только о сексе думает? — Джаст постучал подушечкой пальца по его лбу и напомнил: — Ты чай с чем пил, радость моя? — А. Так вот почему ты такую мордаху скукурузил, да? — Ну и лексикон у тебя! Секби улыбнулся, прикрыл глаза, приближаясь, и потёрся кончиком носа о скулу, следом уходя в волосы. Звонко чмокнул в макушку и отстранился, послушный требовательному сжатию плеч. — Так, значит, хочешь на члене у меня прокатиться, м? — Отвратительно сформулировано, — рассмеялся Джаст, — но пока что на это всё и указывает, не поверишь. — В глазах Секби было столько глубокой, невыразимой словами нежности, что по горлу до желудка спустился горячий, подрагивающий шар светлого чувства. — Поцелуешь меня? — Только смазку возьму. Он за секунду исчез из кухни, и Джаст поймал себя на том, как глупо улыбается пустоте перед собой. Со стороны он наверняка выглядел дурак дураком — но дураком влюблённым, и это оправдывало его целиком и полностью. Секби вернулся быстро, ругаясь на самого себя за то, что новый тюбик засунул в самую жопу мира. — А лучше бы я в твою что-то засунул! — не забыл вставить он, и Джаст засмеялся, пряча лицо в ладонях. — Боже, ты невероятный. — Придурок? Ты договаривай, не стесняйся! — Секби замер напротив него, и Джаст закатил глаза. — И это в том числе, — он вытянул ногу и, изловчившись, зажал пальцами резинку домашних шорт, — но ты во всём невероятный. Как друг. Как повар. Как сожитель. Как партнёр. Секби вспыхнул новой волной румянца, и Джаст улыбнулся ему. — Давай, шорты снимай и ко мне иди, — скомандовал он. — Если стол тебя не смущает, конечно… — Секби фыркнул и, кажется, уже в следующую минуту оказался рядом. Джаст почти благоговейно коснулся его груди, игриво ущипнул сосок и рвано выдохнул, когда Секби рывком обхватил его за бёдра, устраивая удобнее. Джаст хихикнул: — Это на тебя так женьшень повлиял? — Это ты на меня так влияешь, — серьёзно возразил Секби. — После недели воздержания — особенно. — Как лестно слышать! Губы Секби прижались к шее, настырно прошлись по её изгибам, чуть посасывая кожу и наверняка оставляя отметины, и Джаста придавило новой горячей волной возбуждения. Он с наслаждением провёл ногтями по плечам Секби, наблюдая за тем, как на них расцветают красные полосы — не царапины, просто кожа чувствительная. — Ты такой красивый, — шепнул Джаст, неторопливо зарываясь пальцами в чуть жёсткие, будто предназначенные для того, чтобы за них дёргать, волосы. — Пожалуйста, Секби. Я хочу смотреть в твои глаза, пока твой член будет во мне. — Да что же ты творишь! — жарко пожаловался он прямо в шею. Джаст отзывчиво покрылся мурашками и облизнул губы, дыша чаще и чаще. — Обхватишь меня ногами? Джаст не стал озвучивать согласие, просто скрестил лодыжки на чужой пояснице, стараясь прижаться ближе. Его аж выгнуло от пронзительного ощущения прикосновения члена к члену, и он несдержанно потёрся плотью о плоть, качнув тазом. — Ляг. — Голос Секби стал ниже, приобрёл хриплые нотки, и Джасту в хорошем смысле стало дурно от этой обожаемой перемены. Ему не хотелось снова его дразнить, поэтому он послушно опустился на стол, приподняв голову, Видимо, в его взгляде было что-то такое жалобно-требовательное, отчего Секби ласково пробормотал: — Потерпи немного, мой хороший, сейчас… Джаст тихо простонал — в голове зашумело, когда скользкие пальцы нырнули внутрь, упрямо проверяя степень растяжки. Кажется, Секби всё удовлетворило — мгновением позже Джаст ощутил головку члена. Он качнул бёдрами, подначивая Секби, и тот медленно, неторопливо заполнил его. Джаст прикусил губу, громко выдохнул на грани со стоном — удовольствие нахлынуло неумолимой, громадной волной. Секби навис над ним, глядя прямо в глаза, и здесь Джаст даже не стал пытаться сдержаться — заскулил. — Секби, — выдохнул он и обвил его за шею. Намеренно протянул его имя, стараясь даже не моргать, чтобы не потерять ни единой эмоции в этих чистых, как ледяное озеро, глазах: — Секби… — Тебе хорошо сейчас? Джаст, хорошо? — И Джаст мог бы даже заплакать, честное слово, если бы настроение выдалось сентиментальнее, потому что в голосе Секби нежности из раза в раз становилось только больше, как и волнения, и восхищения, и всего самого благоговейного и очарованного, и в его руках нельзя было не чувствовать себя драгоценностью. И такого Секби не видел больше никто. Никто, кроме Джаста, никто другой. — Очень, — выдохнул он, — продолжай, Секби, пожалуйста, быстрее! — Не хочу быстрее, — он поцеловал его в подбородок, отстранился, позволяя глядеть в глаза, — пожалуйста, Джаст, я хочу тобой наслаждаться. — Какой ты… — Какой? — Секби толкнулся ещё раз, всё так же неторопливо, и Джаст крепче сжал руки, притягивая его ещё ближе. — Лучший. Для меня, — прерывисто выдохнул он. — Секби… Джаст поцеловал его, тут же отстранился, чтобы снова в глаза заглянуть; потом опять поцеловал, отодвинулся, теряясь между желанием смотреть и целовать. Искренние слова всегда были делом сложным — Джаст не любил говорить о своих чувствах серьёзно, но Секби нужны были слова, и он старался — старался напоминать о том, как сильно нуждается в Секби, что восхищается им, живёт и дышит. — Мне подрочить тебе или ты сможешь кончить без рук? — Если ускоришься, смогу, — Джаст скользнул в его волосы, сжал пряди между пальцев и тихо застонал, когда Секби правда увеличил темп. От твёрдой поверхности стола болели лопатки, но Джаст не собирался об этом говорить: он подавался тазом навстречу, теснее прижимался к Секби, обхватывая его бёдрами сильнее. Он хватанул ртом воздух, когда услышал тихий, высокий стон на ухо, и попросил: — Не сдерживайся. — Ты тоже, — немедленно ответил Секби. Джаст послушался; не отрывая взгляда от родных глаз, приоткрыл рот и позволил себе скулить, потому что Секби входил глубже, выходил чаще, и стол под ними начал опасно скрипеть, но это мало кого волновало. Их тела вжимались друг в друга — влажные, блестящие от пота, а Джаст продал бы всю вселенную за то, чтобы никто и никогда такого Секби не видел — растрёпанного, пьяного от чувств, с масляной поволокой возбуждения в глазах и зацелованными губами. — Мой, — шепнул он, — ты мой. И возражений не последовало — только робкий поцелуй-обещание, запечатывающий эти слова на губах. Секби ускорился, буквально вколачиваясь в него и постанывая на ухо; Джаст на мгновение зажмурился от обилия эмоций, а потом сжался, притянул Секби к себе и кончил, изливаясь на животы их обоих. Секби навалился на него всем весом, приятной тяжестью; они оба дышали тяжело, хрипло, и у Джаста на губах блуждала счастливая, самодовольная улыбка. — Ладно, я передумал, тебя тоже надо возить, — хихикнул он. — На твоих саночках я тоже люблю кататься. — Придурок, — проворчал Секби, но настолько ласково, что это прозвучало скорее как признание в любви, а не оскорбление. — Ты тоже придурок, но я всё равно тебя люблю. На долгую минуту повисло молчание. — Любишь? Джаст сглотнул, медленно осознавая, что до этого никогда вслух о любви никто из них не говорил, но сейчас, расслабленный и счастливый, просто не мог найти причин врать. — Люблю. Секби приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза, и, кажется, нашёл в них подтверждение всем словам Джаста. — Я тебя тоже люблю, — робко сказал Секби. Потом покраснел, лёг обратно и пробормотал: — Пиздец, ты мне в любви после секса признался! — А ты мне после секса встречаться предложил! — не полез за словом в карман Джаст, лениво перебирая ему волосы. — Но меня вот всё устраивает. Веришь? — Верю, — Секби поцеловал его в шею, дурашливо лизнул её кончиком языка. — Мне тоже всё нравится. Веришь? — Ещё бы я тебе не верил, — рассмеялся Джаст и, внезапно застеснявшись, попросил: — Можешь поцеловать меня? И Секби ему, конечно, не отказал.