Если снежинка не растает

Жираф изо всех сил старается приклеить на лицо хотя бы подобие улыбки — учителя ему искренне рады, спрашивают, как там учёба, но сбоку маячит Нео, и из актового зала родной школы очень хочется исчезнуть. Увы, нельзя — Жираф пообещал родителям, что обязательно будет на утреннике Барси. Самому Барси наверняка всё равно, он вообще всю дорогу до школы рассказывал о своём лучшем друге, а не о предстоящем выступлении, и сразу умотал к нему, переступив порог класса. А в актовом зале Жираф первым делом увидел Нео, и настроение окончательно скатилось. И вот зачем он сюда припёрся, а? — Милый, вон там чай можно сделать и мандарины лежат, угощайся! — По плечу Жирафа гладит старенькая учительница по музыке, у которой он всегда был любимчиком. Он улыбается, предлагает и ей принести чай, но та отказывается. Как назло, у этого самого столика стоит Нео. Жираф, напустив на себя равнодушный вид, становится рядом и притворяется, что выбирает пакетик с чаем. Нео молчит, но ощутимо напрягается — краем глаза видно, что движения у него чуть дёрганые. Жираф мечтательно представляет, как тот выливает на себя кипяток и исчезает с утренника, и чистит себе мандарин. На вкус тот оказывается кисло-сладким: сначала заставляет поморщиться, а потом положить на язык ещё одну дольку. Жираф самозабвенно лакомится сочными мандаринами, правда, приходится постоянно облизывать губы, потому что сок брызжет и стремится испачкать вообще всё вокруг. Взгляд Нео останавливается на нём, и сердце ускоряется, заставляя дышать чаще. Жирафу не нужно на него смотреть, чтобы знать, куда он глядит — губы от пристального внимания горят так, словно вместо мандаринов он ест острую лапшу. Остаётся лишь надеяться, что Нео хотя бы хватит такта промолчать. Тот отходит, и Жираф от облегчения даже пошатывается. Он заваривает себе чай и неловко застывает посередине актового зала. Среди обилия родителей, пришедших посмотреть на своих детей, он выглядит странно. Пару подростков мелькает среди толпы, но они тоже школьники, а он-то уже студент! От греха подальше Жираф находит учительницу по музыке и болтает с ней: делится своими историями с учёбы, спрашивает, как ведёт себя Барси. — Совсем на тебя не похож! Спокойный мальчик, не шалит, прилежный… Врёт только иногда, но по-хорошему. — Это как? — За друга своего вступается, — она улыбается, — вину на себя берёт, даже если не виноват. Вспоминается мне один ученик, который так же делал… Жираф краснеет, невольно бросает взгляд на Нео. Учительница смеётся. — А ведь в детстве были не разлей вода! — Это в детстве, — дёргает плечом Жираф, — тогда и трава была зеленее… Он удостаивается укоризненненной улыбки, но в ответ только хихикает. В актовый зал забегают дети, и Барси подходит к нему. — Пойдём, посажу тебя куда надо! — Он деловито хватает его за рукав, и Жираф послушно следует за братом. Тот ведёт его во второй ряд, останавливается почти у центра, и место в самом деле выбрано удачное, но Жирафу очень хочется побиться головой о кресло спереди. Потому что рядом с ним белобрысый мальчишка устраивает Нео. Барси с рассеянной улыбкой дожидается, когда Жираф сядет, а потом протягивает руку этому самому мальчишке и тянет его за собой. Запоздало удаётся догадаться, что это и есть Санчез, да ещё, скорее всего, тот самый друг, за которого Барси вступается. Ой и попал малыш, ой и попал… Нео сидит смирно, на него никак не реагирует, и это внезапно уязвляет. Будто между ними вообще ничего и никогда не было! Можно подумать, Жираф не знает, какие чувства в Нео вызывает. Вызывает же, да? Он скрещивает руки на груди, гордо поправляет волосы и дурацкий ободок на голове, прежде чем уставиться на сцену с пустыми пока что стульями. Достать телефон кажется проигрышем, и Жираф усердно удерживает себя от этой слабости. Против воли вспоминаются собственные утренники. Туманно, конечно, и смазанными картинками: одинаковые из года в год Снегурочки, Деды Морозы в кроссовках — Жираф помнит, как шептал об этом Нео на ухо — подарки в шуршащих пакетах, песни хором и конкурсы, которые даже тогда казались тупыми. Память уводит его ещё дальше, в детский сад; в выпускной год вместо обычного утренника был целый карнавал, и у Нео были смешные крылья, из которых то и дело вылезали перья, а Жираф их подбирал и упрямо пытался вставить обратно. Забавно, что собственный костюм давным-давно забыт; с того дня можно припомнить разве что поедание конфет за ёлкой. Жираф тогда утянул Нео из хоровода, потому что его бесили все вокруг, и они, спрятавшись за огромной елью, умяли половину чьего-то подарка. Он ловит себя на глупой, совершенно глупой улыбке. Жираф прикладывает ладонь к губам, стирая её, и слышит тихий смешок сбоку. Вспышка злости заставляет покоситься в сторону Нео — тот приподнимает бровь с видом и ехидно на него смотрит в ответ. Жираф глядит на мишуру на его шее, надеясь, что всем видом показывает желание использовать её в качестве петли, но Нео, кажется, особо не пронимает. Он, впрочем, всегда обладал эмоциональным интеллектом зубочистки… Свет в зале со щелчком потухает, мигнув; на сцене, напротив, зажигается, и Жираф охотно апплодирует одним из первых, когда объявляют начало новогоднего праздника. Под известную наизусть песенку о белых снежинках, которые кружатся с утра, малышня выходит на сцену: нарядные, по-детски щекастые, улыбающиеся. Жираф ничуть не удивляется, когда видит брата, идущего за руку с Санчезом, но что-то шевелится внутри при виде того, с каким видом они перешёптываются, сидя на стульчиках. На сцене появляется Снегурочка — сложно удержаться от смешка, видя всё тот же наряд. По этому поводу хочется что-то пошутить, но Жираф только сжимает губы. Чёрт бы побрал всё это — Нео сидит слева, где и всегда; так они сидели и за партой в школе, и на таких утренниках, и в автобусах, и на скамейках в парках. Они даже не договаривались об этом, оно просто вошло в привычку, и сейчас она играет с Жирафом злую шутку. Его мозгу кажется абсолютно естественным наклониться ближе, прижаться губами к уху и тупо пошутить, чтобы Нео смеялся и утыкался лбом в плечо. Жираф прячет ладони под себя, вжимается в твёрдую, неудобную спинку кресла и смотрит прямо вперёд. Всего-то сорок минут этой пытки. Всего-то. Смысла в происходящем очень мало — стандартная новогодняя история, Дедушка Мороз опоздает на праздник, вместо него придёт какой-нибудь злодей, а для спасения своего знаменитого родственника Снегурочке понадобится помощь детей. Прошло всего десять минут, а Жираф уже со стопроцентной вероятностью знает, чем всё закончится. — Вот ты рожу кривишь, — бормочет Нео, подавшись к нему. — Лицо попроще сделай. Жираф смотрит на него, красноречиво крутит пальцем у виска и огромным усилием воли ничего не отвечает, хотя очень хочется. На сцене наконец-то выступают сами дети — поют песню, выстроившись в шахматном порядке. Они качаются в разные стороны, зато слова не забывают и даже почти синхронно делают простейшие движения. Хлопает им Жираф вполне искренне — напоминает себе, что они всего лишь второклассники, а то, что он избалован студенческими постановками и театром, никак не умаляет достижений обычных детей. — Ребята, вижу, вы подготовились к встрече самого долгожданного праздника в году! — хвалит их Снегурочка, пока они садятся обратно. — Я думаю, дедушка точно к вам придёт! Давайте же его позовём! Дальше всё идёт точь-в-точь по сценарию: вместо Деда Мороза появляется Баба Яга, запугивает детей, но умная внучка Снегурочка говорит, что ей нужно просто напомнить, какой это чудесный праздник — Новый год, и предлагает сыграть. На детские игры смотреть оказывается интереснее: Жираф задумчиво наблюдает за Санчезом. Тот отталкивает какого-то мальчишку, чтобы стоять рядом с Барси, и даже показывает «сопернику» язык, когда Барси берёт его за руку. В его поведении сквозит что-то знакомое — он, очевидно, выпендривается, шумит, привлекает к себе внимание. Это раздражает даже самого Жирафа, но Барси, его глупый братец, смотрит на своего друга и улыбается, а в соревновательной игре по командам намеренно поддаётся, уступая ему «снежок» из ваты. — Ой, дурак! — тянет Жираф, ёрзая на сиденье. — Сам ты дурак, — внезапно вступается Нео за Барси, — его команда всё равно проигрывает, а так хоть друг порадуется. — Да чему тут радоваться? Некруто выигрывать, когда тебе поддаются! — А ты вот всегда-всегда это замечал? — Нео насмешливо приподнимает бровь, и Жираф спохватывается, отворачивается от него. В плечо летит смешок, но он не реагирует, вместо этого пытаясь понять, а заметил ли Санчез, что Барси ему поддался. Судя по предовольной улыбке, нет. Конечно, Баба Яга оттаяла, прослезилась и сказала, что поможет им найти Дедушку Мороза. Поддаваясь какому-то глупому веселью, Жираф тоже зовёт его, не испытывая и капли стыда за то, что единственный из зала «помогает» детям. Может, только благодаря ему тот и выплывает из-за кулис. Снова в кроссовках, кстати — Жираф видит, как Санчез толкает Барси в бок, указывает на них и что-то шепчет и испытывает странную гордость за чужого брата. А своему, наверное, попросту сочувствует. Не повезло, ой и не повезло Барси с таким «лучшим другом» — начать с того, что подобная дружба перетечёт в иные чувства, а такая ревнивая и горделивая пакость его брату точно сделает больно. Жираф вздыхает и обнимает себя за плечи, когда дети начинают водить хоровод вокруг небольшой ёлки. Барси сжимает ладонь «лучшего друга», беспечно глядя ёлку, а вот Санчез прямо-таки буравит взглядом девчонку по другую сторону от Барси. На её месте Жираф бы притворился, что у него есть воображаемый друг, которому тоже хочется поводить хоровод… Праздник закономерно подходит к концу — детям раздают подарки: между прочим, даже не пакеты, а мягкие игрушки с конфетами внутри. Балаганящих второклашек Снегурочка кое-как призывает к порядку и уговаривает спеть последнюю песенку всем вместе, ведь текст её наверняка родители тоже знают. Кто-то остаётся стоять с игрушками, кто-то откладывает их; Санчез предсказуемо прилипает к Барси, и тот спрашивает у него что-то на ухо. За ними наблюдать интересно — в том числе потому, что они маленькие и врать нормально ещё и не научились, уж тем более владеть лицом. Детская мимика вообще забавная, Жираф периодически даже задумывается над тем, чтобы попробовать преподавать танцы вот таким крохам. Песня действительно известная, и губы сами шевелятся, беззвучно повторяя её текст. Для этой песни движения дети не учили, поэтому приходится подбадривать их аплодисментами. — С горочки на саночках кувырком, лучшему товарищу — в лоб снежком! — пропевают они, и Санчез, кажется, воспринимает слова буквально: прямо на этой строчке пальцем тычет Барси в лоб и смеётся, бессовестный, посреди песни. — Но друзья не сердятся, не ревут, — Жираф качает головой, наблюдая, как его брат ловит руку «лучшего товарища», отодвигая её от лба, — синяки до свадьбы все заживут! Припев повторяется ещё дважды, и, как только песня заканчивается, все встают, хлопая в ладони, но даже затылок мужчины спереди не мешает Жирафу со странной эмоцией глядеть на то, как Барси улыбается и кивает, слушая Санчеза, бурно втолковывающего ему что-то на ухо. Ему страшно за брата — страшно, потому что тот наступает на схожие грабли, а Жираф на собственной шкуре прожил отношения с «лучшим другом», когда вы, по сути, и не дружили никогда. Он косится на Нео. Тот ловит его взгляд и почему-то улыбается, вынуждая поскорее отвернуться. Родители учеников и прочие зрители уже торопятся к своим чадам, так что Жираф тоже встаёт в эту своеобразную очередь. И он хотел бы сказать, что ощущать Нео за спиной — непривычно и страшно, но это, напротив, расслабляет. Жирафа предают и мозг, и тело, ему хочется вытворить кое-что очень, очень нехорошее, и сдерживается он исключительно каким-то чудом. По плечу скользят пальцы, и даже через свитер отчётливо чувствуется холод чужих пальцев. — У тебя там нитка… Прилипла, — поясняет Нео. Жираф дёргает головой, отмахиваясь от его слов, и слышит смешок на ухо. Весело ему, поглядите! К ним подбегают Барси и Санчез — всё ещё держащиеся за руки, глупые дети! — И как вам? — интересуется Жираф. — Что в подарке? — Конфеты! — Барси нехотя отпускает ладонь Санчеза, чтобы расстегнуть молнию на брюшке лошадки. — Вот! — О, даже киндеры есть, неплохо-неплохо, — оценивает Жираф. — Не поскупился ваш Дед Мороз! — Да мы же знаем, что это ненастоящий! — снисходительно подмечает Санчез. Нео фыркает, а Жираф изображает удивление. — Это с чего вы такое решили? Дед Мороз есть, — он поднимает палец вверх, — я его сам видел! — То-то ты отмороженный такой, — ворчит Нео слева. Жираф пихает его в бок, присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчишками. — Просто, понимаете, таких утренников, как у вас, дофигища, — сообщает он, — так что Дед Мороз на все не поспеет. Вот ему и приходится просить своих помощников притворяться им, чтобы у всех была крошечка сказки. Дети доверчиво хлопают глазами, слушая его речь — Жираф улыбается, а Нео посмеивается сверху, прежде чем внезапно опустить ладонь ему на макушку. — Руку убери, — не меняясь в лице, цедит Жираф. Пальцы пробегаются по краю ободка, ерошат пряди. — Нео. — У тебя там мусор всякий! — Он лжёт, это даже по голосу слышно, так что Жираф поднимается и с ледяной улыбкой убирает холодную руку со своего затылка. На мгновение ему становится Нео жаль — дурость же ходячая, он же всегда мёрзнет, ну что помешало взять с собой перчатки какие-нибудь? Жираф ему даже дарил их пару лет назад… — Вам ещё что-то нужно сделать? — спрашивает Нео, безуспешно попытавшись его ладонь сжать в ответ. — К классной подойти, сфоткаться… — О, а можешь нас сфоткать? — оживляется Санчез и смотрит вокруг. — Вон у той ёлки! — А ты очень хочешь? — вздыхает Барси. — Очень! — капризно отвечает Санчез. Тут же смягчается, уже нормально спрашивает: — Или ты не хочешь? — Если ты хочешь, хочу. Жираф против воли переглядывается с Нео — тот молча пожимает плечами, мол, а что ты удивляешься, сам видел, тут высокие отношения. — Я вас сфотографирую, — решает Жираф, — только вы слушаетесь, окей? — Жираф отлично фоткает, давай, пойдём, — оживляется Барси. Нео играет роль продуктовой корзинки — Санчез забирает подарок у друга и обе лошадки отдаёт старшему брату. Жираф фыркает, по-детски показывает Нео кончик языка и развлекается, фотографируя мальчишек и так, и эдак. Из актового зала они выходят где-то через полчаса после окончания утренника, и вопрос о том, чтобы разделиться, даже не поднимается. Жираф периодически мысленно спрашивает у Барси, какого чёрта именно Санчез, но ответ видит и сам. Они с Нео преимущественно молчат — чужие попытки поговорить Жираф игнорирует, но даже телефон от тяжелого, испытывающего взгляда не спасает. Ему вспоминается много чего — все зимы, проведенные вместе, каждый поцелуй под снегом, каждый свитер, который он выбирал для Нео, каждый подарок, который тот ему дарил в Новый год. И память выключить не получается, пусть Жираф и хочет это сделать. Они молча, неторопливо одеваются в пустом классе, друг на друга не глядя; в похожих условиях однажды и случился их первый поцелуй. Тоже в школе и тоже зимой, Жираф помнит, что за окном тогда валил снег, а их обоих оставили в наказание за разбитое кашпо после уроков. Кашпо разбил Жираф, но Нео зачем-то соврал, что он, и в итоге наказали их обоих. Жираф обижался и бесился на чужое поведение — «я же не просил тебя встревать!», а Нео его тогда поцеловал. Вместо ответа на вопрос «почему». — Поправь шарф, — не выдерживает Жираф, глядя на криво уложенную ткань. Нео хмыкает, крутит его вокруг шеи. — Не там, сзади! — В тебе перфекционист умирает, что ли? — На тебя и так смотреть невозможно, а так вообще атас. Ну поправь! — Да как я тебе поправлю?! Жираф чертыхается и подходит к нему. Руки дрожат, когда он выпрямляет складку шарфа, а потом и вовсе перевязывает его нормально. Всё это он проворачивает молча, ощущая пристальный взгляд Нео у себя на лице, и от этого внимания щёки предательски начинает припекать. Может быть, он скучал. Немного. Капельку. Нео он не ненавидит — не может ненавидеть человека, который в его жизни занимал колоссальное место — но всё равно обижается на его дурость. И на то, что между образованием и Жирафом он выбрал не его. Да ещё и посмел выставить виноватым в этом самого Жирафа. Когда Барси и Санчез возвращаются в класс одеваться, они с Нео снова стоят на расстоянии. — Всё, давайте, надо домой быстрее, а то Барси у меня побудет только два часа! — поторапливает их всех Санчез. — А у нас дела! — Это какие? — фыркает Нео, тем не менее, слушаясь. — Важные! — Не сомневаюсь, — вздыхает Жираф и морщится, когда зимний ветер бросает ему в лицо горсть снега. — Барси, шарф завяжи нормально, что он у тебя мотается?! Я же учил тебя! Барси вздыхает, останавливается, принимаясь вертеть концами. Жираф уже собирается подойти, но его опережает Санчез. Брат безропотно отдаёт ему шарф и опускает руки, чтобы не мешать — и всё это без единого слова. Жираф задумчиво чешет затылок через шапку, но предпочитает вообще это никак не комментировать — Санчез завязал шарф Барси нормально, пусть и не очень красиво. Мальчишки идут впереди, неразборчиво болтая друг с другом; между ними с Нео всё ещё тишина, и Жирафу неправильно-сильно хочется её нарушить. — Как твоя учёба хоть? — не выдерживает он на полпути. — Вы поглядите, кто соизволил… — Не ёрничай, — перебивает его Жираф, — молчать я умею, ты знаешь! — Знаю, — хмыкает Нео и как-то невзначай оказывается ближе, так, что они касаются друг друга локтями. — Учёба хреново, я отчислиться собираюсь. Жираф аж спотыкается. — Почему? И что делать будешь? — Поступать снова, — пожимает он плечами, — я опять к экзаменам готовлюсь, попробую пересдать на баллы выше. Может, в наш смогу пройти… — А там тебе, — Жираф пинает кусок грязного снега, — что не нравится? — Да почти всё, кроме погоды. И там… Тебя, дурака, там нет. Жираф резко — аж шея хрустит — поднимает голову. Нео на него не смотрит, уткнувшись взглядом себе под ноги. — Соврёшь, что это главный недостаток? — тихо предполагает Жираф. — Не совру. — Нео бросает на него короткий взгляд и облизывает губы, глядя теперь на их братьев спереди. — Это правда главный минус. Жираф отворачивается от него, тоже смотря на Санчеза и Барси. Они идут торопливо, размахивая соединёнными руками, и от них доносится звонкий смех и быстрая речь. — А ты? Как тебе тут? — Мне нравится, но… Без тебя, ну, всё не то. Ну, в смысле… Неважно. Ты понял. Нео, кажется, на него смотрит, но отвечает не сразу. — Да, я понял, Жираф. Я понял… В горле вяжется неприятный комок. Жирафу нужно переварить этот диалог, ему надо ещё раз пережить всю эту встречу в собственной голове, чтобы принимать какое-нибудь решение, потому что оно должно быть взрослым и взвешенным, и… — Всё, я краду Барси себе, — объявляет Санчез, и до Жирафа медленно доходит, что они дошли до их двора. Барси смеётся, и Жираф хмурится. — Ты маме-то говорил, что тебя украдут? — Нет, может, ты скажешь? — Молодой человек, не наглейте! — Да ну что тебе, жалко, что ли? — расстраивается Барси. Жираф вздыхает. — Ладно, оправдаю тебя, так уж и быть. — Он разворачивается, собираясь уходить. — Всё, бывайте! В спину упирается взгляд Нео, когда Жираф делает пару шагов в сторону. И останавливается, потому что мысли скачут в голове слишком быстро. Друг на друга накладываются сегодняшние картинки, перемешиваются с прошлым, и в этот странный микс добавляется приправа из волнения за собственного брата и попытки доказать, что он не обречён, потому что… Потому что Нео тоже не обречён на страдания ? Жираф разворачивается, в один шаг преодолевает расстояние между ними, притягивает его за дурацкий шарф и целует. Целует, сминает холодные губы, лезет языком глубже и тянет за концы сильнее, чтобы Нео стал ещё ближе. — Тише ты, тише, — шепчут ему между рваными, голодными поцелуями, но Жираф не слушается — ему мало, и Нео тоже мало, он это чувствует! На щёки опускаются ледяные ладони, и Жираф пищит в поцелуй, но не отстраняется, только отпускает шарф и накрывает его руки своими, стараясь отогреть. — Нео, — зовёт он и не даёт ни секунды ответить, снова целуя и целуя его, снова будучи поцелованным. Он одновременно принимает и отдаёт, в него влюблены и он так же сильно влюблён в ответ, и даже если на следующий день окажется, что это был просто сон, Жираф не пожалеет о своём поступке и пойдёт искать Нео, чтобы вернуть себе. Или чтобы украсть, как Санчез «крадёт» Барси. — Барси, я тоже так хочу! — Жираф слышит это сквозь шум в ушах и срывается на хихиканье. Нео, кажется, даже пробует отстраниться, но сквозь смех только сильнее и чаще целует. — Маленькие ещё, — кое-как оторвавшись от губ Нео, поддевает их Жираф. И шепчет тихо: — Голова кружится… — Ты ел сегодня? — выпрямляется Нео. — Из-за тебя кружится, дурень! — и, пока он пытается переварить сомнительный комплимент, Жираф объявляет: — Нео меня тоже крадёт, так что я позвоню маме и договорюсь, что мы попозже вернёмся. Идёт? — Идёт! — обрадованным эхом откликаются мальчишки и задирают головы. Они с Нео повторяют за ними, и на лицо скользит улыбка. Кто-то, будто бы в честь них, запускает в небо красочные, яркие фейерверки.