Если снежинка не растает

— Гельмо, положи гирлянду на место. Гельмо! Да Гельмо же! Ну что ты с ним будешь делать! Клайд, почти дошедший до гостиной с коробкой украшений в руках, притормаживает в коридоре. — Клайд, чё ты там прячешься? — возмущённо окликает его Сантос. — Я слышу, как ты дышишь! — Ничего я не прячусь. — Клайд заходит в комнату и тут же умилённо улыбается, глядя на крошку Гельмо, которого Сантос держит на руках. — Гельмо, чего шалишь? — Не шалю! — рапортует сын, смешно улыбаясь щербатым ртом. — Я этот, как там его… Паинька! — Точно, — вздыхает Сантос и опускает его на пол, — иначе как паинькой тебя и не назовёшь. Клайд выдаёт смешок и вместе с коробкой садится прямо под ёлку. Гельмо подпрыгивает на месте и торопливо подсаживается к нему, с вожделением глядя на запечатанную коробку. Клайд не сдерживается — в нём слишком много любви к этому крошечному человечку, чтобы хранить её в себе — и треплет сына по голове. Тот стоически терпит прилив «телячьих нежностей». — Какой ху… хороший человек сматывал гирлянду в прошлый раз, Клайд, ты мне скажи?! — Ты, — самым честным тоном врёт он. Сантос озадаченно моргает. Клайд прячет усмешку и наконец-то разрезает скотч на коробке. Гельмо первым лезет внутрь, вытаскивает мишуру, лежащую сверху, и хихикает. — Тебе помочь? — Клайд поднимает голову и смотрит на Сантоса. В его руках лежит спутанный комок гирлянд, смахивающий на причудливого ежа своими топоршущимися во все стороны огоньками. — Уж будь так добр! Понадевшись, что Гельмо ничего не разобьёт, Клайд подходит к Сантосу. Не удержавшись, целует его в щеку — тот отмахивается, весь напряжённый. — Ну ты чего нервничаешь? — бормочет Клайд, обняв его. — Или обижаешься? — Ничего из этого. — Сантос упирается в него лбом и выдыхает. — Устал? — догадывается Клайд и самого себя обзывает дураком: конечно, устал, конец четверти всегда суматошное время, а тут ещё и конец года. Сантос и сейчас после работы. Они планировали украшать ёлку на выходных, но Гельмо канючил всю неделю и в итоге всё-таки наныл. — Ну так. — Сантос щекотно выдыхает, и Клайд фыркает. — Если хочешь, иди отдыхать, мы с Гельмо вдвоём справимся… — Ну уж нет, я с вами. А то за вами глаз да глаз! — Сантос отстраняется, задорно улыбается, и Клайд расслабляется. — Но от кофе я не откажусь. — Сделаю. — Не сдержавшись, он жмётся к родным губам, коротко-коротко целует, тут же отстраняется, но ненадолго: Сантос подаётся вперёд, углубляя поцелуй, и Клайд разочарованно мычит от невозможности вот-прям-сейчас зацеловать его целиком, от пят до макушки. — Пап, — восклицает Гельмо, — тут не открывается! — Я тебе за кофе, — объявляет Клайд и пропадает из гостиной. На губах как стикер, которые сын любит приклеивать во всех доступных местах, застывает улыбка. Под шум кофемашины принимается решение включить на телевизоре какой-нибудь мультик. В любимых мультсериалах Гельмо наверняка есть и новогодние выпуски — Клайд, чуть порыскав на ютубе, в этом убеждается. Подхватив кофе, он возвращается в гостиную. — О, мой рыцарь! — шутливо приветствует его Сантос и весь аж светится, получая свою кружку. — Гельмо, дай эту коробку папе, пусть он откроет. — Ты смотри, а то начну ревновать тебя к кофе, — шутит Клайд и послушно забирает у Гельмо жестяную коробку. Кажется, из-под какого-то подаренного учениками чая. — Гельмо, мультики будешь смотреть? — Буду! — радуется сынишка. И тут же подозрительно хмурится. — Или ты меня спать уложить хочешь? — Неправда, — Клайд качает головой и осторожно вскрывает коробку, — просто чтобы веселее было. Ты помнишь, что сначала на ёлку гирлянду вешают? — Помню! — Гельмо встаёт на носочки, силясь заглянуть внутрь. — Ну дай! — Держи, — Клайд осторожно отдаёт ему коробку, — только аккуратнее, тут стеклянные… — Да помню я! — перебивает сын. Сантос фыркает, а Клайд неторопливо включает на телевизоре выбранную подборку. Гельмо забирается на диван с ногами, прижимая к себе игрушки, и принимается перебирать их, что-то соображая в своей маленькой рыжей голове. Клайд подбирает спутанные гирлянды и падает на ковёр, начиная крутить их и так, и эдак. Сантос выдаёт смешок, допивает кофе и садится к нему. — Давай вместе, — предлагает он. — Кончик нашёл? Клайд молча протягивает ему вилку одной из гирлянд — Сантос мученически вздыхает, но тянет её на себя. На фоне Гельмо подпевает песне заставки, и Клайд внезапно ощущает восхитительное умиротворение. Он дома, рядом — его семья, самые близкие люди, и они будут встречать вместе уже третий Новый год! — Ты чего так лыбишься? Нравится гирлянду распутывать? — Просто вспомнил, что я вас очень люблю, — негромко говорит Клайд. — Гирлянды не очень. — Дурак, — Сантос улыбается широко-широко, — это ты сейчас так говоришь. А потом я буду седым, старым и ворчливым, и… — Ты уже, — хихикает Клайд, — и старый, и ворчливый… — Да ну тебя! — Смех Сантоса тёплый, как новогодний свитер. Нет, даже теплее — в него хочется завернуться на всю оставшуюся жизнь. Кажется, что-то такое же греющее излучает и сам Клайд, иначе почему Сантос улыбается настолько нежно? — Я тебя тоже люблю. Ну так, иногда… — По праздникам, в подарок? — Клайд, подумав, наматывает себе на шею распуганный кусок гирлянды, и во взгляде родных глаз светится отчётливое «ну откуда ты, такой придурок, у меня взялся?» — Заметь, это ты сказал, а не я. Клайд фырчит, подаётся к Сантосу и целует его в кончик веснушчатого носа. — Ты не отвлекайся, а то мы здесь до ночи сидеть будем. — Он притворяется недовольным, но на его актёрскую игру Клайд, как Станиславский, сказал бы «не верю». — Ну и что, тебе всё равно завтра на работу не надо! Сантос усердно пытается хмуриться, но в итоге всё-таки смеётся и торжественно оборачивает вокруг шеи Клайда ещё одну часть гирлянды. Многозадачный какой, вы поглядите — сам Клайд не мог одновременно и разматывать, и любоваться Сантосом. То есть, наверное, мог бы, но просто не хотел. — А вот Гельмо режим надо соблюдать, — тихо напоминает Сантос. Они, не сговариваясь, смотрят на сына — тот, прижав к груди стеклянного снеговика со висюльками-снежинками, с открытым ртом глазеет в телевизор. — Тогда ускоряйся с гирляндой, — Клайд стягивает её потуже и высовывает язык, прикрывая один глаз, — а то сам запутал и выпутать не может! — Ну конечно, всё у тебя я виноват! — Сантос набрасывает на него еще одну петлю, а потом делает вид, что за гирлянды тянет его к себе. — Придушить меня хочешь? — мурчит Клайд, послушно подаваясь к нему ближе. Он упирается в его колени, прогибается в спине и заглядывает в глаза снизу вверх. — Выключи свой шлюший режим, — на ухо шепчет Сантос. Отстраняется: — И гирлянду разматывай давай, не бездельничай! — Да, папочка! — пискляво выдаёт Клайд, за что получает вполне заслуженный шлепок по лбу. С полной огорчения гримасой он принимается за работу, вынужденный сесть прямо и от Сантоса отодвинуться. — Я предлагаю в этот раз вообще гирлянду с ёлки не снимать, сечёшь? — Да давай уж вообще ёлку не разбирать, чего мелочиться! — Давайте! — звучит от Гельмо. — Правда не будем? — Папа шутит, — вздыхает Клайд, — ещё и неудачно, не учись у него юмору! — Ты что-то имеешь против моего юмора?! — Ничего не имею, — он разводит руками, — хотя мог бы! — Гельмо, швырни в него подушкой! Сын смеётся, но отцовскую просьбу не выполняет. Вместо этого мечтательно вздыхает и спрашивает: — А мы снеговика пойдём лепить? — Он трясёт игрушкой, чтобы висюльки зазвенели. — Вот такого! — Не сегодня, Гельмош. — А завтра? — Посмотрим, — отмахивается Клайд и поудобнее укладывает потяжелевшую связку гирлянды. — Первая почти готова, вторую я себе на шею вешать не буду! — Я буду! — Гельмо обрадованно вскакивает с дивана. — Только игрушки в коробку сложи, — спохватывается Сантос. — А то потом кто-то случайно сядет… И всё, попе больно! Клайд фыркает, двигается, чтобы Гельмо мог рядом с ними сесть; бросает взгляд на экран телевизора и улыбается: там теперь играют «Смешарики». Сын осторожно, двумя пальцами перекладывает все игрушки, и Сантос одобрительно кивает ему. В шесть рук они за несчастные полчаса справляются с не менее несчастными гирляндами, и в итоге все втроём оказываются в «шарфах» из проводов. Вокруг ёлки они танцуют целые хороводы — Гельмо смеётся, когда Клайд сажает его на плечи для удобства, и мотает ногами. — А мы можем свет выключить? — просит он. Сантос молча щёлкает выключателем. — Ух ты! Гельмо завороженно любуется тем, как перемигиваются друг с другом огоньки на ёлке, и Клайд уподобляется им — он переглядывается с Сантосом. Тот улыбается, на них двоих смотрит, а потом достаёт телефон и наводит камеру. — Мы тут в темноте не уснём? — шутит он. Гельмо упрямо мотает головой, но свет они всё равно включают. Это его не особо расстраивает, он оживляется, просится на пол и продолжает знакомую песню: — А теперь игрушки можно будет? Можно? — Можно, — щедро разрешает Клайд. — Какие сначала хочешь? Сантос вздыхает, и, пока Гельмо тащит жестяную коробку, осматривает оставшиеся украшения. Клайд его не окликает, продолжая поддакивать сыну, но краем глаза за Сантосом всё равно следит. Тот задумчиво вертит в руках мишуру и подходит к двери — дальше приходится отвлечься на Гельмо, тянущегося слишком высоко и почему-то решившего опереться на ёлку. В итоге Клайд чуть ли не ловит пару приступов от выкрутасов Гельмо — тот ведёт себя, как любопытная кошка: всё норовит дёрнуть за что-то, поправить, ткнуть в шарик, чтобы понаблюдать, как он качается… Ёлка оказывается украшена — не хватает только звезды на макушке. — Сантос, ну ты где там? — в который раз громко окликает его Клайд и вертит головой. В гостиной его не обнаруживается — предсказуемо, конечно, но всё же. — Гельмо, найди папу, а то нам звёздочку выбрать надо… Сын вприпрыжку скачет в коридор, а Клайд осматривает всё, над чем Сантос корпел в гордом одиночестве. Тот успел повесить мишуру на дверь в форме ёлочки, пристроить на стену у дивана старенькую гирлянду, а ещё откуда-то отыскать маленькие электрические свечки и расставить их по полкам. В какой-то степени правильно, что они вот так разделились — в прошлом году ёлку они наряжали часов пять, а Гельмо конца представления так и не дождался, потому что устал и заснул, не замеченный отцами. Спорили Сантос и Клайд до хрипоты — почему-то тогда казалось очень важным, чтобы ёлка была украшена в одном стиле, а «эти бусы сюда вообще не подходят» и «ты предлагаешь банты на ветки цеплять, серьёзно?» всё сыпались и сыпались с обеих сторон. Чудо, что Клайд тогда от мата удержался — только присутствие сына спасало. — Папа тебя на кухню зовёт! — замирая на пороге, объявляет Гельмо и зевает, прикрывая рот ладошкой. — А я могу сам звездочку выбрать? — Выбери, но на верхушку не цепляй! — Клайд грозит ему пальцем и спешит к Сантосу. — Ёпта, ты куда забрался-то! — Я случайно, — оправдывается он и забавно сдувает упавшую на лоб прядь. — Можешь подставить табуретку? — А залез ты сюда как? — Раком кверху! — язвит Сантос и потирает спину. — Ну? — Старость не радость, да? — сочувственно спрашивает Клайд и трогает его за ногу. — Давай, скалолаз, спускайся. Хуже Гельмо, ну честное слово! — Мне надо было положить гирлянду! Я просто так не доставал. — Поэтому решил залезть на столешницу? Умно, Сантос, умно! — Ну тебя, — ворчит он, — зато красиво! — Полный джингл белз, — подтверждает Клайд и обнимает его со спины. Подскакивает: — Там Гельмо с ёлкой один, пошли давай! Сын, прижав серебряную, покрытую кучей блёсток звёздочку к груди, сонно моргает и упрямо смотрит в телевизор. Там давно уже включился какой-то другой видеоролик, ещё и на английском, так что Гельмо наверняка ни слова не понимал, но корчил из себя умного. — Выбрал? — Клайд присаживается с ним рядышком. — Вот! — Сын вытягивает руку вперёд. — Красивая? — Очень, — Сантос устраивается с другой стороны, — к вашему светофору на ёлке в самый раз. — Что, некрасиво? — расстраивается Гельмо. Клайд бросает в сторону Сантоса недоумённый взгляд. Лично ему казалось, что ёлка вышла симпатичной — немного пёстрой, но в целом цвета хорошо друг с другом сочетались, да и материалы похожие были, и даже композиция какая-то выстраивалась. И, главное, она нравилась Гельмо — тот чувствовал причастность к этой красоте. — Очень красиво, лисёнок, — Сантос целует его в лоб, — будешь звёздочку лепить? — А вместе? Давайте? — оживляется сын. И отказать ему не выходит — Клайд берёт Гельмо на руки, с щемящей грудь тоской осознавая, что ещё полгода-год, и тот начнёт шугаться всех телячьих нежностей, вообще повзрослеет и из их крошечного малыша начнёт превращаться в мальчишку. Звёздочку держит Гельмо, и поверх его ладошки ложатся ладони Клайда и Сантоса. Они вместе устраивают украшение на макушке, и сын даже хлопает, устало улыбаясь. — Нравится, что получилось? — уточняет Клайд, поправляя ему взъерошенные волосы. Гельмо деловито кивает и обнимает его за шею, потом дёргает Сантоса за рукав. — Люблю вас, — отзывается тот, подходя к ним совсем вплотную. — Знаешь, Гельмо, я однажды написал Дедушке Морозу письмо и попросил его подарить мне дом, где меня любят и будут ждать. Клайд улыбается: сочиняет Сантос на ходу, но вдохновенно. — Да? И он подарил? — Не сразу, — кивает Сантос и дотрагивается подушечкой пальца до кончика такого же веснушчатого носа, как у самого себя, только поменьше. — Но подарил. А ты ещё спрашиваешь, существует ли он! — Завтра напишу ему письмо, — серьёзно обещает Гельмо. — И снежинку туда положу! Мы как раз в садике делаем! — Какие вы молодцы! — Клайд смотрит на Сантоса, потом красноречиво отводит взгляд на часы. — Вот как раз чтобы завтра быстрее наступило, нужно поскорее заснуть, — с учёным видом говорит Сантос. — Я в твоей комнате поставил маленькую ёлочку, на ней тоже есть гирлянда. Сын бесхитростно, по-детски радуется, и Клайд спускает его, чтобы тот вместе с Сантосом помчался готовиться ко сну. Сам с тоской обводит взглядом гостиную — украсили они, конечно, всё это дело здорово, но пустые коробки, кусочки скотча, мусор, осыпавшиеся блёстки… Все это надо будет убрать, а заниматься этим делом… Не хочется. Но минимальную уборку Клайд всё равно проводит, потому что определять свои решения простыми «хочу» и «не хочу» — это привилегия Гельмо, а взрослый человек такой роскоши себе позволить не может. Когда Сантос возвращается в гостиную, верхний свет потушен, а сам Клайд сидит под ёлкой, глядя на её огоньки. — Уснул? — Скорее всего. — Сантос, постояв рядом, тоже опускается на пол. Клайд кладёт голову ему на плечо и зевает. — Всего десять часов, а ты уже носом клюёшь! — Ты меня старостью заражаешь, — тихо смеётся он. — И я не выспался. — Оправдывайся… Они замолкают. Клайд, кажется, почти наверняка может сказать, о чём Сантос сейчас думает — ведь его мысли наверняка крутятся всё в том же направлении. То, насколько быстро течёт время — пугает. То, как близки они друг другу — радует. Их любознательным сыном они оба гордятся, а ещё оба в глубине души наверняка боятся, что однажды счастье закончится. — Тоже, что ли, написать письмо Деду Морозу… — Ты о чём? — Сантос двигает головой, непонимающе косится на него. Клайд берёт его руку, медленно переплетает их пальцы. — Ну, чтобы он подарил мне… Не знаю, стабильность? Чтобы я не потерял ни тебя, ни Гельмо. — Это что за меланхолия на тебя напала? — добродушно поддевает его Сантос и зарывается ладонью в волосы. Клайд жмёт плечами. — Ну, Новый год скоро, надо подводить итоги старого, всё такое… И в новый что-то забирать. Гельмо забираю, тебя забираю, остальные перебьются. Сантос тихо смеётся. — Дурилка ты, — ласково бормочет он, — полнейшая. Клайд жмёт плечами, неудачно давит зевок и утыкается носом в шею Сантоса. — А меня на ручках до кровати донесёшь? — кокетничает он. Сантос фыркает. — Если хочешь, чтобы у меня поясницу защемило — да, пожалуйста. — Нетушки, у меня на тебя планы! — оживляется Клайд и вскакивает. — Ну, на завтра… — Я весь твой. — Сантос выдёргивает гирлянды из розеток и нашаривает его руку, как будто боится в темноте потерять. — Пошли уже спать… — Погоди, — серьёзным тоном остановливает его Клайд, наугад тычется губами вперёд и попадает прямо в губы. Сантос фыркает, но на поцелуй отвечает, ластится, и он нежный-нежный такой, что сердце плавится горячей бессовестной жидкостью. — Вот теперь можно спать. Сантос тихо смеётся и тянет его из гостиной.