Автозагар

Месяц. Тридцать ночей, двадцать из которых она провела, глядя на экран телефона, ожидая его сообщения, случайной фотографии, обрывка новости. И десять рассветов, встреченных им, его взглядом, его голосом, его присутствием, которое медленно, но верно, начинало ощущаться домом. Между ними росли мосты из полутонов, из непроговоренных слов, из взглядов, что длились дольше положенного. Дом её ожидания, постепенно наполняющийся его тенью. Дом её касаний. Она проснулась от света, пробивающегося сквозь тонкие щели жалюзи, рисуя полосы на незнакомой стене. Запах его кожи, смешанный с ароматом ночного города и вчерашнего виски, был её одеялом. Не её кровать, не её комната. Его примерочная. Это место, где он превращался из обычного человека в звезду, где стирал следы прошлого гримом и надевал чужую кожу, сегодня стало её убежищем. Её рука скользнула по его предплечью, задержалась. Он дышал ровно, глубоко, и это дыхание, такое близкое, было для неё домом. Наконец-то. Не кирпич, не бетон, а тепло чужого тела, прижатого к её спине, было её домом. Они одевались в тишине, слова были лишними, или, возможно, слишком хрупкими для утреннего света. Каждый предмет одежды, возвращаемый на тело, был словно возвращением в реальность, за пределы этой маленькой комнаты, где мир сужался до них двоих. Вышли в коридор, затем в небольшое кафе при студии — запах кофе, хруст тостов, обыденность, что так резко контрастировала с ночью. И тут же, за столиком у окна, сидели они. Наруто. Киба. Лица, знакомые по фотографиям, по обложкам журналов, по бесконечным новостям о том, как хорошо чувствует себя Хината в больнице. Киба поднял чашку кофе, чтобы отпить, и его глаза расширились, когда он увидел её рядом с Саске, выходящими вместе, такими... утренними. Кофе застрял где-то между горлом и легкими, он чуть не подавился, его взгляд был смесью шока и недоверия. А Наруто, с присущей ему прямотой, не сдержался, его голос прозвучал как гром в этой утренней тишине: – Ты чё уже докторов цепляешь? Новый уровень, Саске. Обычно это официантки или фанатки. Или... Сакура-сан, вы тоже фанатка нашей группы? Её дом, заключенный в нём, отправлял душу. Внутри всё сжалось, тысячи острых осколков вонзились в старую, почти затянувшуюся рану. Фанатка. Официантка. Очередная. Вся хрупкость последнего месяца разбилась в дребезги об эти слова, об это холодное напоминание о том, как он жил, пока её жизнь была ожиданием. Она почувствовала, как её лицо каменеет, но быстро собралась, как собиралась тысячи раз после каждой неудачи, каждой потери. – Нет, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. Саске шагнул вперёд, словно загораживая её от чужих взглядов и слов. В его глазах мелькнула тень, которую она не смогла прочесть, но его голос был ледяным, отрезающим всякую возможность дальнейших спекуляций. – Мы вместе учились в школе. Это не было оправданием. Это было констатацией факта, стеной, которую он поставил между ней и чужими домыслами. И в этом простом, резком ответе, она услышала что-то, что было для неё ещё одним проблеском дома. Нежного, неожиданного, почти забытого.