Автозагар

Сакура, не помня, как добралась до дома, открыла дверь своей квартиры. Снова и снова, снова и снова в голове прокручивался рассказ Саске: её собственнический поцелуй, вызов Наруто, пьяный приговор Саске: Вы оба можете быть со мной. Она закрыла дверь изнутри, бросила сумку на пол и тяжело рухнула на корточки, прислонившись к холодной стене. Глубокий, томный вздох вырвался из груди, а затем, не выдержав напряжения, она вскочила и заорала на всю квартиру, вкладывая в этот крик всю свою боль, стыд и ярость: — Как же мне, блять, стыдно! Никогда больше пить не буду! Чертов Наруто, отвратительный Саске-кун! Пидоры хреновы! Буду встречаться с Хинатой, а вы валите к своим голубым друзьям! Раз и без нас справляетесь, то зачем вообще вмешиваться! Высказавшись, девушка резко вдохнула полной грудью, чувствуя, как адреналин сменяется изнеможением. Она пошла переодеваться. Снимая помятый топ, она машинально опустила взгляд на живот. И тут же застыла. На её животе, чуть ниже рёбер и по бокам, была куча засосов. Яркие, фиолетово-красные отметины, которые невозможно было скрыть. Сакура знала Саске. Он был сдержанным, контролирующим, он никогда не ставил засосов. Это было ниже его достоинства, слишком неряшливо, слишком эмоционально. В этот момент Сакура осознала, что им с Наруто явно было хорошо друг с другом. — Ну, — прошептала она, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение, — это по крайней мере доказывает, что они были заняты не только друг другом. И вдруг Сакура застыла как статуя. Воспоминания, словно прорвавшаяся плотина, хлынули в голову, переносясь как пленка, минуя амнезию, показывая самые яркие, самые интимные моменты. Она увидела себя. Лежащей на кровати, с закрытыми глазами. И Наруто. Его светлые волосы, его горячее дыхание. То, как он целовал её живот, оставляя там засосы один за другим, медленно спускаясь вниз, к бёдрам. И одновременно с этим, Саске. Он сидел сзади, опираясь на подушки, и одновременно с Наруто целовал её шею, кусал, без засосов, но так, что Сакура стонала чуть ли не как элитная шлюха. Дальше вспоминать не хотелось. Паника охватила её. Девушка бросилась в ванную, включила воду на полную мощность, панически боясь вспомнить, как наслаждалась языком Наруто и как в пьяном угаре думала, что это были её самые лучшие куни за всю жизнь. Она встала под ледяной душ, пытаясь смыть с себя воспоминания, которые были слишком яркими, слишком желанными, слишком постыдными. Она закрыла глаза, но перед внутренним взором стоял Наруто, а на губах она чувствовала прикосновение Саске. Она была в ужасе, потому что, несмотря на всю неловкость и стыд, её тело и разум кричали о том, что ей это понравилось. И это было, пожалуй, самое шокирующее открытие утра.

***

Сакура пришла к Шикамару вечером после работы. В квартире пахло чаем — Темари действительно осталась у него с ночёвкой, и сейчас, сняв пальто, Сакура застыла в дверях, потому что всё ещё чувствовала, как внутри всё крутится и болит от стыда и смятения. Шикамару сидел на диване, нога на колене, полубездушный вид, Темари в кресле напротив, с согнутой ногой, палец на подбородке, глаза внимательные. Она не стала тянуть: бросила сумку у дверей, села и, не в силах сдержать, проговорила всё подряд — от видео и сцены в туалете до утренних откровений и того, как проснулась втроём. Рассказывала быстро, запинаясь, то и дело закрывая лицо руками. Темари и Шикамару слушали, и после каждого нового фрагмента лица обоих становились всё более серьёзными. — Подруга, — наконец выдавил Шикамару, — я такого ожидал только от Ино. Темари чуть приподняла бровь, затем округлила глаза и переспросила, будто уточняя самую важную деталь: — То есть ты хочешь сказать, что Саске смотрел на Наруто точь в точь так же, как это делала Хината на Наруто? То есть влюблённым взглядом? А во время вашей пьянки они целовались и возможно... переспали? Сакура молча кивнула, голова тяжело опустилась, кровь горячо прилила к щекам. В комнате повисло молчание, которое это кивком не развеялось: не всё можно было теперь спрятать. — Деточка, — тем временем сказала Темари мягко, но прямо, — ты влипла. Шикамару отложил чай в сторону и выдохнул через нос: — Слушай, паника это нормально, но сейчас нужно думать, а не кричать. Первое: успокойся хотя бы на минуту и приведи себя в порядок. Второе: тебе нужно точно понять, чего ты хочешь и чего ты боишься. Третье: разговоры. Сначала с Наруто. Потом с Саске. По отдельности. Не в истерике, а спокойно, выяснить факты и чувства. Темари кивнула и добавила, уже с оттенком деловитости: — Если он смотрел так, как Хината значит там может быть не только пьяный порыв. Саске обычно не теряет контроль. Если он был пьян это одно. Но если он посмотрел на Наруто так сознательно… это меняет многое. Тебе нужно понимать: хочешь ли ты сохранить отношения с Саске, хочешь ли выяснять отношения с Наруто, или уйти в сторонку и обдумать всё в личной тишине. Сакура всхлипнула, собрав себя: — Я не знаю. Мне просто ужасно стыдно. Я боюсь, что это изменит всё. Я боюсь, что они будут смеяться надо мной. Я боюсь, что это значит… что мне нравится то, что произошло. Шикамару тяжело посмотрел на неё, но в голосе его прозвучала практичность: — Стыд пройдет, если разложить всё по полочкам. Если ты хочешь, мы можем помочь подготовиться к разговорам: что спросить, как реагировать. И ещё, не решай ничего, пока не узнаешь версию каждого. У каждого могут быть свои пробелы в памяти и свои оправдания. И помни: ты не должна подавлять свои чувства. Если тебе плохо — это важно тоже. Темари, чуть помягче, положила ей руку на колено: — И ещё, не позволяй никому манипулировать тобой чувством вины. Ты не одинока в этом. И да, детка, ты влипла, но это не конец света. Мы поможем. Сакура смотрела на них, мимолётно чувствуя, как та самая тяжесть в груди чуть-чуть ослабевает, да, проблема не исчезла, но теперь у неё были друзья, которые могли помочь разобраться. Она вздохнула и, поперхнувшись, наконец прошептала: — Хорошо. Начнём с Наруто? Шикамару кивнул: — Начнём. Но сначала ешь что-нибудь. Пустой желудок усиливает эмоции. Темари усмехнулась, и в этом усмешке уже читалась решимость: впереди было тяжело, но Сакуру не оставят одну.