Немая Симфония

Убежище, найденное Дэвидом, оказалось старой часовней на заросшем кладбище на окраине Леса. Место было пропитано таким густым, старым злом, что даже птицы не пели в его окрестностях. Воздух вибрировал от застывшей магии. — Я иду одна, — заявила Реджина, застегивая на плече портупею с небольшими флаконами и кольями. Ее охотничий костюм был далек от вечерних платьев, но сидел на ней с тем же безупречным шиком. — Как это «одна»? — возмутился Дэвид. — Реджина, это слишком опасно. — Напротив, — она метнула взгляд в пустое пространство у своего левого плеча. — У меня будет прикрытие, которое никто не увидит. В том числе и ловушки. Скажи ему, что я лучший напарник для слежки, потому что я буквально воздух, — мысленно фыркнула Эмма. — Мисс Свон напоминает, что ее невидимость дает нам тактическое преимущество, — сухо перевела Реджина. — И она права. Толпа людей только спугнет то, что может там скрываться, или активирует все защитные заклятья разом. Генри, стоявший рядом, побледнел. — Но мама... она же не может даже ничего поднять! Что, если на вас нападут? Реджина повернулась к нему. Ее лицо смягчилось. — Генри, твоя мать — самый упрямый и находчивый человек, которого я знаю. Даже будучи призраком, она умудряется быть невыносимой. Мы справимся. Эй! — возмутилась Эмма, но в ее мысленном возгласе слышалась улыбка. В конце концов, Дэвид сдался, пообещав дежурить на опушке с группой «на всякий случай». Он не очень-то верил в существование напарника Реджины, но знал, что спорить с этой женщиной опасно для здоровья. Путь вглубь леса Реджина и Эмма проделали молча, прислушиваясь к каждому шороху. Эмма шла впереди, ее невидимость делала ее идеальным разведчиком. Слева, за большим валуном, — доложила она. — Какая-то синяя паутина. Пахнет гнилым миндалем. По-моему, ядовитая. — Обходим, — скомандовала Реджина, сворачивая. — Хорошая работа, рядовой Свон. Да я вообще молодец. Надо мне после этого в шпионы податься. — Только если они ищут агента, который ворчит по поводу отсутствия пончиков в полевых условиях. Ты никогда не дашь мне забыть про эти пончики, да? Реджина только ухмыльнулась в ответ. Часовня, когда они до нее добрались, была еще мрачнее, чем можно было представить. Дверь, вырезанная из черного дерева, была испещрена рунами, которые светились тусклым багровым светом. — Милое местечко, — пробормотала Реджина, проводя рукой над древними символами. — Защита от непрошеных гостей. И от некромантов. И, кажется, от любого, кто сюда сунется. Основательно. Можешь обезвредить? — Я не обезвреживаю, дорогая. Я либо уничтожаю, либо подчиняю, — с легким высокомерием в голосе ответила Реджина. Она положила ладони на дверь и закрыла глаза. Темная энергия заструилась по ее рукам, встречаясь с лиловым свечением. Руны вспыхнули ярче, затрещали, а затем погасли, оставив после себя запах озона и серы. Дверь с тихим скрипом отворилась. Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то металлическим, словно кровь. Лунный свет, пробивавшийся через разбитое витражное окно, рисовал на каменном полу причудливые узоры. В центре единственного зала стоял алтарь из черного камня, а на нем — большая, открытая книга, исписанная тем же почерком, что и дневник в библиотеке Реджины. — Бинго, — прошептала она, подходя ближе. Эмма последовала за ней, оглядываясь по сторонам. Тут слишком тихо. Мне не нравится. — Привыкай. В местах полных темной магии часто тихо. Жизнь боится сюда соваться. Реджина склонилась над книгой. Это был полноценный гримуар. И на странице, которую он был открыт, описывалось то самое заклятье — «Симфония Безмолвной Тени». «Сила заклятья, — прочитала она вслух, — зиждется на отрицании. Отрицании своей Тени. Чтобы разорвать симфонию, Голос должен не уничтожить Эхо, а принять его. Признать в нем часть себя. Целостность есть ключ. Целостность... и искренность». Звучит как сеанс групповой терапии, — прокомментировала Эмма. Но Реджина не слушала. Ее взгляд упал на последний абзац, написанный более свежими чернилами. «Предупреждение: попытка разорвать связь до достижения гармонии вызовет катастрофические последствия. Эхо будет отброшено в небытие, а Голос... останется немым навеки». Холодная волна страха пробежала по спине Реджины. Они играли с огнем. Внезапно Эмма крикнула: Реджина! Сзади! Реджина резко обернулась. Из теней в углу часовни поднялось нечто. Это была не тень, а сгусток энергии, воплощение тьмы, с двумя горящими угольками вместо глаз. Оно не имело формы, постоянно меняясь, и тянулось к ним щупальцами из мрака. — Страж, — выдохнула Реджина, поднимая руки для заклятья. — Он охраняет гримуар. Она метнула в существо огненный шар, но оно поглотило его без всякого вреда, став лишь больше. Он питается твоей магией! — крикнула Эмма. Страж ринулся вперед. Одно из щупалец с силой ударило Реджину в грудь, отбрасывая ее к алтарю. Она вскрикнула от боли, роняя флаконы с зельями. Нет! — мысленный крик Эммы был полон ярости. И тогда случилось нечто. Эмма, не думая, бросилась между Реджиной и стражем. Она не могла его остановить физически, но когда щупальце пронзило ее насквозь, ничего не встретив, страж замер. Его бесформенная голова повернулась в ее сторону. Он ее увидел. И он зашипел, отступая. Магия Эммы, ее состояние «не-бытия», было ему враждебно. — Он боится тебя! — прохрипела Реджина, поднимаясь. — Твое состояние... оно ему чуждо! Он не может тебя поглотить! Отлично! А что мне с этим делать? Щекотать? — Дай мне руку! — скомандовала Реджина. Эмма, не раздумывая, протянула свою невидимую ладонь. Реджина схватила ее. В тот же миг она направила свою магию не в стража, а через Эмму. Она чувствовала, как ее сила, проходя по каналу их связи, меняется, искажается, наполняясь холодной, отстраненной энергией небытия Эммы. Золотисто-фиолетовый поток превратился в серебристо-белый, почти невидимый луч. Он ударил в чудище. Страж не просто проглотил его — он завизжал, будто его касались раскаленным железом. Его форма начала расползаться, таять, как дым на ветру. Через несколько секунд от него не осталось и следа. Реджина тяжело дышала, все еще сжимая руку Эммы. Она смотрела на то место, где был страж, потом на их сцепленные пальцы. — Мы... мы сделали это, — прошептала она. — Вместе. Да, — мысленный голос Эммы был таким же изумленным. Ты чувствовала это? Нашу магию... вместе? — Я чувствовала, — Реджина медленно отпустила ее руку, но связь между ними все еще вибрировала в воздухе, как струна после аккорда. — Это была... гармония. Она повернулась к алтарю и сорвала с него гримуар. — Пора уходить. Дэвид, наверное, уже поседел от волнения. На выходе из часовни Эмма внезапно остановилась. Реджина... посмотри. Она указала на лужу у порога. В отражении Реджина увидела не только себя, но и смутный, едва заметный золотистый силуэт, стоящий рядом с ней. Он был призрачным, но неоспоримо реальным. Это было отражение Эммы. Оно виднелось лишь мгновение, но его было достаточно. — Видишь? — тихо сказала Реджина, глядя на Эмму, а не на отражение. — Ты возвращаешься. Постепенно. Да, — Эмма улыбнулась, и ее улыбка была самой настоящей, которую Реджина когда-либо видела. Но знаешь что? Пока я не вернулась полностью... Мне нужен мой пончик. С сахарной пудрой. Заслужила же. Реджина рассмеялась. Звучно, искренне. Этот смех эхом разнесся по мрачному лесу, прогоняя прочь остатки тьмы. — Угроза уничтожения, битва с древним стражем, и все, о чем ты можешь думать, — это пончик? Ладно, мисс Сладкоежка. Пончик так пончик. Но только один. Обожаю тебя, — легко бросила Эмма, выбегая наружу вприпрыжку. И Реджина, следуя за ней, поймала себя на том, что мысленно ответила: «Я тебя тоже». Но вслух она этого, конечно, не произнесла. Пока нет.