Немая Симфония

Возвращение в город было триумфальным, но лишь для одной из них. Реджина шла по главной улице с высоко поднятой головой, сжимая в руках драгоценный гримуар. Эмма парила рядом, ее невидимое присутствие выдавало лишь легкое волнение, которое Реджина чувствовала, как щекотание в собственном сознании. Дэвид и его «отряд» встретили их на опушке. Увидев целую и невредимую Реджину (с его точки зрения, абсолютно одну), он выдохнул с облегчением. — Ну? Что-нибудь нашла? — Возможно, — сдержанно ответила Реджина, демонстративно отряхивая с плеча несуществующую пыль. — Часовня была под охраной. Но мы справились. «Мы». Скажи «мы», — потребовала Эмма. — Мы справились, — повторила Реджина, с трудом скрывая улыбку. Дэвид снова посмотрел на нее с тем же смешанным чувством жалости и тревоги. — Конечно, «мы», — пробормотал он. — Реджина, может, все-таки позволить Зелине осмотреть тебя? — Я в полном порядке, Дэвид, — ее голос снова приобрел стать. — И сейчас мне нужно работать. В одиночестве. Она гордо проследовала мимо него, но, проходя, не удержалась и бросила: — И да, мисс Свон просила передать, что она тоже в порядке и чтоб вы все не волновались. Дэвид замер с открытым ртом, глядя ей вслед. Дома их ждал Генри. Он вскочил с дивана, едва они переступили порог. — Ну? Получилось? Вы нашли способ? Реджина положила гримуар на стол и взглянула на Эмму, которая с надеждой смотрела на сына. — Мы нашли... инструкцию, — осторожно сказала она. — Но это не простой ритуал. Это требует времени. Лицо Генри вытянулось. — О.… понятно. Обними его, — тихо попросила Эмма. Пожалуйста. Реджина колебалась лишь мгновение. Затем она подошла к Генри и обняла его. Мальчик, удивленный, но обрадованный, крепко прижался к ней. — Она здесь, — прошептала Реджина ему на ухо. — И она очень гордится тобой. И очень тебя любит. Генри кивнул, уткнувшись лицом в ее плечо, и вытер слезы о ее дорогой шелк. — Скажи ей, что я тоже. Вечер они провели за изучением гримуара. Он был еще более сложным и опасным, чем дневник. Ритуал «Принятия Тени» требовал не только магической синхронизации, но и эмоциональной откровенности, которая пугала Реджину куда больше, чем любой монстр или проклятие. — «Голос должен исповедоваться перед Эхом в самом сокровенном», — прочитала она вслух, и ее голос дрогнул. — «И Эхо должно ответить тем же. Только тогда цепь будет разорвана». Звучит как свидание из ада, — прокомментировала Эмма, но ее мысленный голос был напряженным. — Хуже, — мрачно согласилась Реджина. — На свидании можно солгать. Она отложила книгу и потянулась, чувствуя, как усталость накрывает ее волной. Эмма наблюдала за ней, «сидя» на краю кровати. Ты знаешь, что это значит, да? — спросила она. «Самое сокровенное». Реджина встретила ее взгляд. В ее темных глазах плескалась настоящая паника. — Я знаю. Она встала и подошла к гардеробу, чтобы переодеться в шелковую темно-бордовую пижаму. Ее пальцы скользнули по роскошным тканям, но вдруг остановились на чем-то, засунутом в дальний угол. Она вытащила это. Это была простенькая, слегка потрепанная футболка с логотипом какого-то бейсбольного клуба. Эмма замерла. Это... моя. — Да, — Реджина провела пальцами по мягкой хлопковой ткани. — Ты оставила ее здесь после одного из... наших совещаний. Я собиралась отдать. Но потом... не смогла. Почему? Реджина сжала ткань в руках, как будто это был талисман. — Потому что она пахла тобой. Кофе, дурацкими духами из супермаркета, мхом и... свободой. — Она произнесла это слово так тихо, что его едва можно было расслышать. — Иногда я надевала ее... просто чтобы почувствовать, что ты рядом. Даже когда мы были в ссоре. Особенно тогда. Она повернулась к Эмме. В ее глазах стояли слезы, но она не отводила взгляд. — Вот мое самое сокровенное, Эмма. Я, Реджина Миллс, которая всегда должна быть безупречной и контролировать все, тайно носила твою потрепанную, застиранную, столетнюю футболку и плакала в нее от одиночества. Довольно ли этого для твоей исповеди? Эмма смотрела на нее, и ее собственное призрачное сердце, казалось, переставало биться. Она видела Реджину такой испуганной и ранимой впервые. И эта женщина была такой же одинокой, как она сама. Она медленно поднялась и подошла к брюнетке. Эмма не стала обнимать ее. Вместо этого она подняла руку и прикоснулась к ее щеке. Это было самое нежное, самое осознанное прикосновение за все время их вынужденного сосуществования. «Нет», — прошептала она. Этого недостаточно. Реджина замерла, ожидая удара. Потому что я знаю кое-что еще. Я знаю, что ты по ночам разговариваешь со мной, когда думаешь, что я «сплю». Ты рассказываешь мне о своем дне. Жалуешься на ублюдков из городского совета. Спрашиваешь, что бы я сделала на твоем месте. И однажды... ты сказала, что я делаю этот чертов город терпимым. И что... что я делаю терпимой твою жизнь здесь. Реджина закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. Она прижалась к ладони Эммы. — Это был самый дурацкий комплимент, который я когда-либо получала. Но это правда. И моя правда... мое самое сокровенное... Эмма сделала паузу, собираясь с мыслями. Я всегда боялась, что если я перестану быть сильной, если я хоть на секунду опущу щит, все развалится. Что все уйдут. Но с тобой... в этой немой симфонии... я могу быть слабой. Я могу бояться. И ты не уходишь. Ты остаешься. И для меня это... это больше, чем любая магия. Они стояли так посреди спальни — могущественная волшебница и ее невидимый защитник, связанные нитью доверия, тоньше паутины и прочнее стали. Реджина первой нарушила молчание. Она вытерла слезы и снова посмотрела на футболку в своих руках. — Знаешь, что? На сегодня магии достаточно. — Она решительным жестом натянула футболку Эммы через голову. Она была ей великовата, но сидела на ней удивительно естественно. — Я объявляю перерыв. Она легла в кровать и откинула одеяло. Привычный жест. Приглашение. Эмма устроилась рядом. На этот раз она лежала не на краю, а на своей половине, повернувшись к Реджине лицом. Их дыхание синхронизировалось. Реджи? — тихо позвала Эмма. — Мм? Когда все это закончится... когда я вернусь... ты оставишь себе эту футболку? Реджина улыбнулась в темноте. Ее рука нашла руку Эммы и сцепилась с ней. — Это уже моя футболка, Свон. Не жадничай и найди себе другую. Эмма рассмеялась. И в этот раз ее смех прозвучал не только в голове Реджины. Он был тихим, хрипловатым, едва слышным... но настоящим. Он прозвучал в воздухе. Обе замерли, вслушиваясь в эхо. Гармония приближалась.