Одна кровь на двоих // One blood for two

Его швырнули в клетку, как мешок с костями – небрежно, с отвращением. Металлические прутья звякнули, не поймав его падение. Связанные за спиной руки он даже не пытался освободить – знал, что серебряные наручники не дадут. Подвал вонял: сырость, гниль, засохшая кровь в трещинах бетонного пола. Где-то капала вода – медленно, как будто насмехаясь. Он приподнялся на локте, оглядываясь. Много пустых клеток стояло вокруг. Только через три от него – старая вампирша. Морщинистая, с седыми спутанными волосами, похожими на паутину. Глаза – мутные, но живые, слишком живые для её возраста. Она тут же заметила его. — О-о-о, новенький! – завопила она, хрипло и громко, как сорванная петля. – Как мило! А тебя тоже поймали, да? Натаниэль прищурился. — Нет, бабуль, я сам пришёл – чайку попить. Старуха закатилась истерическим смехом, хлопая костлявыми ладонями по ржавым прутьям. — Ой, шутник! А знаешь, что они тут делают с шутниками? – она наклонилась ближе, её дыхание пахло тлением. – Сначала вырывают клыки... Потом отрезают язык... А потом – БАМ! – на кол! И смотришь, как твои кишки вытекают — начала смеяться она. Она захохотала так, будто это было самое смешное в мире. Натаниэль лениво перекатился на спину, уставившись в потолок. — Заебёшь... Но старуха не унималась. — А тебя как звать-то, мальчонка? — Натаниэль. — Ой, какое имя! – она захлопала в ладоши. – Значит, будешь Никитка! А я – Клара! Мы с тобой теперь соседи! Будешь слушать, как я пою! И тут же завыла фальшиво, как пьяная баба на поминках. Натаниэль закрыл глаза. — Ээ, а тут до тебя тоже был рыжий мальчик. И тоже веснински. — прохрипела, точнее, проскрежетала она, все еще хватаясь за прутья. — Врешь. — Неееет... Не вру. — и замолчала, оставляя Натаниэля наедине со своими мыслями на пару жалких часов. Глухой стук сапог по бетону. Он даже не поднял голову – знал, кто это. Невысокий, с лицом, будто вырубленным из камня, и сигаретой в зубах. Подошёл к клетке, щёлкнул ключами. — Развлекаешься, псина? Натаниэль лениво приоткрыл один глаз. — Ага. С бабулей тут в шашки играем. Она уже три раза проиграла – пришлось отрывать ей пальцы. Не умеет проигрывать, старая. Где-то сбоку бабка захихикала. Рико даже не улыбнулся. Кивнул охранникам. Двое в масках вошли в клетку, схватили Натаниэля за руки. Новые кандалы – тяжелее, с шипами внутри. Приковали к стене за его спиной, растянув чуток в стороны. Натаниэль не сопротивлялся. Но когда один из охранников грубо дёрнул цепь, вырвав руку, и едва не сломав запястье, зарычал. Охранник отпрянул. Рико присел на корточки перед ним. — Ты уже долго без крови. Ещё пара дней – и ты начнёшь гнить заживо. Хочешь сказать, где твои остальные родственнички? Или будешь ждать, пока твоя плоть не отпадёт от костей? — проанализировал его синяки под глазами Рико. По ним можно было отчасти понять, насколько голоден вампир. Натаниэль ухмыльнулся. — Ой, напугал. А знаешь, что будет, когда я наконец доберусь до крови? Он наклонился вперёд, насколько позволяли цепи. — Первым делом найду тебя. Рико закурил, и спокойно выдохнул дым ему в лицо. — Мечтай, падаль. — развернулся Рико, уходя. Натаниэль закрыл глаза, голод грыз его изнутри. Натаниэль окончательно заскучал, когда Рико вернулся. В руках у него были щипцы — массивные, с зазубренными краями, блестящие тусклым металлическим блеском в свете одинокой лампочки. Натаниэль сразу понял. Клыки. Охотники любили их вырывать — вампирские клыки ценились на чёрном рынке. Из них делали амулеты, кинжалы, безделушки для богатых ублюдков, которым нравилось держать частичку монстра в своих коллекциях. А у Натаниэля они были идеальными — крупными, ровными, белыми, как свежий снег. Дорогими. Рико щёлкнул щипцами, подходя к клетке. Охранники вошли, расковали одну руку, только чтобы тут же прижать его голову к стене. Натаниэль не дёрнулся. Но его глаза — синие, горящие, — не отрывались от Рико. — Ну что, япошка, будешь сам? Или боишься, что я тебе руку откушу, пока будешь ковыряться? Рико не ответил. Он просто взял его за челюсть и разжал пальцами. Щипцы вошли в рот, тяжелые, холодные. Первый клык зацепили, зажали — и потянули. Боль взорвалась в челюсти, как молния, ударившая прямо в плоть. Натаниэль не закричал, но его тело дернулось так сильно, что цепи звякнули, а охранники еле удержали его. Рико не торопился, он вырывал медленно, с хладнокровной жестокостью, будто наслаждаясь тем, как клык отрывается от плоти с мокрым хрустом. Кровь хлынула по подбородку, капая на пол. — Один. Натаниэль рычал и кричал, но звук вырвался — хриплый, животный, почти стон. Рико бросил клыки в металлическую коробочку. — Чистые. Хороший улов. Натаниэль дышал через кровь, через боль, через ярость. Его глаза горели, но он не сказал ни слова. Рико вытер щипцы о рукав, развернулся. — Жди теперь, псина такая. Шаги удалялись. Рико и вороны ушли. Остался только вкус крови во рту, пульсирующая боль в дёснах и тишина. Натаниэль закрыл глаза, проваливаясь в небытие. Но в темноте перед ним стоял только один образ, Жан. *** Пыльные столы старинной библиотеки охотничьего поместья были завалены книгами, покрытыми пылью веков. Жан лихорадочно перебирал страницы, его пальцы оставляли следы на пергаменте, а в голове крутился один вопрос: «Почему «истинные» — такая редкость? И может ли вампир быть истинным для человека?» Единственное, что ему удалось найти: 1. Истоки связи «истинных» В древних манускриптах упоминалось, что связь между истинными — это не просто эмоциональная привязанность, а метафизический симбиоз, возникающий на уровне душ. Такие пары встречались чаще в эпоху, когда магия была сильнее, но сейчас, когда мир стал рациональнее, эта связь почти исчезла. 2. Вампиры и истинные Один из трактатов XVIII века описывал случаи, когда вампиры признавали людей своими «истинными». Это считалось проклятием для охотников — ведь такая связь делала их уязвимыми перед сородичами пленника. Но там же упоминалось: «Если вампир избран как истинный, он будет защищать своего человека даже от себе подобных». 3. Как разорвать связь? Жан наткнулся на записи алхимика Бонавентуры: - «Связь истинных можно ослабить серебром, пропитанным слезами того, кто отвергает свою судьбу». - «Но если один из пары умрет, второй либо сойдет с ума, либо последует за ним». 4. Почему это опасно В дневнике охотника XIX века была история о женщине, чьим истинным стал вампир. Она пыталась бежать, но связь тянула ее обратно, пока она не погибла от его клыков — «как мотылек, летящий в пламя». Выводы, что сделал для себя Жан, были неутешительны. - Связь с вампиром возможна, но она разрушительна: она стирает границы между охотником и добычей. - Справиться можно только двумя путями: убить вампира (рискуя потерять себя) или принять связь и стать изгоем для своих. - Главное — он теперь понимал, почему Натаниэль так одержим им... и почему это так пугает Рико. Он захлопнул книгу. Тишина библиотеки вдруг показалась ему слишком громкой. Пару часов назад он увиделся с Кевином, который рассказал ему то, что лучше бы Жан не слышал. Кевин, нервно перебирая нож в руке, стоял с Жаном в дальнем углу базы, где их не могли подслушать. — Рико в бешенстве, — прошептал он, бросая взгляд на коридор. — Когда мы доложили, что Натаниэль признал тебя своим истинным, он чуть не пристрелил меня и Тею. Потом заперся в кабинете и полчаса крушил мебель. Жан молчал, но пальцы его непроизвольно сжались. — Он сказал... — Кевин замялся, будто боялся продолжать. — Говори. — «Если Жан теперь часть этой твари, то он либо предатель, либо уже мертвец. И в обоих случаях — это проблема, которую нужно устранить». Тишина повисла между ними, густая, как дым. — Он отдал приказ? — Пока нет. Но... — Кевин потёр виски. — Он приказал удвоить охрану Натаниэля. И тебя тоже не выпускает из виду. Если ты сделаешь хоть шаг в сторону клетки... Он не договорил. Не нужно. Жан понимал. Рико не оставит ему выбора. Либо он сам убьёт Натаниэля — и докажет свою лояльность. Либо он станет следующей целью охотников. *** Ночь была глухой и беспокойной. Жан метался на узкой койке, скрипя пружинами под тяжестью мыслей. Каждая клетка его тела будто натянутая струна — вибрировала, требовала, звала. Тяга была физической, почти болезненной. Его ноги сами несли вниз, к сырому подвалу, где за решеткой томились голубые глаза, которые он видел даже сквозь закрытые веки. Он не сопротивлялся. Пальцы нащупали холодный флакон с кровью — запас из медпункта. В другой руке зажал ключ, украденный днем из кармана Рико. Металл въелся в ладонь, оставляя красные отметины. Лестница в подвал скрипела под шагами. Воздух густел с каждым пролетом, пропитываясь запахом плесени, мочи и старой крови. Один из воронов у входа клевал носом, сидя на полу. Жан проскользнул за его спиной, бесшумно, как тень. И вдруг — шепот, похожий на кошачье мурлыканье: — Я знал, что ты придешь. Натаниэль прижался к прутьям, бледный как лунный свет. Его клыки уже отросли — острые, жадные. Но глаза... глаза были спокойными. Почти человеческими. Руки его уже были не в кандалах, а запястья истерзаны. Жан протянул флакон сквозь решетку. — Пей. Тихо. Пальцы вампира обхватили его запястье — холодные, цепкие. Но не для укуса. Просто прикосновение. — Спасибо. С хлопаньем пока недлинные, но уже острые клыки пронзили упаковку пакета, и жадно стали пить кровь. Один глоток. Два. Алые капли стекали по подбородку. Жан не мог отвести взгляд. Эта близкость обжигала сильнее, чем должно было. Темнота подвала сгущалась, но здесь, в этом углу, будто образовался свой маленький мир — отгороженный от страхов, приказов и жестокой реальности. Охрана действительно не беспокоила: кто-то спал, кто-то пил кофе на верхнем этаже, а сигнализация на подвале давно сломалась. Жан вошел в клетку. Прутья скрипнули, но никто не пришел. Натаниэль сидел, прислонившись к стене, пустой пакет из-под крови сжав в пальцах. Его клыки уже начали отрастать — тонкие, острые, но пока еще не такие, как прежде. Он поднял взгляд, когда Жан приблизился, и в его васильковых глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Ну что, охотник, — прошептал он, — теперь и сам нарушаешь правила? Жан не ответил. Вместо этого его пальцы невольно потянулись к макушке Натаниэля, запутываясь в рыжих, чуть вьющихся прядях. Волосы были мягкими, теплыми — странно теплыми для вампира. Он просто закрыл глаза, будто этот простой жест — чужая рука в его волосах — был чем-то невероятно ценным. — Ты даже не представляешь, как давно... — начал он, но оборвал себя, словно боясь спугнуть момент. Жан не стал спрашивать. Он и сам не понимал, почему делает это. Почему не может уйти. Почему его тянет сюда, к этому существу, которое должно быть его врагом. Молчание повисло между ними, но оно не было неловким. Натаниэль прильнул к Жану, как котенок к теплу. Его тело, вопреки ожиданиям, было не ледяным, а живым, согретым бессмертной кровью. Он прижался лбом к плечу охотника, и Жан почувствовал легкую дрожь в тех пальцах, что цеплялись за его рукав. — Ты пахнешь солнцем... — прошептал вампир, и его голос звучал почти болезненно-нежно. Его дыхание обжигало кожу Жана, парадоксально теплое для ночного существа. Пульс, который должен был отсутствовать, отдавался тонкой дрожью там, где их тела соприкасались. Жан замер, чувствуя как вампир впитывает его тепло, как странно естественно это ощущается — будто они оба части одного целого, разлученные временем. Натаниэль прикрыл глаза, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. В этом моменте он выглядел не кровожадным монстром, а просто... уставшим человеком. Натаниэль даже выглядит сейчас не на 16, а на примерно 19. Его пальцы осторожно сжали ткань Жановой куртки, не решаясь обнять, но и не желая отпускать. Казалось, вся его бессмертная жизнь свелась к этому мгновению — к теплу человеческого тела, к звуку чужого, такого живого сердцебиения. — Я не думал, что снова... — начал Натаниэль, но оборвал фразу, будто боясь разрушить хрупкое перемирие между ними. Жан вышел из подвала с тяжестью на душе, но странным успокоением в сердце. Воздух казался свежее, а тени в коридорах — не такими угрожающими. Он вернулся в свою каморку, машинально проверив, не следит ли кто, и рухнул на койку. Обычно его сон был тревожным — полным образов погонь, вампиров, крови. Но в эту ночь, впервые за долгие годы, он провалился в сон сразу, без привычного ворочания. Его дыхание выровнялось, мышцы расслабились, будто кто-то незримо снял с него груз. В подсознании мелькали обрывки образов — рыжие кудри, васильковые глаза, теплое прикосновение. Никаких кошмаров. Никакой привычной дрожи. Когда утром его разбудили шаги за дверью, он открыл глаза с непривычным чувством — будто действительно отдохнул. И где-то в глубине души, сквозь все рациональные доводы, Жан знал: это потому, что в подвале, закованный в цепи, его ждал кто-то, кто теперь — странным, необъяснимым образом — стал его успокоением. Дни стали похожи на мрачную карусель — однообразную, но с каждым оборотом затягивающую петлю на шее все туже. Утро начиналось с щелчка двери клетки и хриплого голоса Рико: — Жан, щипцы неси. И не смотри на меня, как баба. Металл ледяным грузом ложился в ладонь. Потом — крики из подвала. Сначала яростные, потом хриплые, к полудню переходящие в прерывистый стон. День проходил в разъездах. Заброшенные особняки, прокопченные домишки на окраинах — везде нужно было ставить камеры, ловушки, отмечать на карте новые места, где могли прятаться вампиры. Ни один не был похож на поместье Веснински. Ни один не был таким ужасающим. Рико то и дело находил причины врезать — за медлительность, за взгляд «не туда», за то, что Жан слишком тихо стоял, когда из подвала доносились очередные вопли. После «воспитательных мер» пальцы плохо слушались, а ребра ныли так, что дыхание перехватывало. Но ночь... Ночь принадлежала им. Жан пробирался в подвал, неся в кармане украденные пакеты с кровью, куски сахара (Натаниэль почему-то подсел сладкое). Вампир встречал его, прикованный к стене, с перебинтованной челюстью, со следами новых ожогов на груди. — Опять пришел, глупый... — шептал он, но глаза горели. Жан не отвечал. Протискивался в клетку, вытирал кровь, делился теплом своего тела, пока Натаниэль дрожал у него под боком, впиваясь пальцами в его футболку. Иногда вампир плакал. Тихими, бесшумными слезами, которые капали на Жаново плечо. — Я их убью. Всех. Только тебя оставлю... Жан гладил его по волосам, целовал в макушку, в виски, в сломанные пальцы. — Не надо слов. Просто дыши. Они не обсуждали завтра. Не строили планов. Потому что завтра Рико снова придет с блокнотом, который наполнен реакциями вампира на то или иное. И все повторится. Но пока — в этой клетке, в этом подвале, в этом аду — у них было это: тихий шепот, пульс друг у друга под кожей.