Вчетвером

      

Ной

             Настоящие дни              Я сел, когда услышал, как со скрипом открылась дверь, и сразу же пожалел об этом, потому что мое тело закричало в знак протеста. Но мне удалось устоять на ногах, когда Лиам быстро закрыл за собой дверь.       - Блядь, замка нет, - пробормотал он, изучая дверную ручку. Он оглядел комнату, а затем поспешил к кровати и поставил на нее бутылку с водой и лекарства. Я не удивился, когда он подошел к комоду рядом с дверью и начал двигать его по полу. От скрежета большого предмета мебели по деревянному полу у меня разболелась голова, но мне не удавалось расслабиться, пока комод не оказался перед дверью, не позволяя никому войти в комнату.       Ну, они, вероятно, смогут войти в комнату, если применят немного силы, но, по крайней мере, мы это услышим.       Я должен был подумать об этом сам, когда мужчина, Зак, привел меня в свой дом, но я был слишком напряжен и напуган, чтобы что-то предпринять. И, предположительно, какая-то часть меня, возможно, немного доверяла Заку.       Взрослый мужчина разговаривал со мной так же, как Лиам.       Как будто я был нормальным.       Не каким-то уродом.       - Вот, - сказал Лиам, возвращаясь к кровати. Мои внутренности сжались, когда я увидел, как сильно он все еще хромает и держится за бок, куда его пинали снова и снова. Я наблюдал за всей атакой с расстояния всего в десяток футов и ничего не мог с этим поделать.       Я даже не мог позвать на помощь.       Нападение произошло по моей вине, и я просто стоял там и тихо плакал, наблюдая, как мой брат сражается, чтобы спасти нас обоих.       На самом деле, он не твой брат, напомнил мне мой внутренний голос.       Я был одновременно рад этому голосу и немного ненавидел его. Я даже не знал, был ли это мой собственный голос, потому что не помнил, как он звучит.       Голос, напомнивший мне, что Лиам не был мне настоящим братом, помог снять чувство вины, связанное с некоторыми вещами, которые я иногда о нем думал.       Например, как приятно было ощущать его вес в тех редких случаях, когда он засыпал на мне, а не я на нем.       Или как я жаждал его прикосновений в те моменты, когда мне не обязательно нужно было утешение.       Или как мое тело горело всякий раз, когда он был рядом со мной, и мне было трудно дышать.       Но чувство вины, возникшее из-за того, что я хотел от своего брата того, чего не должен, также помогло мне немного легче контролировать свою реакцию на его прикосновения и его слова. Это был пресловутый замкнутый круг.       - Вот, прими лекарство и выпей немного воды, - сказал Лиам, подходя, чтобы сесть на кровать рядом со мной. Я был под одеялом, а он сидел поверх него. Но ощущение того, как его бедро коснулось моего, когда он повернулся ко мне, не притупилось разделяющей нас тканью.       Лиам протянул мне таблетки, которые я принял без вопросов, так как знал, что Лиам проследит, чтобы в них не было ничего, что могло бы причинить мне вред. Мне хотелось плакать от облегчения, что Лиам снова был рядом, присматривая за мной.       - Мы просто отдохнем здесь ночь, а утром отправимся в путь, хорошо? Я найду для нас место, где тебе станет лучше, но только не здесь. Я не доверяю этим парням.       Я кивнул, хотя на самом деле это было не то, что я хотел сказать. Хотя я чувствовал себя дерьмово и сомневался, что завтра буду чувствовать себя лучше, я больше беспокоился о Лиаме. Когда Зак отвез меня к себе домой, он говорил о травмах Лиама, в основном, чтобы заверить меня, что с ним все будет в порядке. Но я также слышал беспокойство в его голосе, поэтому знал, что он что-то недоговаривает.       А Лиам был без сознания так долго…       Я указал на его лицо, затем на голову.       - Я в порядке, - быстро заверил меня Лиам, хотя я не пропустил, как он поморщился, когда слишком сильно качнул головой. - Обещаю, - добавил он с легкой улыбкой.       Это не было его настоящей улыбкой. Я не замечал ее с тех пор, как мы уехали из дома. Иногда он был похож на прежнего Лиама, когда начинал рассказывать о новой жизни, ожидающей нас в Вермонте, но теперь эти разговоры происходили все реже и реже.       Слишком многое произошло.       В основном с Лиамом... но и со мной.       - Подвинься, - тихо сказал Лиам, вставая. Бабочки заплясали у меня в животе, как всегда, когда я откинул одеяло и подвинулся на кровати. Матрас прогнулся под весом Лиама. Как только он устроился и мы оказались лицом друг к другу, его руки потянулись ко мне. Я протянул руку, чтобы остановить его, и указал на свой рот, затем на него. Когда он в замешательстве посмотрел на меня, я слегка кашлянул в руку, а затем указал на него.       - Я не заболею, - сказал он почти с вызовом, затем притянул меня к себе и обнял.       Его заявление было нелепым, но так похоже на Лиама. Он был самым сильным человеком, которого я когда-либо знал.       И самым упрямым.       Все, что произошло за последние шесть месяцев, произошло из-за меня. Лиам мог и должен был уйти от меня давным-давно, но он этого не сделал. Даже если он не мог вернуться домой, он мог бы выстроить новую жизнь для себя, потому что он был таким целеустремленным и умным. Но я был камнем на его шее, тянувшим его вниз, в самые темные глубины, и у меня не хватало сил, чтобы его отпустить. Единственная попытка, которую я предпринял, закончилась неудачей для каждого из нас… доказательство этого было написано на лице и теле Лиама.       - Тебе холодно? - Спросил Лиам, когда дрожь, которая не имела ничего общего с болезнью, пробежала по всему моему телу. Прежде чем я успел что-либо ответить, Лиам притянул меня ближе к себе и плотнее завернул в одеяло.       - Спи, Ной, - прошептал он мне в макушку. Клянусь, что почувствовал, как он поцеловал меня туда, но я не был уверен. - Я позабочусь о твоей безопасности, - добавил Лиам. Я слышал, как его голос становится все тяжелее, и знал, что он будет бороться со своей усталостью только для того, чтобы сдержать данное мне обещание. Я осторожно, чтобы не слишком сильно давить на его ребра, обхватил его спину и положил голову ему под подбородок.       Лиам был на добрых шесть, если не больше, дюймов выше меня. Я едва доставал его плеча, когда мы стояли бок о бок. Я всегда ненавидел быть маленьким, но почему-то мое тело, казалось, идеально подходило Лиаму, когда мы вот так спали. Но месяцы, проведенные каждую ночь в таких интимных объятиях, также прояснили для меня, насколько Лиам изменился физически с тех пор, как мы уехали из дома. Его некогда мускулистое тело худело с каждой неделей, а кожа выглядела изможденной и бледной. Его светло-каштановые волосы больше не имели того мягкого блеска, который был когда-то, и с каждым днем выглядели все более и более лохматыми. Я знал, что не только стихии изматывали Лиама… это нехватка еды и то, что он должен был сделать, чтобы получить эту еду, медленно убивали его. Я должен был быть в том же состоянии, что и он, но Лиам не позволил этому случиться. Каждый лишний кусочек еды, который он получал, доставался мне, и он категорически отказывался делить его, всегда говоря, что я должен съесть все, потому что он получит больше. Когда мы спали, Лиам всегда был спиной к ветру, а его куртка прикрывала мою голову, когда шел дождь.       Я мало что мог дать Лиаму, поэтому в такие моменты, как этот, я старался быть тем человеком, которого Лиам заслуживал. Я слушал, как бьется его сердце у меня под ухом, и наслаждался ощущением его дыхания, скользящего по моей шее сзади. Я держался так тихо, как только мог, чтобы не потревожить его, но это было нелегко, учитывая, что мое тело реагировало так, как и всегда, когда Лиам был так близко. По крайней мере, не было эрекции, о которой стоило бы беспокоиться. Эта часть моего тела уже довольно давно не работала, даже рядом с Лиамом. Но все остальные сигналы о том, что я вожделею своего старшего сводного брата, все еще присутствовали. К счастью, Лайам, казалось, никогда этого не замечал.       Я знал, что Лиам не считал меня уродом, как все остальные, но я был такой, какой был. Даже если бы я оделся в более прохладную одежду и не проводил так много времени, уткнувшись носом в книгу или дневник моего отца, все это молчание в значительной степени портило бы мою «нормальность», несмотря ни на что. Лиам спросил меня об этом всего раз примерно через год после того, как объявил себя моим старшим братом. Слова, которыми я хотел ответить, были там, но они были заперты в той части моего мозга, до которой я не мог дотянуться. Я мог видеть слова, но не знал, как донести их до своего рта. Было похоже на то, как будто кто-то создавал препятствие в моем сознании каждый раз, когда я пытался, и независимо от того, сколько разных маршрутов я выбирал, всегда была какая-то стена, которую я не мог преодолеть. Самым жестоким, вероятно, был тот факт, что я также не мог написать эти слова, поэтому я не мог объяснить Лиаму, почему я не мог с ним поговорить.       Лиам всегда говорил, что понимает, и все это не имеет значения, но он видел, что я могу записывать такие вещи, как ответы на домашние задания. Черт возьми, я даже помог ему с домашним заданием, чтобы он получал аттестат. Но каждый раз, когда я пытался написать что-то о себе, что-то более интимное, препятствия возникали слева и справа, и я чувствовал себя совершенно беспомощным. Лиам воспринял это как некий сигнал о том, что я не полностью ему доверяю, но я доверял ему. Моя неспособность сказать ему это расстраивала его так же сильно, как и меня.       Я даже не мог произнести его ебаное имя.       Даже этого я не мог ему дать.       Руки Лиама немного расслабились вокруг меня, и я вздохнул с облегчением, зная, что он спит. Я и сам был измотан, но не часто у меня бывали такие моменты, когда я мог вдоволь насладиться Лиамом. Чтобы хоть раз почувствовать, что забочусь о нем.       Я позволил своим пальцам коснуться его лопаток, затем позвоночника. Лиам выдохнул и начал двигаться всем телом. Я принял привычную уже позу, и когда его руки обняли меня, а голова легла мне на грудь, я обхватил его голову руками и легонько поцеловал в висок.       - Ной, - пробормотал он, а затем еще сильнее прижался ко мне.       Я мысленно произнес его имя в ответ, затем закрыл глаза и попытался произнести хотя бы первый слог. В ту секунду, когда я это сделал, все потемнело, и я почувствовал, как меня охватывает страх. Я быстро открыл глаза и оглядел комнату, чтобы убедиться, что здесь все еще только я и Лиам. Я замер, когда понял, что мы не одни.       Птица.       Я совсем забыл о странной маленькой птичке. Я не был уверен, где она была, пока Лиам ходил за водой, но теперь она медленно ходила по комнате и время от времени тыкала клювом в пол. Когда он добрался до короткого куска ковра, который был рядом с кроватью, он заколебался, затем посмотрел на меня.       Уолдо.       Его звали Уолдо. Казалось, он принадлежал более крупному парню… Киллиану.       Киллиан пугал меня.       Намного больше, чем пугал Зак.       Что было странно, потому что они не так уж сильно отличались друг от друга внешне. Киллиан был немного тяжелее и имел гораздо больше татуировок, а также пирсинг в носу, но и у Зака была изрядная доля мышц, и он носил маленькие серебряные кольца в ушах. Но даже при том, что он выглядел так, как будто мог постоять за себя в бою, в Заке была определенная... мягкость. Я видел ее в Киллиане, когда он взаимодействовал с Уолдо, но я сомневался, что он был таким со всеми.       Я понимал, что эти двое мужчин, которым на вид было тридцать или около того, жили вместе и состояли в отношениях, но я не мог понять, что это были за отношения. То, как мужчины смотрели друг на друга, ясно давало понять, что чувства между ними были сильными, но также была дистанция…       Тихий глухой звук заставил меня снова посмотреть на Уолдо. Он подошел к основанию тумбочки и принялся ковырять дерево. Через секунду он посмотрел на меня, а затем снова начал клевать в тумбочку. Я почувствовал, что улыбаюсь его выходкам, потому что был почти уверен, что знаю, чего он хочет.       К счастью, мы с Лиамом лежали довольно близко к краю кровати, так что мне не пришлось сильно двигаться, чтобы дотянуться до птицы. Я протянул руку. У меня никогда не было домашних животных, потому что тетя Марджори утверждала, что у нее аллергия на все, и те же препятствия, которые мешали мне говорить, также мешали мне многое вспомнить о моем детстве. Так что узнать, были ли у меня домашние животные, когда я был маленьким, было невозможно.       Одежда, которую мне выдали в больнице, включала в себя рубаху с короткими рукавами, но под ней на мне был лонгслив, чему я был рад, когда Уолдо использовал свои когти и клюв, чтобы подняться по моей руке. По тому, как лежало одно из крыльев птицы, я понял, что с ним что-то не так, и решил, что это означает, что он, вероятно, не может летать. Я обнимал Лиама одной рукой, а Уолдо балансировал на моей второй руке. Я не был уверен, что с ним делать, но тукан принял решение сам, когда спрыгнул с моей руки на кровать. Я наблюдал, как он медленно допрыгал до конца, а затем встал на изножье кровати. Его глаза по-прежнему были прикованы к двери.       Я снова обнял Лиама и некоторое время наблюдал за нашим маленьким часовым, прежде чем мои глаза отяжелели. Мое тело болело, и мне было одновременно и жарко, и холодно.       Зак был прав.       Скорее всего, у меня грипп.       Но я бы не позволил этому испортить планы Лиама на то, чтобы уехать утром. Если он думал, что мы здесь не в безопасности, то, вероятно, он был прав.       Это была последняя мысль, которая пришла мне в голову перед тем, как сон окончательно овладел мной.