Няня для молчаливой дочери

Часть I: Невыносимая Разлука Подготовка к свадьбе Шин Рюджин и Хван Йеджи превратилась в настоящую феромонную бурю. Рюджин, которая привыкла контролировать всё, обнаружила, что свадьба — это хаос, который невозможно обуздать. Знакомство с родителями Йеджи, людьми простыми и невероятно теплыми, было напряженным: Рюджин боялась, что они увидят в ней холодного альфу, который просто покупает покой. Йеджи, наоборот, вела себя спокойно, но и она была под давлением. Традиции, церемонии, списки гостей — всё это выматывало. К тому же, семьи настаивали на строгом соблюдении старой альфа-омега традиции: альфа не должен видеть невесту за 48 часов до церемонии, чтобы не нарушать «мистическое феромонное предвкушение». Именно эта традиция стала для Рюджин невыносимой пыткой. Уже который день Рюджин была раздражена. Ее кедр и мускус, которые были такими спокойными рядом с Йеджи, теперь снова стали резкими. Она не спала так хорошо, как раньше, потому что ее тело требовало подтверждения стабильности, которое давал только физический контакт и плотный, обволакивающий аромат лаванды. Гоюн же видела Маму Йеджи, которая уехала к своим родителям готовиться к свадьбе, но часто звонила и общалась с дочерью по видеосвязи. — Мама Йеджи прислала мне фото своего платья! — хвасталась Гоюн Рюджин. — Она такая красивая! Рюджин приходилось выдавливать из себя улыбку. Эта ситуация уже давала ей легкое, совершенно детское чувство ревности. Ее собственный ребенок видел ее невесту, а она, будущий муж, сидела в своей пустой, слишком тихой спальне. Поездка к Якорю Ночью, когда все в доме Шин уснули, Рюджин сдалась. Она лежала в своей огромной кровати, и чувство паники, знакомое ей до встречи с Йеджи, снова начало сдавливать ей грудь. Она не могла позволить себе снова погрузиться в этот хаос. Йеджи была в доме своих родителей, который находился за городом, в тихом, традиционном районе. Рюджин, приняв решение, больше не раздумывала. Она оделась, тихонько вошла в комнату Гоюн и поцеловала дочь в лоб. Оставив Гоюн у своих родителей (которых она вызвала днем, чтобы те присмотрели за дочерью на случай ночных приступов тревоги), Рюджин села в машину. Она ехала по ночной трассе, и ее феромоны кедра были полны решимости, смешанной с чувством вины за нарушение всех правил. Прибыв к дому родителей Йеджи, Рюджин припарковалась в нескольких кварталах, чтобы ее машину не увидели. Она подошла к высокому, обнесенному камнем забору. Рюджин, которая обычно обходила любые препятствия с помощью своего банковского счета, теперь была вынуждена прибегнуть к тайной операции. Рюджин тайно перелезла стену. Она приземлилась тихо, насколько это позволял ее дорогой костюм, и ее сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя подростком, нарушившим комендантский час. Она знала расположение комнат. Спальня Йеджи была на втором этаже, с небольшим балконом. Рюджин тихо подошла к дому, нашла водосточную трубу и, используя свои сильные альфа-мышцы, начала подъем. Через несколько минут, с сорванным дыханием, вот она стоит у балкона Йеджи. Рюджин почувствовала, как успокаивающий, слабый аромат лаванды просачивается сквозь закрытую балконную дверь. Это был единственный, самый желанный запах в мире. Рюджин тихо, но настойчиво, стуча в ее дверь. Она знала, что нарушила каждое правило, каждую традицию и каждое обещание, данное ее будущей теще, но ей было все равно. Рюджин просто нуждалась в своем якоре. Она нуждалась в Йеджи, и она не ушла бы, пока не получит свою дозу покоя. Часть II: Нарушение Клятвы Йеджи вздрогнула от неожиданного, тихого стука в стеклянную дверь балкона. В этом тихом, загородном доме ее родителей любой звук в ночной тишине казался громким. Ее омежьи инстинкты мгновенно активизировались, наполняя воздух легкой тревогой, которая тут же смешалась с успокаивающим ароматом лаванды. Она быстро встала с постели. Подходя к двери, Йеджи увидела через стекло высокий, напряженный силуэт. Сердце ее замерло от шока, который тут же сменился абсолютной неизбежностью. Это была Рюджин. Альфа стояла там, в дорогом, но помятом костюме, который она, очевидно, надела в спешке. Ее лицо, освещенное слабым лунным светом, было изможденным и бледным, а ее феромоны кедра и мускуса были резкими и хаотичными — это был запах паники, лишенной якоря. Йеджи почувствовала, как рушатся все ее профессиональные и личные границы. Рюджин не могла спать. Рюджин нарушила клятву. Рюджин нуждалась в ней. Йеджи быстро повернула замок и открыла дверь. Она не успела сказать ни слова, не успела спросить, как она перелезла через стену или что случилось с Гоюн. Рюджин немедленно ворвалась внутрь. Она не смотрела на комнату или на Йеджи. Она смотрела только на ее губы, на ее глаза, на источник своего покоя. Рюджин, переполненная неделями разлуки, усталостью и стрессом от свадьбы, не смогла сдержаться. Рюджин сразу же вцепилась в губы Йеджи. Этот поцелуй не был ни нежным, ни романтичным. Он был жадным, отчаянным и собственническим. Рюджин целовала ее так, словно Йеджи была воздухом, которого ей не хватало для дыхания. Она обхватила омегу за талию с такой силой, что Йеджи почувствовала, как альфа буквально притягивает ее к себе. В поцелуе не было церемонии. Это был феромонный крик о помощи. Стрессовый, острый кедр Рюджин вливался в рот Йеджи, а Йеджи, немедленно отвечая инстинктом, начала отдавать свой теплый, густой лавандовый аромат альфе. Йеджи обняла Рюджин в ответ, понимая, что в этот момент ее роль не невеста, а спасательный круг. Она должна была стабилизировать ее. — Не могу... спать... не могу дышать, — прошептала Рюджин в перерыве между поцелуями, ее дыхание было тяжелым и сбивчивым. — Я не могу без тебя, Йеджи. Это не просто традиция. Это пытка. Йеджи отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты нарушила все правила, Рюджин, — тихо сказала Йеджи, но в ее голосе не было осуждения, только глубокое, нежное принятие. — Но ты пришла. И это главное. Она взяла лицо Рюджин в свои ладони. — Гоюн в порядке? — У моих родителей, — выдохнула Рюджин, ее феромоны уже начинали успокаиваться, впитывая лаванду. — Она в безопасности. Но я... я не в безопасности без тебя. Йеджи улыбнулась ей. — Тогда ты знаешь, что делать, Рюджин. Традиции подождут. Йеджи взяла Рюджин за руку и повела ее к кровати. В этот момент им было все равно, что они нарушили. Осталось только настоящее: две души, которые нашли друг в друге абсолютное, необходимое спокойствие. Альфа и омега, наконец, обрели свой покой. И свадьба, какой бы идеальной она ни планировалась, могла подождать. Часть III: Рассветный Сюрприз Ночь была долгой и невероятно насыщенной. Рюджин, наконец, получила свою дозу покоя, и она была жадной. Ее тело и разум, лишенные Йеджи на несколько дней, требовали не просто сна, а абсолютного подтверждения их связи. Феромоны кедра и лаванды смешивались в комнате в такой плотный, успокаивающий аромат, что, казалось, можно было его потрогать. В объятиях Йеджи Рюджин нашла не только сон, но и полную эмоциональную разрядку. Их пробуждение было медленным и нежным. Они лежали, переплетясь, слушая тишину. На часах было около шести утра. Рюджин поцеловала Йеджи в плечо. — Это было самое необходимое нарушение правил в моей жизни, — прошептала Рюджин, и ее кедр был мягким и довольным. — Мы теперь официально изгнаны из общества соблюдающих традиции, — тихо засмеялась Йеджи, но ее глаза сияли. Они знали, что нужно вставать. Рюджин должна была уйти до рассвета, чтобы ее похищение невесты не было обнаружено. Но тут же, в тишине дома, послышались шаги на лестнице. Шаги были осторожными, но твердыми. Йеджи и Рюджин замерли. Это была Мать Йеджи. — Это просто твоя мама, — прошептала Рюджин. — Она, наверное, идет на кухню за водой. Но шаги остановились прямо у двери спальни Йеджи. Оказалось, Мать Йеджи услышала непонятные звуки. Сначала — странный скрежет (когда Рюджин лезла по трубе), а затем — приглушенные, но однозначные звуки, которые могли издавать только два взрослых человека. Мать Йеджи была омегой, и ее обоняние было обострено, а сейчас воздух был насыщенным ароматом двух сплетенных феромонов. Дверь спальни была заперта, но мать Йеджи была женщиной старой закалки, и она знала, что что-то не так. — Йеджи! — Голос ее матери был строгим, но в нем звучало смущение. — Ты в порядке? Кто у тебя в комнате? Рюджин и Йеджи переглянулись. Их глаза были полны ужаса и комического отчаяния. Они были полностью обнажены и лежали в кровати, нарушив все правила. — Мама, — Йеджи попыталась говорить спокойно. — Я в полном порядке. Иди, пожалуйста, спать. — Йеджи, я чувствую сильный кедр! — Голос матери Йеджи звучал громче. — Ты нарушила традицию! Это позор! Открой немедленно! Рюджин почувствовала, как ее альфа-аура мгновенно возвращается. Ей нужно было защитить Йеджи и избежать скандала. Она быстро нашла свою пижаму, но было поздно. Мать Йеджи, услышав шорох, поняла, что происходит. Она достала из кармана ключи и открыла дверь. Она увидела Рюджин — главу крупной корпорации, своего будущего зятя — стоящую посреди комнаты, с растрепанными волосами и в одной пижаме, рядом с ее дочерью. Лицо Матери Йеджи было бесценным: шок, гнев, и мгновенное, неоспоримое феромонное возмущение от нарушения традиций. Ее омежьи феромоны были направлены на Рюджин, полные упрека. — Шин Рюджин! — прошипела Мать Йеджи, ее глаза сузились. — Вы нарушили клятву! Зачем?! Рюджин не стала лгать. Она подошла к Матери Йеджи и, несмотря на свое высокое положение, слегка склонила голову. — Извините, Мама, — сказала Рюджин, используя это слово впервые. — Я знаю, что нарушила. Но я не мог спать. Мне нужен был мой якорь. Йеджи — единственный человек, который может меня успокоить. Я просто не смог больше ждать. Мать Йеджи смотрела на ее искренность, на ее изможденный вид, и ее гнев начал утихать. Она посмотрела на Йеджи, которая смущенно сидела на кровати. — Вы могли бы хотя бы не перелезать через балкон! — пробормотала Мать Йеджи, устало покачав головой. Рюджин глубоко вздохнула. — Обещаю, больше не повторится. Я уезжаю сейчас. Но я люблю вашу дочь, Мама. И без нее я не могу функционировать. Вы можете меня наказать, но я не жалею. Мать Йеджи вздохнула. — Хорошо. Но если эта свадьба не состоится, я найду способ сделать вашу жизнь очень… неспокойной, Мисс Шин. Уезжайте, пока ваш отец не проснулся. Рюджин быстро поцеловала Йеджи, пообещав позвонить, и, словно призрак, исчезла через балкон и перелезла через стену. Мать Йеджи закрыла дверь, повернулась к дочери и, покачав головой, лишь сказала: — Теперь ты понимаешь, Йеджи, почему я сказала, что она сумасшедшая? Йеджи лишь улыбнулась: — Я знаю, Мама. Но она — моя сумасшедшая. И она мой якорь. Часть IV: Два Дня до Счастья Рюджин вернулась домой до рассвета, чувствуя себя триумфатором и рецидивистом одновременно. Она тихо проскользнула через дом, сбросила помятый костюм и, прежде чем лечь в свою огромную постель, убедилась, что Гоюн спит спокойно. Альфа легла, и ее феромоны кедра были настолько спокойными и довольными, что даже без присутствия Йеджи вся комната наполнилась умиротворением. В ней больше не было напряжения и тревоги. Она получила свою дозу покоя, и, что еще важнее, она получила подтверждение своей значимости, рискнув всем ради этого. Осталось два дня до церемонии. Рюджин проснулась позже обычного. Она чувствовала себя не только отдохнувшей, но и счастливой. Мысли о разгневанной Матери Йеджи и нарушенных традициях вызывали у нее лишь легкую, шаловливую улыбку. За завтраком Гоюн заметила разительную перемену. — Мама Рюджин, ты сегодня совсем не хмуришься! — заявила Гоюн, увлеченно рисуя в своем альбоме. — Ты пахнешь, как будто Мама Йеджи здесь. Рюджин улыбнулась, ее щеки слегка покраснели. — Твоя Мама Рюджин просто очень хорошо выспалась, Гоюн, — ответила Рюджин, наслаждаясь свежим кофе. — И я очень счастлива, потому что скоро у нас будет самая лучшая свадьба. Весь день Рюджин провела в необычайном подъеме. Она не звонила Йеджи, чтобы не создавать новых проблем с ее матерью, но каждые полчаса отправляла ей короткие, зашифрованные сообщения. «Твой кедр благодарен твоей лаванде за инъекцию спокойствия. Я жив. Я люблю тебя» «Твоя мать меня ненавидит. И это абсолютно заслуженно. Но это того стоило. Спасибо» «Два дня. Два дня, и больше никаких стен или балконов» Рюджин была довольна. Она знала, что нарушила правила, но это нарушение было самым честным и самым глубоким проявлением ее любви. Она показала Йеджи, что ее потребность в ней выходит за рамки любых условностей и общественного положения. Вечером, укладывая Гоюн спать, Рюджин почувствовала, как дочь прижимается к ней. — Мама Рюджин, — прошептала Гоюн. — Ты и Мама Йеджи будете спать вместе всегда? — Всегда, Гоюн, — твердо пообещала Рюджин, целуя дочь в макушку. — Мы всегда будем спать в одном доме. Всегда будем рядом. Рюджин знала, что два дня — это долго, но это было терпимо. Она держала в руках обещание, данное и себе, и своей невесте, и, самое главное, своему ребенку. Она спокойно легла в постель, и хотя запаха лаванды рядом не было, ее собственное тело, наполненное воспоминаниями о прошлой ночи, и ее разум, освобожденный от тревоги, дали ей глубокий, спокойный сон. Осталось всего сорок восемь часов до того момента, когда Хван Йеджи перестанет быть просто ее «якорем» и станет ее женой. И Рюджин не могла дождаться этого момента.