Переписывая судьбу

Косая аллея совсем не изменилась за год. Солнце играло на витринах магазинов, отражаясь в висящих кристаллах, парящих перьях и мелькающих совах. Воздух был пропитан ароматами тыквенного сока, свежей пергаментной пыли и чего-то сладкого из кондитерской «Флериш и Блоттс». По улочкам шныряли волшебники всех возрастов. И в самой гуще этого волшебного хаоса шла необычная компания: Альбус Дамблдор в шляпе с пером феникса, Минерва Макгонагалл с табличкой расписания в руке, Аберфорт Дамблдор с козой Мэри на поводке — и Ванесса Вейн, зажавшая список учебников так крепко, будто он мог улететь. — Ты уверена, что тебе хватит одной совы? — спросил Аберфорт, с подозрением поглядывая на Арчи, который важно восседал на плече у Ванессы. — Арчи — мой друг, — с улыбкой ответила Ванесса. — Друзья не требуют два шиллинга в неделю за мышей, — буркнул Аберфорт, но уже без злобы. В книжном магазине «Флериш и Блоттс» было шумно: толпы родителей и детей, стеллажи, ломящиеся от учебников, и вездесущий мистер Флериш, метавшийся между полками с криком: «Списки второго курса — вон там!» Именно там, у стенда для второго курса, их и настигла встреча. Семья Малфоев двигалась по магазину, как корабль по спокойному морю — медленно, с достоинством и полным презрения ко всему, что не блестело. Драко, как всегда, в дорогой мантии и с выражением превосходства на лице, листал «Теорию трансфигурационной магии» с таким видом, будто книга была ему ниже достоинства. А рядом — Гарри, Гермиона и семья Уизли. Миссис Уизли что-то горячо обсуждала с Перси, Рон пытался вытащить из стопки «Защиту от тёмных искусств» без следов драконьих зубов, а Гермиона уже успела найти все учебники и составить таблицу с ценами. — Ванесса! — Гарри первым заметил её. — Ты приехала! Он бросился навстречу, за ним — Гермиона и Рон. Но тут Люциус Малфой, стоявший в паре шагов, медленно повернул голову. Его холодные серые глаза остановились на Ванессе. — Ах... мисс Вейн, — произнёс он, растягивая слова, как будто пробуя их на вкус. — Девочка из приюта. Как мило, что кто-то потрудился приодеть бродяжку в мантию. Драко хихикнул. Ванесса не ответила. Она знала: все Малфои — последователи Темного Лорда. Возможно, даже те, кто убил её мать. Но сейчас — не время. — Мистер Малфой, — кивнул Дамблдор, выплывая из-за стеллажей и не теряя улыбки. — Какое удовольствие видеть вас вне залов Визенгамота. Надеюсь, вы не пытаетесь подсунуть сыну запрещённые книги? Альбус Дамблдор подошёл, как будто просто гулял между полками. В руках он держал «Поэзию маглов XIX века» — с закладкой на стихотворении о любви. — Альбус, — холодно кивнул Люциус и сжал палочку в трости. — Всегда рад видеть вас. Мы просто покупаем книги, директор. В отличие от некоторых, кто тратит деньги Министерства на… благотворительность. — Нет ничего зазорного, чтобы помогать тем, кто находится в трудной ситуации, — улыбнулся Дамблдор. — И я с гордостью выбираю быть рядом с этой юной леди. Альбус положил руку на плечо Ванессы. — Мисс Вейн… Та, кого подобрали в пепелище и вручили Школе, как потерянную сову. Интересно, чьей крови вы на самом деле, раз даже ваше имя вызывает у старых семей… недоумение? — Довольно, Люциус, — вмешался Дамблдор, и в его голосе исчезла вся шутливость. — Некоторые линии родов столь древни, что даже ваши предки не осмеливались о них спорить. Так что если вы не хотите, чтобы я напомнил вам о деле 1897 года, советую вести себя вежливо. — Пойдём, Драко. Здесь пахнет… приютом. — и сморщив свою напыщенную физиономию, Малфои удалились. Когда они ушли, миссис Уизли подошла и крепко обняла Ванессу. — Не слушай его, дорогая. Мы все тебя любим! Даже Фред и Джордж — и они уже спорят, чей портрет ты повесишь в общежитии: их или Мэри-козы! — Не обращай внимания на этих слизеринских змей! Ты — одна из нас! Гарри улыбнулся: — А ты с тех пор как в Хогвартсе — уже лучше половины их предков! Аберфорт, который всё это время молча стоял, держа Мэри за верёвку, вдруг бросил: — Если этот франтоватый чистокровный хлыщ ещё раз пискнет про «приют» — я пущу козу на его плащ. Мэри у нас знатная — в три счёта его разденет. Минерва закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка. Все рассмеялись. Пока Гарри и Рон обсуждали новое издание «Квиддич сквозь века», Минерва и Аберфорт занялись делом. — Я купила вам медный котёл стандартного размера, — сказала Минерва, указывая на покупку. — И дополнительные ингредиенты, — добавил Аберфорт, с сомнением разглядывая купленную банку с «сушёными глазами болотной жабы». — Хотя... лучше возьмём настоящие. У меня в подвале есть запас. — И перо феникса для записей, — сказала Минерва. — Оно не выцветает. — А ещё чернила, которые не стираются проклятиями, — усмехнулся Аберфорт. Когда всё было собрано, Дамблдор подмигнул Ванессе: — А теперь — мороженое. За мой счёт. И не спорьте: я уже вижу, как мистер Флитвик мечтает о том, чтобы вы притащили ему свое новое «Бодроперцовое» — и тепло попрощавшись с семейством Уизли вышли из магазина. Когда всё было куплено, компания вышла на солнечную улицу. Гарри и Рон шли рядом с Ванессой, обсуждая квиддич, Гермиона листала справочник по зельям, а Аберфорт вёл Мэри, ворча: — В следующий раз сами идите. Я — не нянька. Но вечером, когда все толпились у вокзала Кингс-Кросс, он тихо сказал Ванессе: — Если Малфой ещё раз посмотрит на тебя косо — дай знать. Я знаю пару заклинаний, которые не оставляют следов… но очень портят настроение. Альбус , слышавший это, лишь улыбнулся: — Ах, брат мой… даже в заботе ты остаёшься грубияном. — Зато честным, — буркнул Аберфорт. Она больше не «та, кого подобрали», как выразился Малфой. Она — та, за которую готовы встать. Не только друзья. — Несс, твои вещи заберет домовой эльф и доставит в Школу. Если чего-то не будет хватать, напиши мне, я вышлю совой. — Спасибо, Аберфорт! — Несс крепко обняла старика, выражая безмерную благодарность.— Я буду писать тебе! Альбус с грустной улыбкой наблюдал за прощанием своего брата с Ванессой. Мыслями он унесся в тот злополучный день, когда произошла беда в семье Дамблдоров и братья отдалились друг от друга. — Пора на поезд, а то опоздаете, мисс Вейн, — сказал Директор. — До встречи в Хогвартсе! Ванесса, помахав на прощание рукой, убежала за своими друзьями, оставив братьев на едине.

***

А тем же вечером в гостиной Аберфорта состоялся напряженный разговор. Луна висела низко над крышами Хогсмида, окутывая сад серебристой дымкой. Мэри, коза, мирно жевала клевер у забора, а на скамейке у колодца сидели два брата — таких похожих и непохожих одновременно, что казалось, будто их создала магия противоположностей. Альбус держал в руках кружку горячего какао с зефирками. Аберфорт — кружку чего-то тёмного и крепкого. — Ты знал, — наконец сказал Аберфорт, не глядя на брата. — Всё это время. Кто она. Альбус вздохнул. — Не с самого начала. Только после похищения Элоизы. Северус принёс мне её дневник — тот, что она оставила в тайнике у Хогсмидского моста. Там было… всё. И про мать Элоизы. И про ребёнка. И про тебя... — Про меня? — Аберфорт резко повернулся к брату. — Имя Афелия Падмунт тебе о чем-нибудь говорит? — Альбус внимательно посмотрел на него сквозь очки половинки. — Афелия..? Да, я встречался с одной удивительной девушкой в молодости. Но что все это значит? — После вашего расставания она родила девочку и назвала её Элоизой. Ты так обидел её, что она не захотела тебе говорить о ребенке. — Почему ты не сказал мне раньше? — голос Аберфорта был тихим, но в нём звенела обида. — Я имел право знать, что у меня есть дочь! — Ты не знал её, Аберфорт, — мягко возразил Альбус. — Элоиза выросла в далеке. А когда Темный Лорд узнал о её связи с родом Вейн, Афелия наложила заклятие Тайны. Она не хотела, чтобы её ребёнок стал пешкой в чьих-то играх. Но до Элоизы всё равно добрались. Том изнасиловал её, пытаясь заполучить артефакт Вейнов. И она забеременела. Мой шпион докладывал о планах расправиться с последней наследницей. Но Элоиза не хотела, чтобы её дочь была оружием в его руках и обратилась ко мне за помощью… — он не произнёс имя, но оба поняли. — Значит она его кровь, — горько сказал Аберфорт. — Ты видел, как она вызывает щит? Это не просто защита. Это… магия предков, но с оттенком чего-то тёмного. Я чувствую это. Даже Мэри чувствует. — И всё же она выбрала свет, — ответил Альбус. — В самый решительный миг. Когда Квиррелл коснулся её щита — он не просто сгорел. Он рассыпался. Потому что магия Ванессы не терпит тьмы, даже если та — часть её самой. Он повернулся к брату. — Ты думаешь, я не боюсь? Я боюсь каждый день. Но страх — плохой советчик. А Ванесса… она не повторяет его путь. Она переписывает его. Аберфорт помолчал. Потом тихо спросил: — А если однажды тьма внутри неё проснётся? Если она… потеряет контроль? — Тогда мы будем рядом, — сказал Альбус. — Как семья. Потому что именно этого она никогда не имела — и именно это ей нужно больше всего. Я не смог уберечь Ариану, но сделаю все возможное, чтобы с этой девочкой ничего не случилось. Он сделал глоток какао. — Ты знаешь, откуда у неё эта способность к зельям? Не только от Элоизы. У Марксов — древний дар: они чувствуют жизненную силу в ингредиентах. А у нас, Дамблдоров — способность к преображению страдания в свет. Ванесса — союз этих двух начал. И потому её магия… живая, бушующая. Она не подчиняется формулам. Она слушает сердце. Аберфорт посмотрел на окно второго этажа — там, за занавеской, еще день назад спала Ванесса, а её филин Арчи сидел на подоконнике, как страж. — Она спрашивала меня сегодня, — сказал он, — помню ли я как выглядела её мать. — А ты? — Да, да... Её глаза, небесно-голубые, смотрящие прямо в душу. Такие же, как у Ванессы. Он замолчал, потом добавил: — Я не хочу её терять, Альбус. Ни её, ни… ту семью, что у нас осталась. — Тогда не теряй, — тихо сказал Альбус. — Просто будь рядом. Она однажды узнает всю правду о нём… и о себе. Особенно тогда. Братья сидели молча. Луна поднялась выше. Где-то вдали ухнула сова. — Ты всё ещё считаешь, что я ошибся, не сказав тебе раньше? — спросил Альбус. — Да, — ответил Аберфорт. — Но… спасибо, что привёл её ко мне теперь. — Не я привёл, — улыбнулся Альбус. — Она нашла нас сама. И в этом была вся правда. Ванесса Вейн была не просто наследницей тьмы. Она была одной из Дамблдоров. Но пока ей рано об этом знать.