Переписывая судьбу

Вагон был наполовину пуст, но уютен: солнечный свет пробивался сквозь запотевшие окна, а в коридоре доносился смех и стук колёс по рельсам. Ванесса, Гермиона и Джинни сидели напротив друг друга, разложив учебники и пакеты с пирожками, которые миссис Уизли впихнула Джинни на прощание. — Ты уверена, что не видела их на перроне? — тревожно спросила Гермиона, в третий раз проверяя часы. — Ни Гарри, ни Рона? Может, они опоздали? — Мама сказала, что папа починил «Форд»… — пробормотала Джинни, краснея. — Может, они… поехали на нём? Гермиона ахнула. — Нет! Они не посмели бы! — А если посмели? — Ванесса улыбнулась, вспомнив летние вечера у камина. — По мне, лучше полёт на машине, чем слушать, как Пивз поёт «Хоровод с привидениями». Но тревога в глазах подруг не исчезла. Ванесса положила руку на колено Гермионы. — Они приедут. Гарри не пропустит начало года. Даже если ему придётся прилететь на метле… или на спине Мэри. — Кто такая Мэри? — удивилась Джинни. Гермиона тут же наклонилась вперёд. — Это волшебная коза моего опекуна, — с весельем ответила Несс. — Кстати! В Косом переулке я видела тебя с тем… стариком. В потрёпанной мантии, с козой! Он ругался на продавца перьев! Кто он такой? Ванесса замялась на мгновение. Потом улыбнулась — мягко, с теплотой. — Это… мой опекун. Аберфорт. Он держит трактир в Хогсмиде — «Кабанья голова». Самый ворчливый, но самый добрый человек, которого я знаю. — Он твой опекун? — переспросила Гермиона, глаза её расширились. — Но… а приют? Мы думали, ты… — Приют сгорел, — тихо сказала Ванесса. — А он… принял меня. Без лишних слов. Просто дал крышу над головой, котёл и корзину яблок. А потом научил меня печь пирожки, варить зелья и отличать настоящую драконью чешую от подделки. Гермиона смотрела на неё, как на загадку. — Он… похож на профессора Дамблдора? Ванесса чуть не поперхнулась. — Что? Нет! Вообще! У него борода — как у тролля, а манера говорить — как у разгневанного гоблина! Но… — она понизила голос, — он помнит мою маму. И… сберег кое-что из её вещей... Джинни тихо спросила: — А он знает… про твоё происхождение? Ванесса кивнула. — Теперь — да. Сначала он злился, что ему приходится со мной возиться. А потом… стал опекать. Даже пообещал пустить козу на мантию Люциуса Малфоя. Представляешь? Гермиона рассмеялась, но тут же стала серьёзной. — Ты счастлива? — Да, — ответила Ванесса, глядя в окно, где мелькали золотые поля. — Впервые за всю жизнь. У меня есть дом. Есть… семья. Даже если она состоит из одного ворчливого старика, козы. Она повернулась к подругам. — А ещё у меня есть вы. Гермиона крепко сжала её руку. — И мы всегда будем с тобой. Даже если Гарри и Рон приедут верхом на гиппогрифе. В этот момент дверь вагона с грохотом распахнулась. Все вздрогнули. Но это был не Гарри. Это была Полумна Лавгуд, с бусами из кроксионов и журналом «Придирка» в руках. — Привет! — сказала она мечтательно. — Я искала вагон, где нет ниффлеров. Они вчера украли мой плащ. И, кажется, твоего филина, Ванесса. Я видела Арчи в вагоне еды — он торгуется с кондуктором за куриное бедро. Ванесса засмеялась. — Вот и мой второй дом — Хогвартс. Но взгляд её всё же скользнул к окну. Где-то в небе, может быть, летела машина. И внутри — два друга, которые тоже возвращались домой. — Гарри тоже не отвечал тебе всё лето? — поинтересовалась у Гермионы Несс. Купе замерло в напряжённой тишине. Даже Полумна перестала листать «Придирку» и уставилась на Гермиону большими, круглыми глазами. — Да, это все проделки домового эльфа. — Домовой эльф? — переспросила Ванесса, нахмурившись. — Тот самый… в наволочке? — Да! — кивнула Гермиона, сжимая пальцами край скамьи. — Он появился в доме Дурслей этим летом. Гарри едва успел рассказать мне в Косом переулке, пока миссис Уизли не увела его покупать книги. Добби умолял его не возвращаться в Хогвартс. Говорил, что здесь опасно. Что кто-то хочет навредить ему. И… он перехватывал все письма. Ни одно не дошло. — Вот почему Гарри не отвечал! — воскликнула Джинни, побледнев. — Мы думали… мы думали, он нас забыл! — Нет, — тихо сказала Ванесса. — Он не мог ответить. Она задумалась. Домовые эльфы не просто так нарушают законы магии — особенно те, кто служит древним семьям. Они не врут. Они предупреждают. — Если Добби говорит, что в Хогвартсе опасно… значит, он знает что-то, чего не знаем мы, — сказала она. — Но почему он уверен, что Гарри не должен приезжать? Может, он боится не за него… а за школу? Гермиона нахмурилась. — Ты думаешь, Гарри — как… катализатор? Что его присутствие вызовет беду? — Или, может, наоборот, — медленно произнесла Ванесса. — Его присутствие — единственное, что остановит беду. А Добби просто боится, что Гарри пострадает. Полумна кивнула, как будто это было очевидно. — Эльфы слышат, как стены шепчут. Особенно стены Хогвартса. Все обернулись к ней. — Ты что-то знаешь, Полумна? — спросила Джинни, чуть дрожа. — Только то, что папа писал в «Придирке»: в школе есть каменная змея, которая может убить взглядом. И она спит… пока не услышит голос, который разбудит её. Гермиона побледнела. — Это… это же легенда! — А если нет? — тихо сказала Ванесса. — Если Добби знает, что это… реальная угроза? В вагоне повисла тяжёлая тишина. За окном пролетали холмы, но никто не смотрел на них. Все думали об одном: если Гарри и Рон не приехали… если Добби всё это устроил… значит, что-то уже началось. — Нам нужно быть готовыми, — сказала Ванесса, сжимая палочку под мантией. — Не просто к урокам. А к тому, что скрыто в Хогвартсе. — И к тому, — добавила Гермиона, — что Гарри, возможно, уже в беде. В этот момент Арчи влетел в вагон, держа в клюве куриное бедро и свиток. Ванесса узнала почерк Гарри. — Это от него! — она схватила письмо. Внутри было всего две строки:

«Мы в беде. Машина в резалась в Гремучую иву. Рон отбил себе спину. Ждите нас в Хогвартсе — приползем. Не говорите про Добби никому. Он не враг. — Г.»

Ванесса передала записку Гермионе. Та прочитала — и сжала кулаки. — Они живы. — Но кто-то не хотел, чтобы они приехали, — сказала Ванесса. — А Добби… пытался их спасти. — Тогда мы должны спасти всех, — твёрдо сказала Гермиона. Поезд мчался вперёд, к замку, полному тайн. А девочки — к своему второму году… и очередной войне со тьмой.

***

Туман вился над озером, как призрак, а ветер гнал по земле мокрые листья. Ванесса и Гермиона бежали по тропинке, сердца колотились в унисон — не от страха, а от тревоги. Письмо Гарри жгло в кармане, как уголь. — Они не могли просто так исчезнуть! — задыхаясь, сказала Гермиона. — Если машина врезалась в Гремучаую иву и их ударила… Рон мог сломать позвоночник! — Он жив, — коротко ответила Ванесса. — Я чувствую. Они живы. Они уже были в десяти шагах от дерева — того самого, что с яростью молотило ветвями всё, что приближалось, — когда из тени выступила чёрная фигура. — Как трогательно, — произнёс профессор Снейп, скрестив руки. — Две благородные гриффиндорки мчатся спасать своих героев… нарушая комендантский час, правила безопасности и, похоже, все мои уроки по здравому смыслу. Гермиона остановилась, задыхаясь. — Профессор, Гарри и Рон — они… — Я знаю, что они, — перебил Снейп, и в его голосе не было обычной ядовитости — только ледяная строгость. — Мадам Помфри уже осматривает мистера Уизли. Несколько ссадин. Мистер Поттер — в удовлетворительном состоянии, если не считать, что он считает «Форд» подходящим транспортом для мага. Он сделал шаг вперёд. — А вы… вы думали, что никто не заметит, как вы убегаете из замка в ночь, когда домовые эльфы доложили о нанесенном Школе ущербе? Ванесса замерла. — Вы… знаете про...? — Директор знает, — холодно ответил Снейп. — А я знаю, что вы, мисс Вейн, не должны были вмешиваться. Особенно после всего, что произошло в прошлом году. Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то — не подозрение, а предупреждение. — Если кто-то в этом замке решит, что вы — угроза… или, хуже того, ключ, — вы станете мишенью. Не только для врагов. Но и для тех, кто считает, что «лучше перестраховаться». Гермиона хотела возразить, но Ванесса схватила ее за руку, прося молчать. — Мы просто хотели убедиться, что они живы, — тихо сказала она. — Больше ничего. Снейп долго смотрел на неё. Потом вздохнул — почти неслышно. — А теперь марш на ужин, мисс, — бросил он через плечо. — И если вы ещё раз выйдете за пределы замка без разрешения — я заставлю вас варить Зелье от головной боли для всего персонала Хогвартса. По памяти. Когда он исчез в тени, Гермиона прошептала: — И… что это было? — Не знаю, — ответила Ванесса. — Но лучше нам его не сердить. Они медленно пошли обратно к замку. В окне больничного крыла уже горел свет. Где-то внутри — Гарри и Рон. Живые. Целые. А в их душах — новая тревога. Потому что если Снейп, Снейп, предупреждает — значит, буря уже на пороге.

***

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на знамёна с львами. Ванесса и Гермиона сидели у окна, когда дверь с грохотом распахнулась — и ворвались Гарри и Рон, взъерошенные, мокрые, с грязью на мантиях и сияющими глазами. — Вы живы! — выдохнула Гермиона и бросилась к ним, но тут же нахмурилась. — Вы сошли с ума?! — Не мы! — запыхавшись, воскликнул Рон, плюхаясь в кресло. — Проход на вокзале закрылся! Прямо перед нами! Мы стояли как дураки, а поезд ушёл без нас! — Мы думали, вас похитили! — сказала Джинни, выглядывая из-за спинки дивана. Гарри улыбнулся, но в его глазах ещё теплился адреналин. — Тогда Рон предложил… ну, вы знаете… машина. Она магическая. Решил, что можно… — Я сказал: «Полёт — лучший способ начать год!» — гордо сказал Рон, хихикая, несмотря на боль в спине. — А потом мы гнались за поездом! Сто двадцать миль в час! Арчи нас чуть не догнал! — И что же случилось у Хогвартса? — спросила Ванесса, подавая Гарри кружку горячего какао. — Гремучая ива, — мрачно ответил Рон. — Она нас заметила. И начала махать ветвями, как будто мы ей долг должны! Машина врезалась… и начала сама выталкивать нас наружу! Как будто злилась! — А потом, — добавил Гарри, — появился Снейп. С фонарём. И лицом, как будто мы убили его любимую пиявку. — Он орал! — воскликнул Рон, с жаром размахивая руками. — Сказал, что мы — «безмозглые самовлюблённые выскочки», что машина — «позор для магического транспорта», и что он лично закопает нас рядом с ней, если мы ещё раз посмеем… то отчислит нас... — Остановись, Рон, — улыбнулся Гарри. — Но самое страшное было не это. — А что? — спросила Гермиона. — Потом пришли профессор Макгонагалл и Дамблдор. Все замерли. — Они… злились? — тихо спросила Джинни. — Макгонагалл — да, — кивнул Гарри. — Сначала. Сказала, что это «самое безрассудное, глупое, безответственное…» — он запнулся, — ну, вы поняли. А потом… — А потом Дамблдор посмотрел на нас, — продолжил Рон, — и вдруг засмеялся! — Не просто так, — уточнил Гарри. — Он сказал: «Альберт Суливан в своё время прилетел в Хогвартс на драконе. Вы хотя бы использовали машину». — И… что с отчислением? — спросила Ванесса. — Никакого отчисления! — воскликнул Рон. — Дамблдор сказал: «Наказание — это урок». Но… Макгонагалл отправила на исправительные работы. — И машина исчезла, — сказал Гарри тихо. — Уехала сама в Запретный лес. И, по словам Хагрида, теперь она… одичала. — Представляю, как она будет пугать первокурсников! — засмеялась Джинни. Ванесса улыбалась, но в душе шевелилась тревога. — А Добби? — спросила она. — Вы рассказали Дамблдору? Гарри покачал головой. — Нет. Он был в кабинете, когда мы пришли. Гермиона вздохнула. — Значит, правда. В этом году что-то начнётся. И Добби пытался тебя предупредить. — Тогда мы будем готовы, — сказал Гарри, глядя на друзей. — Все четверо. — Пятеро, — поправила Джинни. — Да, пятеро, — тихо добавила Ванесса, глядя в огонь. За окном ветер зашуршал листьями. Где-то в глубине замка, в стенах, что помнили тысячу тайн, что-то пробудилось. Но в гостиной Гриффиндора — было тепло. И пока они были вместе, тьма не имела шансов.

***

Их первый урок Защиты от Тёмных Искусств. С Златопустом Локонсом. Хуже не придумаешь. Класс был обставлен с претензией на роскошь: зеркала в позолоченных рамах, портреты самого профессора Локонса в разных эпохальных позах и воздух, пропитанный сладковатыми духами. Сам Златопуст Локонс, в пышной мантии цвета лаванды, кокетливо поправлял завиток у виска, оглядывая учеников с выражением благосклонного снисхождения. — Добро пожаловать на лучший курс, который вы когда-либо посещали! — провозгласил он, сверкая белоснежными зубами. — Я, Златопуст Локонс, обладатель Пятидесяти раз Ордена Мерлина, автор бестселлеров и победитель в номинации «Самый обаятельный маг года»… — …семь лет подряд! — подхватила Гермиона, сияя, как новый галеон. Ванесса, сидя за партой рядом с Гарри, только закатила глаза. В её ушах всё ещё звучал голос Снейпа: «Напыщенные глупцы — худшая угроза магическому миру. Они не убивают напрямую… но делают это через идиотизм». — Сегодня мы изучим докси! — восторженно объявил Локонс. — Опасные, но такие очаровательные создания! Он щёлкнул пальцами, и из клетки вырвалась стая маленьких, крылатых тварей с острыми клыками и жалящими хвостами. — Не волнуйтесь! — крикнул он, отступая к двери. — Они просто играют! Позвольте им выпустить пар! Это полезно для их самооценки! — Он что, сошёл с ума?! — выкрикнул Рон, отпрыгивая от парты, куда докси уже вонзила хвост. Класс погрузился в хаос. Докси жалили, царапали, сбивали книги, пищали, как злые комары. Гермиона, несмотря на укусы, пыталась читать инструкцию из книги Локонса: — «Если докси нападает, важно сохранять спокойствие и… ой!» — она вскрикнула, когда одна из тварей укусила её за нос. Ванесса, не теряя времени, резко выкрикнула: — Ventus Repello! — учебники, что ей дал Аберфорт весьма пригодились. Порыв ветра сдул докси к потолку, давая ребятам передышку. — Гермиона, Fumos! — крикнула она. Гермиона, поняв, мгновенно подхватила: — Fumos! Густой дым заполнил класс. Докси, дезориентированные, начали метаться и постепенно устремились к открытому окну — туда, откуда доносился свежий воздух и запах диких цветов, привлекательный для них. Через минуту класс опустел. Только Локонс, стоя в коридоре, аплодировал: — Превосходно! Вы все проявили… ну, как бы это сказать… инициативу! Я обязательно упомяну это в своей следующей книге: «Мои маленькие герои и их борьба с докси»! — Он даже не помог! — возмутился Гарри. — Он даже не палочкой махнул! — добавил Рон, вытаскивая жало из уха. — Все садитесь, садитесь, сейчас мы будем проверять ваши теоретические знания. С практикой вы справились превосходно. Ванесса чувствовала злость на безмозглого профессора. Златопуст Локонс, облачённый в новую мантию лавандового цвета, парил между партами, раздавая открытки с собственным портретом и томиком «Улыбнитесь, магия любит вас!». — А теперь, мои прекрасные ученики, — воскликнул он, останавливаясь у парты Ванессы, — давайте обсудим важнейший аспект магической безопасности: как сохранить блеск мантии после боя с вампиром! Ведь даже в битве вы должны оставаться... привлекательными! Гермиона тут же подняла руку: — Профессор, а как насчёт настоящих защитных заклинаний против вампиров? В «Тёмных Силах: Руководстве для продвинутых» говорится о… — О, милая мисс Грейнджер! — перебил Локонс, сверкая зубами. — Теория — это прекрасно! Но разве вы не согласны, что стиль — это уже половина победы? Он повернулся к Ванессе. — А вы, мисс Вейн? Какой цвет мантии вы бы выбрали для боя с вампиром? Бирюзовый? Или, может, нежно-розовый? Я слышал, розовый их смущает! В классе засмеялись. Но Ванесса не улыбнулась. Она медленно подняла глаза. — Профессор, — сказала она спокойно, но с ледяной чёткостью, — если я когда-нибудь встречу вампира, то первым делом не буду думать о цвете мантии. Я подумаю, как не умереть. А потом — как спасти других. И если вы считаете, что в бою важнее выглядеть «мило», чем быть живым — возможно, вам стоило остаться писать книжки, а не учить нас защите. Тишина ударила, как заклятие. Класс замер в предвкушении. Ванесса высказала то, о чем думал практически весь класс. Локонс моргнул. Улыбка дрогнула. — Мисс Вейн! Такое поведение… неуместно! — Неуместно — выпускать докси и не помогать ученикам, — парировала она. — Неуместно задавать вопросы, которые не имеют отношения к защите. И уж точно неуместно считать, что магия — это шоу для фанаток. Гермиона ахнула. Рон чуть не подавился чернилами. Даже Малфой на секунду перестал ухмыляться. Локонс побледнел под загаром. — Пять очков с Гриффиндора! И запись в журнал за неуважение! — Запишите, — спокойно сказала Ванесса. — Только знайте: если однажды в этом замке случится настоящее зло — вы не спасёте нас своими улыбками. А мы — не будем ждать, пока вы выберем подходящую мантию. Она взяла книгу и вышла из класса — не в знак протеста, а просто потому, что больше не могла молчать. Покинув класс, она раскрыла записку, что получила перед занятиями:

«Сегодня, семь вечера. Подземелья. Не опаздывайте. — С. Снейп»

***

Ванесса вошла, держа в руках котёл и список ингредиентов. Снейп стоял у стола, листая журнал «Поткин и Плесень». — Опоздали на двенадцать секунд, — бросил он, не поднимая глаз. — Учитывая, что вы еще и с Гриффиндора, это… удручающе. — Простите, профессор. Меня укусил Докси на уроке Защиты и мадам Помфри не отпускала из больничного крыла пока не выпью зелье. На губах Снейпа мелькнула тень усмешки. — Ах да, Защита с Локонсом. Надеюсь, вы не сказали ему, что его прическа выглядит как у тролля, одетого в перья? — Удержалась, — сухо ответила Ванесса. — Жаль, — хмыкнул Снейп. — Это была бы самая честная фраза за весь его курс. И они оба, почти незаметно, улыбнулись. Снейп долго смотрел на неё. — Сегодня вы будете варить Зелье Лунного Покоя. Уровня пятого курса. И если я увижу, что вы пытаетесь экспериментировать вместо того, чтобы строго соблюдать рецептуру, я заставлю вас переписать все труды Аристона Молчаливого от корки до корки. — Да, сэр. Он подошёл к шкафу, достал редкие ингредиенты — лепестки лунного цветка, крылья стрекозы, порошок из чешуи серебряной змеи. — Ваша мать варила это зелье, чтобы успокоить магию в тех, кто слишком близко подошёл к тьме, — сказал он тише. — Возможно, однажды вы сварите его для себя. Ванесса кивнула, сердце сжалось. — Вы… будете со мной заниматься? Даже после… того, что было? Снейп отвернулся к котлу. — Я дал обещание. И, в отличие от некоторых «знаменитостей», я его держу. Он помешал зелье палочкой. — Начинайте. И помните: зелья любят точность. Ванесса улыбнулась. Снейп, опершись на край своего стола, наблюдал. Потом, как бы между делом, спросил: — Так что же вы варили в «Кабаньей голове»? Помимо зелий, из-за которых, по словам Флитвика, он впервые за двадцать лет не видел во сне экзаменационные листы с исправлениями от Минервы? Ванесса чуть не улыбнулась. Она знала, что он наслаждается возможностью поддеть её — и одновременно проверяет. — Зелье от головной боли, — ответила она, не отрываясь от котла. — И «Сон без сновидений». И «Бодроперцовое». — Ах, да, — протянул Снейп, подходя ближе. — Флитвик назвал его «чудом, сотканным из сострадания и точности». Он остановился рядом, скрестив руки. — Сострадание? В зелье? Мисс Вейн, вы, несмотря на все мои усилия, всё ещё пытаетесь экспериментировать с магией? Это может плохо для вас закончиться... Ванесса не ответила. Она чувствовала, что он одобряет, но не отчихвостить ее он не мог.

***

Холодный ветер с озера хлестал по лицу, как предупреждение: зима уже наступает. Оливер Вуд, с блестящими глазами и распечатанным планом тренировки, стоял у ворот стадиона, гордо демонстрируя команде Гриффиндора — особенно Гарри — новый график упражнений. — Мы начнём с упражнения «Смертельный змей»! — объявил он. — Гарри, ты должен поймать Снитч, летая вниз головой! Но едва Гарри сел на свою метлу «Нимбус 2000», как на стадион ввалилась вся команда Слизерина — во главе с Драко Малфоем, с новыми метлами. — «Комета-260»? — фыркнул Вуд. — Нет, подожди… это же «Нимбус 2001»! — Ага, — ухмыльнулся Малфой, демонстрируя новейшую метлу. — Отец купил их всей команде. Лучшие метлы на рынке. Специально, чтобы мы снова показали Гриффиндору, кто здесь лучше. — А заодно и напомнили, чьи карманы тяжелее, — сухо сказала Ванесса, скрестив руки. Малфой повернулся к ней. — О, если это не Вейн — та самая приютская девчонка, которую подобрали, как котёнка. Ты вообще умеешь летать? Или только варить зелья для старых ведьм? Гарри уже начал заводиться, готовый вступить в перепалку, но Гермиона опередила всех. — Малфой, — сказала она чётко, с ледяным спокойствием, — метла не делает из тебя лучшего ловца. Умение — да. А у тебя, судя по прошлому сезону, его столько же, сколько у тролля — манер. — И кстати, — добавила Ванесса, глядя прямо в глаза Драко, — твой отец может купить тебе всё, что угодно. Но талант — не продаётся. Даже за золото, Малфой. Малфой покраснел. — Вашего мнения никто не спрашивал, поганые грязнокровки! Вся команда Гриффиндора кинулась на него с кулаками. Флинт метнулся прикрыть его от Фреда и Джорджа. Алисия разразилась гневной тирадой о подлых слизеринцах, не имеющих за душой ничего кроме своей чистой крови. А Рон...Рон схватился за свою испорченную Гремучей Ивой палочку и прокричал: — Ешь слизней! — но эффект оказался другим. Заклинание отскочило в самого Рона и тот упал. Из его рта начали вылезать слизни. Слизеринцы зашипели. Слова Малфоя ещё висели в морозном воздухе — «приютская девчонка, подобранная, как котёнок» — когда тень у края стадиона двинулась. — Мистер Малфой, — раздался ледяной голос, от которого даже ветер, казалось, замер. — Неужели ваш отец забыл научить вас элементарным манерам? Или вы считаете, что имя Малфой даёт вам право оскорблять других учеников? Все обернулись. Снейп стоял у ворот, чёрная мантия колыхалась на ветру, как крыло хищной птицы. Взгляд его был прикован к Драко, и в нём не было ни тени обычной снисходительности к Слизерину. Малфой побледнел. — Профессор, я просто… — «Просто»? — Снейп понизил голос, но каждое слово звучало, как удар хлыста. — Вы назвали мисс Вейн «приютской девчонкой». Ваш же род, мистер Малфой, хоть и богат, имеет… пятна в истории, которые даже золото не отмоет. Он резко повернулся к команде Слизерина. — И знайте: если хоть один из вас повторит хоть слово из этой глупой хвастовни — вы проведёте остаток года, драя волшебные котлы у меня в кабинете. Тишина. Даже ветер стих. Снейп подошёл к Ванессе. На мгновение его взгляд изменился почти незаметно. — Мисс Вейн. Мисс Грейнджер. Прошу прощения за… неуместное поведение моего факультета. — Спасибо, профессор, — тихо сказала Ванесса. Он коротко кивнул и, не глядя больше на Слизерин, отошёл в тень. Малфой стоял, опустив голову. Его «Нимбус 2001» больше не казался символом превосходства — только пустым блеском. Ванесса и Гермиона поставили Рона на ноги и повели в сторону избушки Хагрида. Снейп наблюдал из тени. Он помнил чего ему стоило это оскорбление. Грязнокровка.