«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      — Мы на месте.       Большой песчаный пляж встречает их бьющим в нос ароматом морской свежести, ласкающим слух шумом волн и редкими криками парящих над гладью воды чаек. Дакуавис первым останавливает своего резвого вороного коня, запряжённого в небольшую четырёхколёсную повозку с самодельной крышей из натянутого на каркас тента, учтиво позволяя огненно-рыжей лошади Дрима пройти чуть вперёд.       — Тогда, остановимся прямо здесь? — Сапнап ловко спрыгивает с молодой тёмно-серой кобылки, а затем, ласково погладив по мордочке, угощает её сахарком и как бы невзначай поправляет вплетённые в лохматую гриву красивые алые ленты. Приласкав свою любимицу, он поднимает глаза на друзей. — Чуваки, мне Гогса будить?       Кажется, парни, слишком поглощённые атмосферой огромного пляжа, не слышат, а потому Сап, в поисках места, куда бы лучше воткнуть забор для привязки лошади, подходит к повозке и решает вновь повторить вопрос, но на этот раз чуть громче.       Пока Сапнап приматывал вощёный поводок к заборчику, Дрим и Дакуавис за тихими беззаботными разговорами уже успевают сделать несколько больших шагов по направлению к усыпанному ракушками берегу, видимо, так и не вспомнив о мирно спящем под тенью тента четвёртом спутнике. Сап хочет уже распрячь коня, но вдруг задумывается, что, если отошедшие в сторону друзья на самом деле осматриваются, где лучше разложить лагерь. Тогда, может, стоит повременить с созданием стоянки и подогнать припасы поближе? Джордж просил не трогать его, пока не прибудут на место — и что теперь, просто так отрывать его ото сна? Несколько растерявшийся Сапнап, возмущённый, что его игнорируют, не сдерживается и кричит во весь голос:       — Мне будить Джорджа или нет, я спрашиваю?!       Не проходит и минуты, как из повозки внезапно высовывается проворная рука и стукает его наотмашь по затылку, вмиг заставляя болезненно зашипеть. Потирая ушибленное место, Сап с игривым хихиканьем невольно сгибается под свирепым взором выглядывающего из-за горы сундуков раздражённого НотФаунда:       — Ой, а ты чего, уже проснулся? Как спалось, Гоги?       — Потрясающе, пока ты не начал орать. — Судя по взлохмаченным волосам, отсутствию очков и помятому воротнику всегда идеально выглаженной рубашки, парень всю дорогу до пляжа действительно крепко спал, убаюканный нежным покачиванием повозки, цокотом копыт и мерным стуком больших колёс по неровной тропе. Что же, всё как Дрим и говорил: раньше одиннадцати Джорджа лучше не тревожить. А если, всё-таки, нужно потревожить с утра пораньше, как, например, сегодня, то жизненно необходимо позволить ему добрать ценнейшие часы сна в дороге — обычно достаточно просто тихо везти и не кантовать, в противном случае, придётся выслушивать тихое возмущённое ворчание на протяжении всего пути.       Нарочно игнорируя стоящего рядом с недовольной миной шумного товарища (по его скромному мнению, получившего по заслугам), НотФаунд с нотками мягкой лености в слегка сонных движениях аккуратно спускается с повозки и, зажмурившись от ударившего в глаза солнца, картинно потягивается. Сладко зевнув, он надевает любимые круглые очки в белой оправе, а после обращается к подошедшим посмотреть на переполох спутникам:       — Ну что, мы уже приехали?       Простенький лагерь оказывается возведён до неприличия быстро, и дело ведь даже не в количестве рук. Усталость после недолгой дороги легко отступает, едва стоит проникнуться атмосферой идеального выходного. Приятная синева безоблачного неба, ласкающие кожу тёплые лучики солнца, шум морской пены, щекочущий стопы песок и, конечно, что может быть лучше сладостного предвкушения весёлых посиделок с костром под звёздами? В последнее время они слишком много работали над сервером, слишком много тревожились — как же хорошо, что у Дакуависа оказалось припасено такое прекрасное место на берегу моря, где точно можно хорошенько расслабиться, покачиваясь на волнах, погреться на солнышке под аккомпанемент тихого рокота неторопливых волн или же, вдоволь набегавшись по песку, брызгаться водой сколько душе угодно, а затем и вовсе включить музыку и танцевать до самого рассвета. Что-то подсказывает, словно сегодня они точно планируют выполнить абсолютно всё из этого нескромного списка развлечений.       Дак ещё раз осматривает лагерь, с улыбкой пробегаясь глазами по суетящимся возле палаток друзьям. Его пристальный взгляд вполне предсказуемо останавливается на Дриме; парень кивает головой самому себе, приводя мысли в порядок. Он глубоко вдыхает приятный морской воздух и, зарывшись пальцами в тёмно-фиолетовые кудри, аккуратно зачёсывает набок растрёпанные шутливым ветерком волосы. Сегодня действительно прекрасный день. Достаточно прекрасный, чтобы привести в исполнение свой хитроумный план.       Проведя в солёной воде добрых полдня, они наконец возвращаются на берег. Дакуавис помнит, что в последний раз приходил сюда в полном одиночестве, дабы как следует поупражняться в скорости плавания и отточить навыки подводного сражения, а после, естественно, дать телу хорошенько отдохнуть, лёжа на песке под убаюкивающую колыбельную моря. Абсолютно потерявшийся в вихре собственных противоречивых чувств касаемо великого плана отмщения, он порой тратил бесконечные часы на раздумья, наблюдая за кружащимися над головой чайками. За короткое время этот маленький пляж стал для него убежищем, где, пока никто не видит, можно быть чуть честнее со своими мыслями. Так странно: место, которое раньше казалось таким пустым и уединённым, теперь выглядит куда ярче с этими красочными палатками посреди песка и льющейся тихой музыкой из обклеенного смешными наклейками проигрывателя, а раскиданные то тут, то там вещи действительно сумели вдохнуть жизнь в этот будто отрезанный от остального мира прибрежный чанк. Дак, честно говоря, уже и забыл, насколько может быть весело проводить время в компании друзей — все последние недели они трудились не покладая рук помогая с обработкой данных. Но даже так, работая в команде, кажется, до сих пор не придвинулись к разгадке, какая именно ошибка привела к глобальной проблеме с регенерацией. Созданные системой длинные отчёты, состоящие полностью из бесконечных строк кода, так и не сумели дать точного ответа на этот вопрос. Пару дней назад Дрим сказал, что необходимо рыть глубже, и пообещал позвать их, когда придумает новую стратегию. Дакуавис помнит, как прошлой ночью, проходя мимо его комнаты, не сдержался, чтобы не заглянуть в щель приоткрытой двери, и ужаснулся, увидев, как соперник сидит в кресле, обречённо закрыв лицо руками. Его чуть ли не в комок сжавшуюся сгорбленную фигуру мрачно очерчивал приглушённый свет мониторов — Даку стоило просто титанических усилий отвернуться и поспешить к себе наверх. На следующий день спидраннер явился к позднему завтраку как ни в чём не бывало, однако, охотник так и не сумел выкинуть ту пугающую сцену из головы. Парню казалось, будто он нечаянно стал свидетелем чего-то кошмарного, совершенно неправильного; абсолютно бессовестно заглянул за кулисы — туда, куда Дрим не пускает даже самых близких друзей. Дакуавис не стал рассказывать кому-либо об увиденном. Если администратор и скрывает от них какую-то тайну, он сделает только хуже, решив подначить Сапнапа и Джорджа устроить настоящий допрос. Как заботливый заклятый враг, Дак уверен, что обязан наконец вмешаться — теперь он отчётливо чувствовал, словно просто не предпринимать попыток убить противника, пока тот не вылечит руку, точно недостаточно. Так и родилась идея собрать всех поехать на пляж: охотник надеется, что море, солнце и песок смогут хоть немного помочь всем расслабиться. Последнее, чего хочет Дакуавис, это чтобы главный соперник скончался от нервного истощения прежде, чем он успеет ему отомстить.       И именно поэтому, когда Сап предлагает партию в волейбол, Дак как никогда вовремя одёргивает явно растерявшегося при попытке незаметно перевязать больное запястье Дрима, предлагая сплавать к ближайшему коралловому рифу. Причина оказывается более чем убедительной: надо ведь всё-таки искупить вину перед Джорджем за тот случай с кастрюлей. Дакуавис рассказывает, что когда-то видел здесь очень красивую тропическую рыбу с редкой чешуёй цвета индиго. А учитывая, что НотФаунд недавно, вроде, увлёкся изучением редких видов мобов, возможно, ему понравится такой необычный презент с особенной рыбкой особенного оттенка. Предусмотрительно сообщив Сапнапу о своём плане, они ретируются, оставив теперь уже соучастника грандиозного сюрприза следить за ничего не подозревающим Гоги, который, кажется только рад спокойно полежать с книжкой под зонтиком вместо жаркой партии в волейбол.       Дак искренне удивляется тому, насколько же просто выходит затащить спидраннера на эту миссию: они выпивают зелья подводного дыхания и без лишних вопросов начинают поиск подарка для Джорджа. Солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды, играют белыми бликами на песчаном дне. Магия зелья позволяет спокойно разговаривать даже находясь среди плавно покачивающихся в такт ленивому течению водорослям; играя в прятки с рыбками в этом причудливом морском лесу, они весело перекидываются шутками, попутно путаясь руками в пышных листьях высокой ламинарии. За короткими разговорами Дрим не замечает, как они постепенно отдаляются от берега, с каждой минутой погружаясь всё глубже и глубже. "Приключение на пять минут" быстро перерастает в долгую подводную экскурсию — Дакуавис, усиленно закидывая своего спутника различными вопросами о морских мобах, мягко и ненавязчиво уводит его всё дальше в море. Заметив летящие к поверхности пузырьки воздуха, которые исходят от магмовых блоков на дне ближайшего разлома, охотник останавливается. Сейчас или никогда.       Парень достаёт из поясной сумки новые пузырьки с зельями подводного дыхания и отдаёт одно из них спидраннеру, но тот, уже рефлекторно протянув руку, вдруг замирает в сомнениях. Обновив действие зелья, он внимательно осматривается по сторонам и внезапно понимает, что за беспечными разговорами они давно покинули коралловый риф. Неужели искомый вид рыб прячется так глубоко? Дрим смеряет вопросительным взглядом своего спутника, но тот лишь уверенно кивает, прося просто довериться. Не обойдётся ли ему банальное желание порадовать друга слишком дорого? Парень прекрасно помнит: нужно быть осторожнее. Тем более, с Дакуависом. Самая благоразумная часть сознания упорно сигнализирует об опасности, буквально крича отказаться от заманчивого предложения и скорее повернуть назад, пока не случилось непоправимого. Но отчего-то этот мягкий задорный отблеск смотрящих на него с таким вниманием янтарных глаз вмиг заставляет забыть обо всём на свете. Не в силах отказать собственному любопытству, он послушно вкладывает ладонь в нежное объятие чужих пальцев, позволяя вести себя. В сопровождении редких стаек цветастых рыб они погружаются ниже, прямо в тёмный разлом, откуда лёгким строем поднимаются маленькие пузырьки воздуха от разбросанных по пыльному дну переливающихся алым свечением блоков магмы. Эти яркие вкрапления застывшей лавы становятся подобием ориентира, как сигнальные огни в ночи аэропорта, указывающие путь на посадку. Дрим бросает короткий взгляд на Дакуависа и мысленно подмечает, насколько же тот выглядит по-взрослому сосредоточенным. Спидраннер не может точно вспомнить, когда в последний раз видел его таким — кажется, даже во время их последнего поединка лицо Дака едва ли было и в половину таким серьёзным как сейчас. Куда он его ведёт? Уж не в последнее ли путешествие? Не без нотки горечи Дрим про себя усмехается подобному ужасающему предположению, но, отнюдь, не даёт старому сопернику ни намёка на возникшие подозрения. Чужая рука по-прежнему уверенно и вместе с тем невероятно мягко сжимает его ладонь; они неспешно плывут по течению вдоль поросших скользкими водорослями широких каменных коридоров, аккуратно минуя острые скалы. Спидраннер ощущает, что вода стала заметно холоднее, и, едва стоит ему, неизменно следуя за своим спутником, слегка поёжиться от пробежавших по телу мурашек, как Дакуавис внезапно сразу меняется в лице, смотря на него с чуть заметным беспокойством, будто боясь, что парень решит вдруг отказаться и поплыть обратно. Следует секундная заминка, но Дрим, отнюдь, не из тех, кто сдаётся на полпути — он, ещё раз хорошенько всё обдумав, ободряюще кивает, а после переплетает свои пальцы с чужими, этим маленьким жестом моментально заставляя охотника расплыться в неловкой улыбке. Не задерживаясь более ни на миг, они продолжают свой путь. Очень скоро казавшиеся бесконечными мрачные коридоры остаются позади. Спидраннер с любопытством осматривается, обнаружив себя посреди гигантского затопленного грота: между величественными сталагматами неторопливо плавают светящиеся спруты, путаясь длинными вьющимися щупальцами в зарослях медленно покачивающейся, словно в такт воображаемой музыки, ламинарии. Похоже, где-то рядом разросся биом пышных пещер: сочный зелёный моховой ковёр покрывает большую часть потолка, а на стенах кое-где даже можно заметить голубовато-серые месторождения глины. Все неровности каменно-песчаного рельефа подсвечены бурлящими в воде блоками магмы, и Дрим не сдерживается, чтобы не сунуть кончики пальцев под игриво щекочущий кожу поток сотен крохотных пузырьков. Спидраннер невольно застывает на месте, поражённый захватывающим дух видом, однако Дак вдруг интригующе подмигивает, а затем удивляет вновь, неожиданно утягивая его за собой. Миновав один из центральных сталактитов, парни сразу натыкаются на нежно поблёскивающие среди водорослей кристаллы аметиста. Дрим, полностью поддавшийся атмосфере, до сих пор не может поверить, что это всё не сон, когда они выныривают в просторный воздушный карман, созданный благодаря ещё одной крупной жеоде, удачно сгенерировавшейся буквально несколькими блоками выше. Дакуавис ступает на сушу первым, чтобы тут же вежливо подать руку своему верному спутнику. Спидраннер выходит из воды в сопровождении мягкого звона аметистовых блоков и моментально теряет дар речи: все стены, пол и потолок усеяны тысячами фиолетовых кристаллов разных форм и размеров. Пламя расставленных по углам маленьких фонариков отражается в каждой их грани, игриво преломляясь скачет от кристаллика к кристаллику, и магически переливается всеми цветами радуги. Дак спешно достаёт из инвентаря склянку с каким-то порошком, после чего без лишних слов высыпает её содержимое в воду. А затем Дрим становится свидетелем настоящего чуда: проход, через который они попали в эту сказку, начинает постепенно заполняться стайками ленивых светящихся спрутов, приманенных рыбным угощением. Будто не до конца веря в реальность развернувшийся картины перед своими глазами, парень остаётся стоять на месте, безотрывно наблюдая, как мерцание люминесцентных пятнышек на их телах отражается от аметистовых наростов, подсвечивая воду зеленовато-мятными искорками, словно по волшебству.       Кажется, спидраннер, с головой поглощённый происходящим, вовсе забывает, как дышать — Дакуавис ловит себя на мысли, что очень хочет поскорее услышать его мнение, получить долгожданную похвалу, оценку собственным стараниям, но в последний момент передумывает, в итоге решая дать заклятому противнику возможность хоть немного побыть в мире грёз. Ведь именно в этом-то и заключался весь его "коварный" план. Охотник нащупывает в своей поясной сумке рельеф заранее подготовленной им банки с той самой редкой рыбкой для Джорджа внутри и с облегчением выдыхает: возможно, это первый раз, когда его хитрая задумка с прямым участием Дрима действительно прошла ровно так, как и задумывалось. Не скрывая самодовольной ухмылки, Дак бросает короткий взгляд на парня перед собой — спидраннер, явно позабыв обо всём на свете, будто ребёнок, стоит на четвереньках перед кристальным бассейном, пристально разглядывая трапезничающих осьминогов. Возможно, его и правда пока не стоит отвлекать. Дакуавис, следуя чужому примеру, садится на пол, прямо на брошенное заранее махровое полотенце, а после, одним движением зачесав назад налипшие на лоб мокрые локоны, поднимает глаза к поблёскивающему в свете огней, подобно звёздному небу, потолку.       Дрим так много работает, столько всего делает для них каждый день — это правда наименьшее, чем он лично от себя способен его отблагодарить. Прикрыв веки, Дак вслушивается в мелодичный плеск возящихся друг с другом спрутов. Наименьшее... Едва стоит этому слову вновь всплыть в омуте тяжёлых мыслей, он задумчиво хмурит брови. А действительно ли кропотливый расчёт наиболее безопасного маршрута, украшение уникальной пещеры, тщательный подбор освещения и своевременная подкормка морских жителей для создания необходимой атмосферы может считаться "наименьшим"? Это точно не то количество усилий, что Дакуавис привык тратить на очередного соперника, которого он собирается вот-вот обставить, забыть и двигаться дальше. Но ведь всё равно... В мозгу, подобно старому проектору, вновь появляются сцены, произошедшие несколько минут назад: вот они плывут по пещере рука в руке — охотник внимательно следил за дорогой, но даже так мог предположить, что Дрим всё это время забавно крутил головой во все стороны, наверняка пытаясь запомнить дорогу на случай, если что-то пойдёт не так; вот они, следуя потоку, оказываются возле затопленного грота, и спидраннер, поёжившись от холода, на миг крепче сжимает его ладонь, этим незамысловатым жестом тут же вызвав табун мурашек по всему телу хлеще, чем от будоражащей дух прохлады бурных подземных вод; вот они почти прибывают на место, и Дак не мог сдержать умилённой улыбки, с удовольствием наблюдая за тем, как в зелёных глазах главного соперника загораются огоньки искреннего восхищения, едва стоит ему заметить стайки горячо обожаемых им светящихся спрутов. А когда они наконец оказываются внутри аметистовой жеоды, Дрим выглядел до того поражённым увиденной красотой, что походил не на опытного спидраннера, бывалого игрока, видевшего всё и даже больше, а скорее на молодого новичка, впервые ступившего на квадратные земли — искателя приключений, которому всё интересно, который с жадностью новорождённого стремится всё попробовать и потрогать. Дакуавис не хочет думать, отчего же в эти такие маленькие и, казалось бы, совершенно незначительные моменты, его сердце вдруг ни с того ни с сего заходилось в бешенном темпе, словно норовя вот-вот выскочить из груди. Он не собирается признавать, будто за это недолгое путешествие по меньшей мере сотню раз сжимал руку заклятого врага чуть крепче положенного, едва ли не задерживая дыхание от искреннего страха, вдруг хоть какая бы то ни было деталь внезапно подорвёт чужое доверие, и Дрим, смерив его подозрительным взглядом, покачает головой, а после, бросив на прощание глупую пустую отговорку, просто повернёт назад. Стоит только представить, как спутник, несколько грубо вырвавшись из аккуратной хватки его пальцев, спешно поднимается к поверхности, без зазрения совести оставляя его совсем одного, у Дака начинает неприятно ныть в груди. «Это всего лишь идиотское разочарование, вся работа пошла бы насмарку!» — упорно убеждает себя охотник, по совершенно неясной причине слишком сильно зацепившись за эту, к счастью, несбывшуюся фантазию. Но что, если спидраннер и правда не доверился бы ему? С одной стороны, подобный исход звучал бы вполне логично — они, всё-таки, соперники: это настоящее чудо, что такой человек, как Дрим, вообще дал шанс данной авантюре и поплыл вместе с ним по неизвестному маршруту непонятно куда. Дакуавис знает, он точно готовился к возможному отказу, но то щемящее чувство, отдающееся болезненным уколом в самое сердце, едва стоило сейчас вообразить, как он провожает взглядом уплывающего назад парня... Это точно не просто разочарование из-за провалившегося в очередной раз плана. Это было бы как... Злость, что даже после всего того, что он сделал, Дрим до сих пор не может себе позволить доверять ему на сто процентов. Или же это похоже на гложущую обиду на самого себя, будто, постарайся он достаточно хорошо, сумел бы заслужить доверие. Дак невольно сгибает спину и притягивает колени к себе. Только сейчас он замечает, что всё это время, кажется, нервно постукивал хвостом, оглашая кристальную пещеру известной лишь ему самому тихой тревожной мелодией. Он прикладывает ладонь к груди, словно стремясь прочитать это ощущение в стуке беспокойно мечущегося сердца. Нет, это не пылкая злость. И не горькая обида. Это было бы как... Предательство.       Но не успевает он толком развить тяжёлое умозаключение, как вдруг чужие руки нежно ложатся на его плечи, моментально возвращая в реальность. Дакуавис вздрагивает, практически подскакивая на месте, чем вынуждает Дрима, решившего внезапно аккуратно обнять его со спины, тут же в спешке отстраниться.       — Ой, я напугал тебя? Извини, пожалуйста.       Дак думает, что никогда ещё не ненавидел себя так, как сейчас: спидраннер, явно смущённый подобной крайне резкой реакцией на простые объятия, медленно садится рядом, учтиво оставляя между ними небольшое расстояние. Чёрт.       — Нет-нет, бро, нисколечко, — в стремлении хоть немного исправить неприятную ситуацию Дакуавис сам придвигается ближе, но, отнюдь, так и не набирается смелости хотя бы обвить парня хвостом. Как никогда сожалея об утрате столь нежного, практически невесомого касания рук Дрима на своих плечах, он с силой выдавливает из себя дружелюбную полуулыбку, делая вид, словно всё в порядке. Невзирая на неожиданную сухость во рту, он, будто невзначай прокашлявшись, тихо продолжает. — Просто задумался немного и всё. Это место прямо наталкивает уйти в себя, хе-хе.       — Главное-то, уйти и потом обязательно вернуться! — со смехом соглашается спидраннер, неловко почёсывая затылок. Он вновь опускает глаза на неспешно плавающих в кристальном бассейне спрутов. — Дакуавис, а как ты вообще нашёл это место?       — Решил, значит, однажды окунуться во время одной из своих вылазок. Как видишь, той тренировочной площадки в поле мне было мало...       На этой фразе они ни с того ни с сего обмениваются тёплыми улыбками. Охотник с облегчением подмечает, что Дрим, похоже, совсем на него не обижен, а потому продолжает свой рассказ куда увереннее:       — Короче, захотелось порыбачить, скрафтил лодку. Потом увидел, пузырьки от магмы, ну, и сплавал посмотреть. А тут такая красота...       — Сапнап и Джордж здесь уже бывали? — аккуратно интересуется спидраннер, уже начиная сильно жалеть, что последние недели практически безвылазно сидел за командной строкой. Мир за окном так прекрасен, он столько всего пропускает, обращая внимание лишь на единицы, да нули — но такова уж участь администратора... Дрим смеряет собеседника любопытным взглядом, а затем, неожиданно получив в ответ лишь молчаливое отрицание, вдруг загорается греющим душу лестным предположением. — Погоди-ка... Тогда, я первый, кого ты пригласил, получается?       Столь до одури простой вопрос вмиг заставляет Дакуависа отвести взгляд в сторону от внезапно накатившей застенчивости. И как же сказать заклятому врагу, что ему очень хочется, чтобы это место осталось только между ними обоими?       — Получается так, бро, — он кивает, всё ещё не в силах посмотреть ликующему собеседнику в глаза. Ну вот, опять их разговор зашёл не в то русло. Интересно, Дрим специально провоцирует такими вопросами, или это он уже совсем головой поехал и видит намёки там, где их нет и в помине? Бесит.       — Просто я увидел, как здесь собираются светящиеся спруты, и сразу подумал о тебе.       Между парнями моментально повисает неловкая пауза. Дак, проклиная себя в очередной раз, с силой прикусывает язык. Пылающее пожарищем в груди смущение приливает к лицу, окрашивая щёки в алый, а хвост будто сам завязывается узелком — и что он только что ляпнул?! Совсем уже мозги не варят?! Или это тот факт, что они находятся наедине под толщей воды в уютной аметистовой жеоде, окончательно вскружил ему голову?       Смех Дрима, подобно звону колокольчиков, эхом разносится по пещере, кажется, на миг заставив сонных осьминогов, в завораживающем танце плавающих среди кристаллов, активнее зашевелить щупальцами, а самых маленьких и вовсе в испуге занырнуть глубже, чтобы в спешке уплыть прочь.       — Спруты, серьёзно, Дакуавис? Вот уж не думал, будто и от тебя теперь услышу упрёки касаемо глупого голосования! Это давно уже было, да и неправда!       Глядя на то, как спидраннер забавно скрещивает руки на груди и корчит нарочито обиженное лицо, Дак не может скрыть умилённой ухмылки. Он тщетно пытается исправить неловкую ситуацию:       — Нет же, бро! Просто такая ассоциация у меня, вот и всё!       — То есть, я, по-твоему, похож на спрута?!       — На самом деле, есть немного, — Дакуавис не в состоянии удержаться, чтобы не подыграть. Он с лёгкостью поддаётся несерьёзности столь бессмысленного и в то же время до ужаса забавного диалога. — Такой же глупенький цеплючий чудила!       Повисшее ранее в воздухе напряжение как рукой сняло: они наконец расслабляются и предаются весёлой дружеской болтовне. Вот, умеет же Дрим разрядить обстановку, когда это необходимо. Дак мысленно благодарит заклятого врага за этот талант, а после даже позволяет себе аккуратно придвинуться ещё ближе, чтобы словно невзначай коснуться чужого плеча своим. Спидраннер будто и не замечает этого, продолжая рассказывать о грандиозной эпопее, касающейся спрутового голосования, с прежним шутливым остервенением — он же не виноват, что из-за какого-то идиотского высказывания люди вдруг сделали зелёных люминесцентных осьминогов такими популярными! Его задорный смех, широкая искренняя улыбка, милые ямочки на щеках и отражающийся нежными сиреневыми бликами в зелёных глазах чарующий калейдоскоп сотен кристаллов просто разом вышибают из Дакуависа все сторонние мысли, заставляя замереть в немом восхищении. Охотник с головой погружается в сладкие, словно мёд, фантазии, окончательно теряя счёт минутам. И окружающий мир уже не имеет для него никакого значения: он мог бы остаться в этом аметистовом чуде генерации на всю жизнь, только бы Дрим был рядом.       Неизвестно, сколько времени проходит прежде, чем парни вспоминают о своей первоначальной цели заплыва. «А как же рыбка-то, про рыбу забыли!» — уже начинает суетиться спидраннер, но Дак вдруг достаёт из инвентаря банку, в которой красуется искомая тёмно-синяя тропическая рыбина.       «Постой, она у тебя была всё это время?!» — Дрим выглядит до смешного шокированным столь неожиданным поворотом событий, и Дакуавис не сдерживает игривого самодовольного смешка. Он аккуратно передаёт этот мини-аквариум собеседнику в руки, позволяя познакомиться с медленно плавающей внутри морской обитательницей.       «Ты сегодня прямо волшебник!» — Охотник мягко кивает в ответ на приятные слова и, усиленно пытаясь сохранять спокойствие, внимательно всматривается в медленный хоровод плавающих в бассейне спрутов. Это же просто похвала, так почему сердце будто готово вот-вот выскочить из груди от искренней радости, а возбуждённо распушившийся кончик хвоста вновь настукивает торжественный марш? Заклятый враг уже не в первый раз оценивает его старания. Дак не хочет хвастать, но услышать от кого бы то ни было комплимент своим умениям или, например, стилю ведению боя, точно не является для него чем-то недостижимым, однако, сейчас всё ощущается совсем иначе — они не на поле битвы и не перед тренировочным испытанием. Дрим говорит это не потому, что готов сопроводить свои рекомендации конструктивной критикой или невзначай дать пару-тройку мелких советов, вроде того, с какой стороны лучше идти в атаку или под каким углом стоит держать меч, чтобы, нападая с наскока, нанести больший урон. Эта кристальная пещера, эти украшения, эти спруты... В желании банально порадовать главного соперника, он признаётся, что действительно вложил слишком много стараний в столь простую идею. Дакуавис несколько смущённо закусывает нижнюю губу: похоже, куда больше стараний, чем он вкладывал во все попытки отомстить вместе взятые. Но всё же... Он быстро поднимает глаза на оживлённо ведущего какой-то монолог спидраннера и, едва поймав свет его тёплой улыбки, взгляд, полный нежной благодарности, окончательно постыдившись своим мыслям, мигом задирает голову к усеянному сверкающими кристаллами потолку. Дак не может сдержать тихого измученного вздоха — такая возможность пропадает. Эффект от зелья подводного дыхания давно прошёл; просто нужно протянуть руку чуть дальше и, нащупав пальцами маленький, но невероятно острый аметистовый нарост, одним резким движением отломить фиолетовый осколок, чтобы секундой далее метко вонзить его в сонную артерию сидящего рядом очаровательно беспечного Дрима. Тут много сил не потребуется: всего-то намертво вцепиться когтями в чужую окровавленную шею, а затем окунуть лицом в воду и держать, пока заклятый враг не перестанет сопротивляться. Соблазн так велик, Дакуавис даже спешно сжимает вспотевшие ладони в кулаки, едва ли не царапая слегка шершавые аметистовые блоки от будто возникшего из ниоткуда напряжения в мышцах. Его хвост замирает, изогнутый колесом, и тогда парень, по-настоящему боясь оказаться замеченным за столь ужасающими фантазиями, делает глубокий вдох и медленный выдох, наконец приводя себя в чувства. Он обещал сдерживаться, пока Дриму не станет лучше. Обещал, что не тронет его. Обещал, и потому обязательно...       Его сердце пропускает удар, только стоит ощутить словно появившуюся из воздуха мягкую тяжесть на своих плечах. Охотник теряет дар речи, когда, успешно вернувшись в реальность, сталкивается со слегка обеспокоенным взглядом зелёных глаз заклятого врага, который, сразу заметив резкую смену настроения, не нашёл ничего лучше, чем аккуратно накрыть его сзади полотенцем.       — Вот так, а то совсем замёрзнешь, — прочитав тень искреннего непонимания на чужом лице, Дрим внезапно приобнимает его за плечи, даже не осознавая, что своим невинным жестом заставил сердце парня сделать кульбит, рухнуть в желудок и, кажется, застрять где-то в горле.       — А-а, спасибо, бро. — Спустя лишь пару мгновений возвращает себе способность складывать слова в предложения Дак, всё ещё не переставая удивляться внимательности главного соперника. Похоже, спидраннер заметил, как он сжался от напряжения и, подумав, будто он дрожит от холода, решил сразу согреть, как полотенцем, так и своими объятиями. Посмотрите на него, ну что за романтик.       «Дрим, какой же ты чудила…» — мысленно усмехается Дакуавис и даже, не в силах скрыть накатившего смущения, утыкается лицом в сложенные на согнутых коленях руки, пока собеседник, отнюдь, не собираясь его отпускать, по-прежнему нежно обнимает, щекоча такую уязвимую сейчас шею своим горячим дыханием. Прикосновения кожа к коже, столь непозволительно близко, столь интимно. Дак замирает, отчего-то боясь сделать слишком глубокий вдох, лишь бы вновь случайно не спугнуть Дрима. Будоражащее ощущение тепла его ладоней у себя поперёк груди обжигает; даже сквозь махровую ткань полотенца можно прочувствовать чужое размеренное сердцебиение, что начинает чарующе убаюкивать, подобно колыбели. Парень ощущает, как у него кружится голова. Всё ещё влажное после долгого заплыва тело мигом пробивает приятный жар, непривычная близость путает сознание, плавит мысли, но Дакуавис не собирается избегать чужих непрошенных касаний. Когда ещё ему удастся вот так насладиться компанией своего главного соперника без лишних глаз и ушей? Охотник невольно прикусывает кончик языка: получается, сегодня он вероломно выкрал Дрима из-под тщательного надзора друзей, чтобы наконец провести с ним время в одиночку! Что это, если не проявление чистейшего эгоизма и поистине хищного собственничества? Он бросает хитрый взгляд на спидраннера из-под прикрытых ресниц и, абсолютно довольный итогами своего грандиозного плана, самодовольно заключает: возможно, иногда и правда полезно побыть эгоистом.       Они возвращаются на закате, как раз застав сильно беспокоившихся за них Джорджа и Сапнапа за разведением костра. Едва НотФаунд уже собирается открыть рот, как появление перед его глазами изящной рыбки с красиво переливающейся тёмно-синим чешуёй мигом прерывает не успевший начаться поток возмущений. Сап не скрывает удивления, что какая-то рыбина может так повлиять на Джорджа и вынудить его мигом отказаться от чтения нотаций — парень, весь вечер бросая любопытные взгляды на, казалось бы, ничем непримечательную банку с ничем непримечательным морским созданием в руках друга, начинает всерьёз задумываться, может, пока они здесь, стоит наловить таких про запас и периодически подсовывать ему, дабы безнаказанно пакостить и развлекаться сколько душе угодно? В итоге, озвучив своё предложение вслух и вполне успешно увернувшись от шутливой оплеухи, Сапнап с улыбкой решает доработать этот план как-нибудь в другой раз.       На вопрос, что они там так долго делали под водой, парни решают ещё раз повторить заранее отрепетированную легенду о неуловимой синей рыбке: всё-таки, честно рассказать друзьям об уютных посиделках в аметистовой жеоде чревато началом целого стендапа, полностью посвящённого подколам на тему того, чем же таким секретным могли заниматься два бывших врага наедине вдали от посторонних глаз. Дакуавису итак хватает всяческих интернет-шутников, утверждающих, будто он действительно неровно дышит к своему главному сопернику, а выслушивать подобные издёвки в реальности, тем более в присутствии Дрима, нет абсолютно никакого желания. Хотя, самому спидраннеру, кажется, всё равно, что об их отношениях фантазируют фанаты, но вот Дака чужие высказывания о великой любви, ранее казавшиеся ему до ужаса глупыми и забавными, отчего-то начали знатно подбешивать, особенно, в последнее время. Охотник помнит, как, в последний раз открыв соц. сети, нечаянно наткнулся на очередной пост, где некто высказался, словно они с заклятым врагом похожи на милую парочку — Дакуавис не уверен, пролетал ли его телефон через всю комнату с такой скоростью хоть однажды. И тем не менее, что-то ёкало в его груди каждый раз, стоило лишь обратить внимание на умело смонтированные нарезки, где, как утверждалось зрителями, между ними проскакивала некая "искра". Сначала подобные ролики заставляли Дака лишь ядовито усмехаться, но после сегодняшнего, он к собственному искреннему удивлению начал невольно задумываться: а что, если эта "искра" на самом деле прячется в том самом отблеске признания, который он с такой жадностью каждый раз пытается поймать во внимательном взгляде зелёных глаз? Или же в мягком кивке одобрения, при виде которого хочется безудержно прыгать от радости? Или в доброй улыбке спидраннера, что способна согреть душу сильнее тысячи солнц? Или в нежных касаниях рук, заставляющих моментально растаять и буквально жаждать тепла его объятий?       Все уже разошлись по палаткам, а охотник по-прежнему сидит, словно зачарованный, наблюдая за тем, как медленно догорает костёр. Глядя на тлеющие угольки в тусклом свете кострища, он глубоко вдыхает смешанную с тонким ароматом дыма свежесть ночной прохлады, приводя себя в чувства. Если эта "искра" и существует, то он просто обязан разобраться с ней прежде, чем план жестокого отмщения будет приведён в действие. Дакуавис не собирается отступать от выбранного пути, но что же прикажете делать, если та самая маленькая искра однажды вспыхнет настоящим пожарищем?