Белый список

Интересно, это должно было быть так неловко? За прошлую неделю Джек что только не творил. Но сейчас, когда они обозначили это как свидание, он растерялся. Идея пришла к нему так внезапно, что он не успел подготовиться. А теперь отступать было поздно. Дэниел смотрел на него с любопытством. Он даже забыл о том, что стоит перед Джеком в расстегнутой рубашке – обычно он быстрее всего старался закрыть шрамы – а Джек вот забыть не мог. - Застегнись, я думать не могу, - взмолился Джек наконец, и так как они договорились, что это уже не игра, Дэниел посмотрел на него с удивлением. Однако вместо того, чтобы послушаться, он расстегнул манжеты – возможно, медленнее, чем нужно – и Джек приклеился взглядом к обнажившимся запястьям. Затем он стянул рубашку обычным жестом – а Джеку уже казалось все необычным – и вытащил из сумки футболку, натянув ее через голову. Джек очень поспешил со свиданием. - Надеюсь, ты на первом свидании не отказываешь, - едва слышно сказал он, осознавая, что понятия не имеет, что дальше стоит делать. - Обычно я вообще обхожусь без свиданий, - Дэниел протянул руку и толкнул дверь, хотя на секунду Джеку показалось, что он собирается схватить его за шею. Джек в принципе не возражал. - На свиданиях обычно едят, - сказал он вдруг, и Дэниел усмехнулся. - Пусть будет так, - согласился он высокомерно, и Джек моментально вышел из своего отупения. Он ткнул его в ребро снова, и Дэниел почти увернулся. Странное ощущение неловкости никуда не исчезало. Он сел возле Дэниела, а по ощущением – как на иголки – пока они проглядывали меню. Если Дэниел ограничился обычным картофелем и стейком, то Джек потребовал первое, второе и десерт, потому что есть хотел не меньше, чем впечатлить Дэниела. Он предоставил Дэниелу возможность заказать и судорожно думал, что ему вообще делать дальше. - Еще бывает кино, - пробормотал Джек наконец, и Дэниел как раз выключил местную трубку. Он еще раз посмотрел на Джека, как если бы не узнавал его, потом нашарил на журнальном столике пульт. Прокрутив телевизор вдоль и поперек, заказных фильмов не нашлось, и пришлось оставить какое-то дурацкое шоу с преодолением препятствий. Нет, это невыносимо. Джек слез с дивана, чтобы совершить три ходки в сторону мини-бара. Для президентского номера это, конечно, был знатный запас, а не мини-бар, так что обижаться было не на что. - Может, будем пить за правду? – предложил Джек. - Не напьемся. - Тогда за неправду? - Нажремся. - Логично, - Джек потянулся за своим стаканом. Он посмотрел на то, как какой-то участник переползал по навесной стене. – О, я так могу, - ляпнул он. - А я нет. Джек прижал к губам стакан. Какое-то время они молчали и вполне прилично сидели рядом. Джеку казалось, что еще немного, и он просто закипит, как чайник. - Так ты не врал? – наконец спросил его Дэниел, и Джек не сразу понял, о чем он. - В жизни или тебе? – уточнил он. - Мне. - Не врал. - Но ты говорил… - Я говорил правду. - Ты говорил, что влюблен в меня. Уши Джека моментально покраснели. Он героически заставил себя встретить взгляд Дэниела, который выглядел скорее как любопытный. - Да, я в тебя влюблен, - повторил Джек с трудом, хотя раньше произнес это легче. Когда Дэниел сидит рядом с ним, и нет прикрытия игры, и он его слушает внимательнее, чем когда-либо, это кажется самым тупым признанием на свете. Как ему сказать, что есть большая разница между «влюблен, потому что нужен секс» и «влюблен, потому что можно и без секса?». - Тогда тебе нужны очки, - резюмировал Дэниел, мельком посмотрев на экран. После второго или третьего стакана он перестал сидеть так ровно. - Зачем мне нужны очки? – Джек пока не был так пьян, чтобы следить за странным ходом мыслей Дэниела. Ему безумно хотелось делать так, как он делал всегда. Заставить себя поцеловать, залезть на колени, недвусмысленно там поерзать, заставить себя трогать и очень неприлично стонать. Он так делал кучу раз, со счета сбился. Просто это… Это не сработает. Он на грани отказа. - Потому что во мне нет того, что ты ищешь. - Мне кажется, что есть. - Хорошо, и что ты ищешь? – Дэниел сел к нему вполоборота, опершись локтем о стенку дивана. - Твоего внимания. - А, ладно, это есть, - признал Дэниел, и Джек улыбнулся. Один – ноль. – Ладно. Тогда тебе нужно, вероятно, побольше меня узнать, чтобы разочароваться. - Да я разочарован до глубины души. - А? - Я разочарован тем, насколько ты сам слепой, - Джек отставил стакан. Этот было единственное, что заставляло его держать себя в руках. Он придвинулся, сокращая расстояние между ними до неприличного и интимного. – Я недостаточно старался? - Я был уверен, что ты просто решил меня достать. - Я тебя целовал. - Разве это не то, за что тебе платят? - Нет, Дэни, платят за секс. А поцелуй – это другое. Словно подтверждая свои слова, Джек опустил взгляд на его упрямо сжатые губы. Обычно к этому моменту он уже вполне состоял из физических желаний, а сейчас к ним примешивалось какое-то жадное ощущение «хочу все», а что это «все» - пока понять не удавалось. Ему всего пару сантиметров, и он продемонстрирует не самые высокие умения в поцелуях, потому что почти не позволял себя целовать другим. - Я не сильно разбираюсь в таком маркетинге. Стук в дверь заставил их отпрянуть друг от друга. Джек был искренне рад сбегать за едой. Он отнял у официанта всю тележку, чем вызвал его негативный отклик, потом захлопнул за собой дверь. Он прикатил ее к дивану, радостно предвкушая еду, по которой скучал почти целые сутки. Из-за еды он даже забыл, что собирался играть в соблазнителя. Расставив тарелки с огромной скоростью, он с ногами забрался на диван и схватил тарелку с мясом. Странно, что на первом свидании так принято что-то жевать. Не так уж это все привлекательно выглядит. Он прикончил обе тарелки и собрался поглощать фруктовый ролл на десерт, прикидывая, прошел бы он полосу препятствий с телевизора. Как будто бы да. Буйное детство на улице делало такие препятствия доступными. Он кинул взгляд на Дэниела и обнаружил, что тот снова о чем-то глубоко задумался над нетронутой тарелкой. Недолго думая, Джек отодвинул тарелку к себе. - Эй, - Дэниел очнулся. – Я же просил не трогать мою еду. Джек отпихнул его руки, принимаясь разрезать стейк. - Ладно, ешь, - отмахнулся Дэниел, но план Джека был совсем другой. Закончив с нарезкой, он схватил одну из тканевых салфеток и засунул ее за ворот футболки Дэниела. Тот опешил. - Ты чего? - Не даю тебе умереть с голоду, - сообщил Джек, протягивая ему кусок стейка, нанизанный на вилку. – Самолетик летит, - жизнерадостно сообщил он, и Дэниел отобрал у него тарелку и вилку, немного растерянный и смущенный таким поведением Джека. Ел он медленно, и Джек устал его ждать. Если на первом свидании люди не убивают друг друга, пока едят, то это точно залог успешных отношений. - Когда я тебя встретил, ты не был таким худым. - Ну вот, я же говорил, что тебе нужны очки. Джек сдержал жуткий позыв ему нахамить. - Я к тому, что я переживаю. Фраза его повисла в воздухе, потому что Дэниел не считал, что за него надо переживать. - Не считая того, что в комнате точно есть слон. - А? – Дэниел уставился на него. - У тебя что-то было в прошлом, из-за чего ты так себя ведешь, - подсказал Джек услужливо, и Дэниел не стал соглашаться или опровергать. Он продолжил медленно доедать, хотя Джек придумал следующий этап странного свидания. - Тогда нам стоит обсудить твое прошлое? – вдруг сказал Дэниел, и Джек растерял энтузиазм. Он посмотрел на него разбитым обиженным взглядом. – Чего ты ждешь? – спросил он вдруг, когда Джек уже сполз по дивану и разочарованно обнял подушку. - Я не жду, - возразил Джек. – Я думаю, что можно было бы попробовать. Ничего такого в этом нет. Хэнли пробовала с тобой, - он поднял руку, хотя Дэниел собирался возразить. – Серьезно, мы все знаем ту историю, - прервал он оправдания Дэниела. – Я пробовал с Лулой, - добавил он честно, и Дэниел поднял обе брови. – В любом случае, пробовать – это нормально. - Но… - Всех этих «но» может вообще не быть. - А если не выйдет? - То ничего не произойдет. Никто от этого не умрет. - А если выйдет? - Я не то, чтобы в это верю, - честно сказал Джек. – Просто… Я не могу нормально думать, когда ты… ну… - он указал на то, что Дэниел неосознанно крутил вилку одной рукой. Он спохватился и отложил ее. – Я не рассчитываю на что-то такое, - он наконец не без усилий скрутил пластиковый ободок. – Это, наверное, все равно для обычных людей. Пластиковое кольцо от подставной монетки оказалось на столе рядом с тарелками. - Но почему, если я до сумасшествия хочу тебя поцеловать, я не могу это сделать? – наконец сказал он Дэниелу, отважившись сжечь все мосты. - Можешь, - спустя миллион долгих мгновений услышал он от Дэниела. Это было разрешение, которого он добавился. Без разрешения Джек не смог бы ничего сделать, так сильно Атлас выделялся среди остальных людей. Стоило ему осознать произнесенное слово, как он моментально подался вперед, притягивая Дэниела к себе за воротник. Забыв о всяком прошлом опыте искусного обольстителя, он жадно прижался губами к его губам, скользнул по ним языком, считая мгновения до ответа. Едва слышный выдох и прикосновение чужого языка сработали, как и в первый раз. Первые отзвуки нарастающего желания появились внутри живота. Он обхватил ладонями лицо Атласа, не прерывая поцелуя, больше всего на свете опасаясь, что он нечаянно проснется. Что это все не будет реальностью. Своим быстрым движением вперед, той страдающей потребностью в поцелуе он уронил Дэниела на диван, нависая сверху, опираясь на руки возле его лица. Если бы не нужно было дышать, было бы отлично. Лишь на секунду Джек убедил себя отпустить Атласа, чтобы вернуться обратно. Он скользнул взглядом по его приоткрытым губам – никаких мыслей, только шум в ушах – и вернулся к их жадному, наглому изучению, не собираясь отвлекаться на мысли о том, хорошо он это делает или нет. И если Джек чувствовал себя гораздо лучше обычного, то Дэниел ждал. Все это было странным опытом. Прежде ему доводилось проводить с людьми лишь ночь, после чего все завершалось еще до наступления утра. Так было ему комфортнее всего. Так было когда-то давно, до Дилана, что стерлось из памяти как будто навечно. Несмотря на то, что между ними уже не было свободного пространства, Дэниел ощущал некоторую отстраненность. Он ждал. Те воспоминания. Они спят? Они ждут? Дилан его никогда не целовал. Так, как это принято у людей. Было больно, до крови, до привкуса железа, до разбитых губ, до потрескавшейся и сухой кожи. Сейчас все было иным. Джек спросил его согласия. Раньше это не было так важно, но сейчас ощущалось болезненной слабостью, из-за которой Джеку позволено все. В его прикосновениях не было никакого намека на боль, не было агрессии, только явное желание и более слабая уверенность, чем Дэниелу казалось. Он провел рукой по шее Джека снизу вверх, проводя по коротким темным волосам и прижимая к себе. Дышать выходило через раз, но чем дальше он отдавался новому для себя навыку поцелуев, тем меньше расслаблялся. Казалось, ничего не вернется. Казалось, что он смог отпустить. Отвлечься. С неохотой он позволил Джеку отстраниться для быстрого шумного вдоха, и в его быстром оценивающем взгляде, брошенном на губы Дэниела, было что-то самодовольное. Он склонился к нему на долю секунды, оставляя ему теперь уже подозрительно невинный чмок, после чего выпрямился. В полумраке гостиной смотреть на него было даже слишком приятно. Если бы, возможно, у Дэниела было право на эксклюзив, то он наслаждался бы больше. Джек смотрел на него, слегка подняв уголок губ, бессовестно восседая на его коленях, и не было до сих пор в слове «Всадник» ничего неприличного ровно до этого момента. Он поднял футболку за полы, стягивая ее через голову. В явно тренированном движении было полно физической красоты. Отключай мозг и пользуйся. Почти расслабился, и руки без сильного контроля, вполне самостоятельно уже исследуют новые сантиметры горячей кожи, запоминают рисунок напряженных мышц, каждый выступающий позвонок и рельеф продольных мышц. Одно едва заметное прикосновение ладони к животу, и Дэниел резко садится, отталкивая Джека от себя. Пульс сильно выше нормы. Он неровный, и сложно дышать. Острое ощущение паники, сильное головокружение, и все приятные ощущения стерты сильным, неконтролируемым страхом. Ему неловко смотреть на Джека – не объяснить – но тот и не спрашивает. Секунда, и он снова в объятиях, которые чаще всего дарят детям. Почти невозможно шевелить головой. Тепло от Джека окружает его со всех сторон. Какое-то время Дэниелу кажется, что это не срабатывает. Никогда не сработает. Он все еще дышит через раз, когда сейчас вместо воздуха – приятный запах от чужой кожи пополам со слабым отзвуком пока еще мало знакомого одеколона. - Прости. Раньше не извинялся. Считал, что извиняться – унизительно, и если уж накосячил, то таков уж Дэниел Атлас, не нравится – до свидания. Но потом… Многое поменялось. То, что он заработал своей дерзостью, многократно перекроило его поведение, ощущение, физическое равновесие. Даже внешность. Дилан забрал у него все, что только можно. Дэниел почти смирился с этим, пока не пришлось открыть это перед кем-то еще. Зачем решился? Обманулся приятным поцелуем. Неделей жизни как из очень плохой с точки зрения сюжета комедии с элементами романа. - Обсудим? – раздалось тихое предложение сверху. Дэниел попробовал отодвинуть напряженные предплечья от своей головы. - Нет, - резко ответил он, даже быстрее, чем это было бы… уместно или вежливо. Никогда он этого не сможет произнести вслух. После этого Джек просто обязан обиженно оставить его одного, наедине  со всеми проблемами и страхами, которые только сидят в тени и ждут, чтобы выставить ему очередное дежа-вю. - Ладно, - легко согласился Джек и чмокнул его в макушку. Дэниел от неожиданности поднял взгляд, изучая его снизу вверх. Он, наверное, впервые в жизни был так унижен… А, нет, это что-то другое. Странное ощущение, с которым Дэниел не знаком. Унижение он познал в полной мере, а это… Это что такое? Это сожаление? Это утрата? Что за неприятное слабое покалывание от того, что Джек только что совершил над ним нежное насилие? - Будем считать, что ты диснеевская принцесса, за которой нужно ухаживать. - Я не…- Дэниел обрадовался тому, что Джек его отпускает. Все это… Некомфортная и незнакомая территория. Зря они начинали.