Белый список

Дэниел не мог уснуть с шести утра. Все внутри волновалось и переворачивалось. Его подташнивало – может, от голода, может, потому, что сегодня – был тот день, когда все заканчивалось. Столько времени в одиночестве, переживая боль и унижение снова и снова, так, как будто он действительно все это заслужил. Сейчас весь год казался очень долгим и плохим сном. Он перевернулся на другой бок. Еще час, раньше просто нет смысла. Сквозь единственное окно арендованной квартиры постепенно проступал утренний ленивый свет только начинающего всходить солнца. Гипертрофированные полосы жалюзи окрасили противоположную стену, напоминая тюрьму. Не было больше ощущения безнадежности. Оно пропало так быстро, что в это верилось с трудом. Не было поглощающего изнутри холода, как будто Дилан – только повод, чтобы Дэниел мог уничтожить сам себя. Теперь ему было тепло. Он медлил, прежде чем устроить ладонь на горячей коже Джека, пытаясь украсть все его сонное тепло. Умом Дэниел понимал опасность того, что одну нездоровую привязанность он меняет на другую, которая, возможно, разобьет ему сердце, но никакая сила воли не могла его удержать от объятия, в котором он больше не был один. И опасаясь, что разбудит Джека, в то же время жадно, он провел по животу, притягивая его еще ближе. Незнакомая ему жадность, какую он не знал прежде. Джек, которым он дорожит. Джек, который назвал его «мой Дэни», причинив какой-то новый вид боли – где-то глубоко внутри, где раньше была только тьма и пустота. Дэниел не представлял, что там есть, чему болеть. Опрометчиво надеяться на будущее. Опрометчиво пытаться пользоваться Джеком и его искренностью, чтобы отдалиться от пустоты и, вероятно, неминуемой смерти от безнадежности. Но безнадежности уже не было. Были темные приятно пахнущие волосы, едва заметные следы от его жадных поцелуев, переходящих в неконтролируемые засосы, покрывающие шею и плечи Джека, расслабленная спина против его груди… - Уже вставать? – Джек чуть повернулся к нему, и Дэниел испытал страшное, неконтролируемое желание поцеловать его и повторить всю ночную программу. – А, кто-то уже встал, - он погладил Дэниела по щеке, отказываясь открывать глаза. – Щас, надо отлучиться. Дэниел был резко против. - Я против таких извращений, пусти, - он щурился от утреннего света, пытаясь отлепить руки Дэниела от себя. – Дай мне минуту, ну Дэни, - наконец он вырвался, сонно нашаривая штаны, но находя только аккуратно развешанную пижаму Дэниела. – Сойдет, - решил он, переодеваясь. Наткнувшись на закрытую дверь, он посмеялся, прежде чем покинуть комнату. Дэниел сел на кровати, привыкая к утренним событиям заново. Как в подростковом возрасте, когда это стало сюрпризом – он снова был способен ощутить утреннее физиологическое возбуждение. Дэниел был уверен, что все это погибло навсегда. Как Джек все это достал? Он вернулся в комнату, поддерживая штаны Дэниела, что были ему велики. Пояс сползал с выступающих костей таза. - Сколько мы спали, часа три? – зевнул Джек, возвращаясь к кровати. – Вернемся и ляжем спать. - Вряд ли мы вернемся и ляжем спать, - возразил Дэниел. – Что смешного в двери? - Хорошо, что ты ее закрыл, - Джек растянулся на кровати, ничуть не смущаясь того, что штаны сползли почти полностью. Он говорил о том моменте, когда Мэррит пытался открыть дверь, чтобы сообщить, что он вернулся, а Джек как раз в очередной раз стягивал простыни вокруг себя. Дэниел закрывал ему рот. У Джека снова загорелись уши от одного лишь воспоминания. Закрытый рот, сумасшедший взгляд синих глаз и сильные движения внутри, от которых Джек почти терял разум. Он напрашивался на взгляд и получил его. И хотя ночью ему казалось, что больше он попросту не сможет, утро придало ему новых сил. Он нагло провел по своему же животу, стягивая штаны еще ниже. - Кто-то говорил, что больше не может. - Я передумал, - Джек с большим удовольствием притянул Дэниела обратно к себе, утыкаясь носом в шею, оплетая руками вокруг шеи, не совсем уверенный, хочет ли он просто близости или бесконечного повтора. Он так сильно умолял продолжать ночью, что с большим трудом мог бы сидеть ровно, но стоило Дэниелу снова на него посмотреть, как Джек был готов пересмотреть собственные возможности. – Можно? – спросил он с опаской, проводя ладонью по груди ниже, неуверенно изучая лицо Дэниела. - Я не знаю, - искренне ответил Дэниел, не представляя, живы ли те воспоминания или давно похоронены под тонной новых, живых, приправленных какой-то незнакомой жадностью, которая лишала его способности думать логически. И хотя душная его часть требовала немедленного похода в ванную, новый, незнакомый ему Дэниел не был против эксперимента. Он чуть напрягся, обнаружив, что нежные круговые поглаживания опустились ниже оговоренного. - Мы выезжаем или что? – громкий стук в дверь заставил обоих вздрогнуть, и Джек издал возмущенный стон. - Никаких больше соседей, - прошипел он, и Дэниел остановил его руку. - После, - решил он коротко, и Джек выглядел чрезвычайно обиженным. – Я обещаю, - повторил он уже теплее, склоняясь к его губам для извиняющегося поцелуя. Он рассчитывал на краткое прикосновение, но не выходило. Не выходило оторваться, перестать скользить по искусанным им же самим губам, притягивая к себе гибкое, стройное тело Джека, послушного под ним, как он и представить не мог. - Отпустишь меня на работу таким? – он снова оттянул и без того слабый пояс штанов. – Вдруг кто-то захочет мне помочь? – одна бровь Джека игриво поехала вверх, а Дэниел… Никогда не был знаком с ревностью до сих пор. Что-то похожее на злость и ярость пополам с жутким желанием никуда не отпускать накрыло его с головой, заставляя и вовсе забыть о всем плане, что должен был быть исполнен. Ни одна кратковременная интрижка никогда не заставляла его забывать о планах. Все, что имело значение прямо сейчас, уже находилось в его руках и бесстыже дразнило восхитительным телом. Ему безумно захотелось снова заткнуть Джека – поцелуем, рукой, чем угодно, чтобы он перестал говорить вещи, превращающие Дэниела в какого-то не контролирующего себя монстра. Хватило того, что прошлой ночью он почти потерял контроль над собой. Он мог бы причинить боль. Стараясь скрыть от Мэррита бесстыжие стоны Джека, он закрыл ему рот ладонью, а Джек лишь смотрел на него безумным восторженным взглядом, подаваясь навстречу, чтобы затем закрыть глаза и нагло облизывать ему ладонь, прикусывая кожу и требуя свободы. - Не говори так, - только и смог сказать Дэниел. Джек уловил что-то в его низком голосе, в непривычно серьезном тоне. Он сжал руки Дэниела в своих, пытаясь вернуть их к себе, но чертов Мэррит… - Да иду я, - отозвался Дэниел, скользнув рукой по горячей коже члена с выступающими на ней венами, перехватывая свое имя с губ Джека. Так недолго стать зависимым. *** Обычно Дэниел не водил машины. Чаще всего это отдавали Джеку, но прямо сейчас у Джека была другая роль. Если бы не Мэррит, они, вероятно, опоздали бы. Если бы не его бесконечные напоминания, они не разорвали бы жадный поцелуй возле стиральной машины, на которую Джек с готовностью запрыгнул, притягивая его к себе руками и ногами. Если Дэниелу не нужно было бы дышать, то на первом месте потребностей однозначно оказался бы Джек. Это делало его чертовски уязвимым. Так тяжело было отпустить Джека возле машины, надеясь, что он справится со своей частью, а Дэниел и Мэррит – со своей. - Так что там дальше, президентский люкс? – улыбнулся ему Джек, и это единственное, что он мог себе позволить, понимая, что Мэррит ждет за рулем. Хотя он, конечно, не был слепым идиотом, и выиграл свою денежку, это не означало, что они оба собирались демонстрировать все это всем. Что это, такое неконтролируемое, жадное, что болит внутри и требует больше Джека, еще больше, когда больше уже некуда, когда глубже уже просто некуда, и не разобрать, где чьи руки, где чье сердце? Назвать его вслух опасно. Иногда это чертовски пугает. - Будь осторожен, - он только и позволил себе, что сжать руку Джека. Ему стоило бы лучше контролировать себя, но это голодное «нечто» внутри требовало хотя бы чего-то. Как будто он только что не целовал в безумии и кислородном голодании Джека до раздражения на лице, как будто Джек не умолял его продолжать, несмотря на недовольство Мэррита. Ему было сложнее дышать, как будто самое страшное на сегодня было не выпустить его персонального монстра, а отдать ему Джека. - Буду, - пообещал ему Джек, светя своей неприлично широкой улыбкой. Он кинул взгляд через плечо на недовольного Мэррита за рулем медицинского фургона, что должен был докинуть Дэниела до фуры. Убедившись, что Джека не видно за широкими плечами Дэниела, он вдруг поднял руку Дэни, прижавшись губами к выступающим костяшкам. - Прекрати, - ровным голос у Дэниела не вышел. – Ты же сводишь меня с ума. - Твоя очередь страдать, - но руку все же отпустил. – Быстрее уеду, быстрее все наконец закончится. - Иди уже, - на остатках самоконтроля пихнул его Дэниел, отступив на пару шагов, чтобы исчезло наваждение последних дней, требующее все больше и больше его. Джека. Он провел с ним бок о бок столько дней прежде, но это никогда не просыпалось. Он не помнил, чтобы замечал прежде, насколько он потрясающе выглядит. Насколько красивая у него улыбка. Насколько сумасшедший и невероятно яркий у него взгляд. Блять, да он пропал. С гулко бьющимся сердцем Дэниел залез наконец в автофургон, не представляя, что руки могут трястись не от страха или плохих воспоминаний, а от сильного, неконтролируемого «нечто», что нельзя называть. Если он произнесет это вслух, больше не сможет остановить. Лицо так сильно горело, что Дэниел был вынужден прижаться к холодному стеклу. Он давно не водил ничего, предпочитая отдавать это Джеку. В его голове будет что-то, кроме Джека? Не сосредоточиться. Жаль, что Мэррит не имеет над ним никакой силы, чтобы заставить сосредоточиться хотя бы на час. Он не поддается гипнозу, тогда как Джек смог пробраться сквозь всю эту тьму, как упрямый луч света сквозь жесткие закрытые жалюзи? Разве это не гипноз, что вместо ноутбука перед ним – потрясающий изгиб спины, ямочки на пояснице и «Мой Дэни», крутящееся, как на повторе? Как отказаться от этого сумасшествия, остановить апокалипсис, запретить себе погружаться без надежды на возврат, если второго шанса выбраться из психологических проблем у Дэниела больше не будет? О чем он вообще думал прежде, до лайнера? «Это нормально, что я опять хочу тебя?». Дэниел закрыл лицо рукой. Оно пылало, как никогда раньше. Столько работы под угрозой того, что он управляем гормонами, жутким физическим желанием, которое не проходит больше, чем на несколько минут? Он даже не представлял, что столько может. «Джек». «Да?». «Не отвлекайся». «Не могу». «Я тоже не могу». Джек сжал руль. Он не страдал ничем, что мучило Дэниела. Он был чертовски счастлив, и прежде всего потому, что к концу этого дня у него будет его Дэни и больше никаких проблем. И пусть это, возможно, должно когда-нибудь закончиться, не может так долго длиться эта физическая зависимость, когда он вообще не хочет прерываться, чтобы между ними не было ни секунды отстранения. Когда-нибудь это должно пройти. Как быстро им надоест? У Джека хватает опыта и извращений, но это все не нужно и бесполезно, потому что ему достаточно взгляда, чтобы внизу живота приятно заныло. Как же чертовски все болит и как сильно нужно еще. Он подавил в себе желание позвонить по видео. Это чертово утро, когда он проснулся в объятиях, ощутив, что нужен. Когда еще солнце не встало до конца, а у Дэниела все прекрасно встало. На него. Ему бы улыбаться не так широко. Эй, шестнадцатилетний пацан, смотри, мы это сделали. Мы хотели Дэниела, мы получили Дэниела. Но вместо одного лишь неплохого секса - ворох чертовски приятных воспоминаний. Из всего, что между ними было, хуже всего – от прикосновения к виску, от руки поперек живота, от поцелуя сверху, почти невинного, от какого невозможно краснеть в его-то возрасте, но вот он Джек, совершенно красный и невыносимо довольный за рулем автомобиля, чтобы решить эту чертову проблему с Диланом. Он с большим трудом успокоился. Вся операция могла пойти насмарку, если он не будет сосредоточен. Чем быстрее он выполнит свою часть обязательств, тем быстрее вернется к Дэниелу. *** Открывались внутренние ворота тюрьмы. Джек спрятал руки в карманах халата. Он был сосредоточен. Стоило ему увидеть мрачный взгляд Дилана, помятого после ночи температуры, с сыпью, как все, что беспокоило его утром, моментально испарилось. Сейчас он думал только о том Дэни, которого встретил. О том Дэни, что просил его помочь с волосами, и Джек сильно хотел бы их вернуть, чтобы нежно тянуть за них каждый раз, когда он хочет поцелуя. Только благодаря холодной ненависти и желанию избавить Дэни от тех воспоминаний, Джек стоял ровно и без каких-либо эмоций. Сопровождающий их сотрудник держал руку на кобуре. Это был самый непросчитанный момент. Мэррит остановил фургон, выпрыгивая с пассажирского сидения. Он открыл двери, затем пошел навстречу сопровождающему. - Тебе пора поспать в кустах, приятель, как раз, когда я остановлю машину, ты выйдешь и отправишься баиньки в самые густые кусты - ткнул он надзирателя в живот, отвлекая и погружая в сон. Отпустив его, Мэррит махнул им рукой. Надзиратель, непонимающе хлопая глазами, проследил, чтобы Дилан забрался в фургон. Джек занял пассажирское место рядом с Мэрритом. Почему-то сердце билось сильнее обычного. Весь он состоял из адреналина, настолько, что кожа оказывалась слишком чувствительной, и Джек плотнее натянул рукава халата. Под ним он оставил утреннюю футболку Дэни, и пусть она была большевата и слишком свободна, Джеку было так спокойнее. Возможно, он переиграл с влюбленностью, и это походило отныне на одержимость. «Дэни, мы в машине». Он знал, что Дэниел не любит водить машину для задания. Он не может позволить себе неконтролируемое, опасное вождение… Но, может, Джек не так уж хорошо его знал. Он ощутил, как растет температура от того, как Дэниел смотрел на него перед расставанием. Когда ему пришло в голову прижаться губами к выступающим костяшкам, сумасбродная, идиотская идея, он вдруг понял, что может совсем не знать Дэниела. В его лице было что-то непередаваемое, от чего Джек сдался бы сразу безо всякого сопротивления. Возможно, даже молча. Он снова думает не о деле, но сейчас от него ничего не зависит. Мэррит остановил фургон возле первых же кусов, выпуская надзирателя. Тот сладко свернулся калачиком прямо на пыльной земле. - Спокойной ночи, малыши, - фыркнул Мэррит, возвращаясь за руль. Ему остается только смотреть вперед себя и считать мгновения до подмены автомобиля. В прошлый раз, когда этот трюк должен был провернуть он, было даже немного страшно. Дэниел казался сумасшедшим, рассказывая ему все детали. Джеку было настолько не по себе, что Дэниел соизволил похлопать его по плечу. А сейчас ему все равно не по себе, но потому, что Дэниел слишком далеко, и Джек не может помочь ему, забирая руль. «Дэни, мы возле знака». Пять минут до выезжающей фуры казались вечностью. Джек ощутил, с какой силой вцепился в телефон и как сильно намокла спина от переживаний за Дэниела. Звук полицейской сирены. Джек похолодел. Он набрал номер. - Вижу, - отозвался Дэниел. - Что делать, командир? – проорал в трубку Мэррит. - Следуйте плану, - подумав, отозвался Дэниел. – Я выпускаю подмену. Внимательнее, Мэррит. - Есть, сэр, - и с диким «Вуху» Мэррит вильнул в сторону, срываясь колесами на гравий обочины, пропуская перед собой точь в точь такой же фургон, загорающийся на ходу. Мгновением спустя он надавил на газ, и Джека замутило, вдавив в сидение. Старенький форд припустил прямо в открытую фуру, притормаживающую прямо перед ними. Мэррит не без усилий подвел колеса к нужным магнитным фиксаторам, после чего машину втянуло в темноту фуры. - Дэни, что там? – Джек тревожно всматривался в темноту. Но он и сам услышал громкий взрыв позади, не заглушаемый даже двумя уровнями стали машин. - Мэррит, это что, тротил? – уточнил Дэниел. - Для надежности, - раздался довольный голос из темноты. - А полицейские? – уточнил Джек, понимая, что мокрые даже ладони, которыми он держит телефон. - Не вижу, чтобы ехали, - голос Дэниела звучал глухо, как если бы сигнал с трудом пробивал кожух фуры. – Я переключил номера, - фуру резко накренило, словно он резко переворачивал. Он проехал через установленные заранее рамки с краской, после чего фура окрасилась в ярко-красный дизайн фонтана крови, после чего ни один даже самый внимательный зритель не признал в ней ту, что передавали в розыск оставшиеся ни с чем полицейские дорожного патруля. Руки Дэниела свело от напряжения прямо на руле. Он вел машину к ближайшей остановке грузовозов, чтобы отпустить Мэррита и забрать Джека к себе в кабину. - Эй, Дилан, ты нашел там вещи? – радостно постучал в крошечное окошко Мэррит, судя по звукам. - Нашел. Джека передернуло от его голоса. Все в нем он ненавидел до последнего миллиметра, и только остановка могла спасти его от непредсказуемого поступка. - Рад, что ты на свободе, братан, - Мэррит еще раз постучал ему в окошко. Джек еще никогда ничего так не ждал, как остановки. Минуты в этой темноте были бесконечными. Он убавил яркость экрана, чтобы хоть на что-то смотреть. Как же долго меняются цифры на экране. Мэррит рядом с ним открывал бутылку чего-то резко пахнущего, отмечая успешный побег. - Джек. Джек выругался про себя. - Что? – отозвался он зло. - Скажи Дэниелу, что мне нужно с ним поговорить. - Пошел на хер, - не стал спорить Джек. Мэррит оторвался от бутылки. В слабом свете от мобильника Джека он выглядел действительно озадаченным. - Чего ты? – уточнил он удивленно у Джека, и тот выключил мобильник, чтобы не было видно его перекошенного лица. Джек не ответил. Фура остановилась. Джек открыл дверь, чтобы вылезти – как же мало места – и вышел к выходу из фуры. Дэниел дал ему руку, и Джек спрыгнул с фуры. - Там Дилан хочет с тобой… - Нет. - Поговорить, - Мэррит свел брови к переносице. Ему не понравилось, что его перебили. - Нет, - Джек выставил руку, заранее не пуская Дэниела. Дэниел смотрел на фургон сквозь него. – Дэни, - он попробовал позвать его, но, судя по лицу Дэниела, он думал о чем-то своем.  – Мы отпустим его возле границы. Пусть там и болтает. Дэниел аккуратно отнял его руку. Он запрыгнул в кузов фуры. - Что тебе нужно, Дилан? – спросил он сквозь закрытые двери фургона. - Хочешь при всех? – раздался смешок. Мэррит окончательно потерял нить происходящего. - Что, блять, здесь происходит? – он посмотрел на Джека, но его мало заботил Мэррит и его осознание происходящего. Он неосознанно сжимал и разжимал кулаки. Взгляд его сверлил спину Дэниела. Дэниел положил руку на замок. Он был словно зачарован. - Дэни, блять, - Джек запрыгнул вслед за Дэниелом, стараясь его остановить. – Пусть говорит, только со мной. - Пошел на хуй, - раздалось из-за дверей. – Мелкий ублюдок. Панель по тебе соскучилась. Джек врезал кулаком по железной двери. - Нет, - повторил он, пытаясь поймать взгляд Дэниела. – Мы с этим закончили, слышишь? Дэниел наконец посмотрел на него. Взгляд его ощутимо потеплел. - Но он же об этом еще не знает, правда? – усмехнулся он. – Все будет нормально. - Нормально, блять, да он в аду гореть должен… Дэниел открыл дверь фургона и закрыл ее за собой прежде, чем Джек успел хоть что-то сделать. *** Дежурное освещение делало их обоих тревожного оранжевого оттенка. Дэниел думал, что все вернется. Все, что он переживал раз за разом, оставаясь в одиночестве. Страх, унижение, боль, кошмары наяву. Когда все началось? Ему было сложно вспомнить. Так сильно старался похоронить. Отстраненно он смотрел за тем, как Дилан делает те несколько шагов к нему, что их разделяли. - Я выполнил обещание. Через пару часов ты будешь на границе. Паспорт, деньги, мобильник, - Дэниел кивнул в сторону оставленного на носилках рюкзака. – Сдержи свое. Он не просил и не умолял. Просто говорил. Как если бы… Пережил. Дэниел рефлекторно дернулся назад, краем глаза замечая, что Дилан поднимает руку. Он стиснул зубы и остался на месте. Он больше не боится. Он этого… Не заслужил? Это звучит в нем голосом Джека, и Дэниел верит ему гораздо больше, чем Дилану или себе. Тяжелая рука легла на его шею. В допросной. Все началось в допросной. Теперь не было волос, чтобы его схватить. Он был идиотом. «А ты что, блять, так хорош в играх?». Он был самоуверенным, самодовольным идиотом. Он был уверен, что лучше всех. Только это привлекло такого монстра, как Дилан. Будь он хоть на пару процентов умнее, будь он… тем Дэниелом, что есть сейчас. И хотя ощущение руки на своей шее практически застало Дэниела врасплох, он смог собраться. У него не было ничего, на что он бы мог опереться. Не было, чем дорожить. Он ни во что больше не ставил себя – спасибо Дилану, в чьи темные глаза сейчас смотрел настолько прямо, насколько мог. Дилан перехватил его горло двумя руками. - Меня не устраивает твоя сделка, - только и сказал он, и Дэниел сжал зубы. Рано. - Это твои проблемы, - выдал он, зная, что любой спор заставит Дилана приблизиться. Волны его дикого, неконтролируемого, нечеловеческого желания заставляли Дэниела ощущать растущий внутри страх. Еще немного, и он проиграет. Сколько бы времени не прошло, Джек слабее. Дэниел слабее. Даже вместе им почти нечего предоставить. «Мой Дэни». Этого было достаточно, чтобы в сгущающейся тьме Дэниел вспомнил, что шел не без подготовки. Ему нужно было лишь ближе. - Я заберу тебя с собой, - он сжал руки сильнее. В глазах начинало кружиться. Сосуды на шее беспорядочно пульсировали. Голова взорвалась сильной болью. Еще немного, и он потеряет сознание. Дилан, жаждущий именно этого, склонился к нему еще ближе. Достаточно, чтобы Дэниел вызвал карту из картхолдера. Как во сне, он полоснул почти вслепую по лицу Дилана, не собираясь убивать. Что-то горячее залило ему руку, и он ощутил наконец, как шея освободилась, и он смог сделать полный вдох. Он толкнул дверь и буквально вывалился на свет, аккурат в руки Джека, что не помнил ожидания отвратительнее этого. - Дэни, что это, - в ужасе обнаружил он кровь на руке Дэниела. - Не моя, - Дэниел поднял руку, демонстрируя карту. Ту карту, что Джек уже однажды запустил в Дилана, порезав ему то же самое место. - Пусти-ка, - Мэррит вдруг оттолкнул их обоих, открывая дверь фургона. - Что? – Дэниел с трудом мог разжать руку, что сжимала карту как будто в посмертной судороге. Джек лишь смотрел на его следы. - Я сказал ему, - отстраненно признался он, виновато смотря на Дэниела. – Я больше не могу стоять и смотреть. Не могу, - пробормотал он еще раз, пытаясь обнять Дэниела. - Зачем, - Дэниел испытал волну сильного, мучительного стыда, который свел судорогой все его тело. Меньше всего на свете он хотел, чтобы кто-нибудь… Он вернулся в фургон, откуда с таким трудом сбежал. Он успел увидеть, как Мэррит говорит что-то Дилану с отсутствующим видом, и лицо его сложно назвать миролюбивым. Казалось, еще немного, и он попросту сломает Дилану шею, так сильно он его держал. Наконец Мэррит оттолкнул Дилана, и тот опустился на кушетку в состоянии глубокого сна. - Что ты сказал ему? – Дэниел с трудом слышал то, что говорил и что ему отвечали, так сильно случало сердце. - Чтобы он больше никогда не трогал никого так, как он обошелся с тобой, - Мэррит положил ему руку на плечо. – Мне жаль, - вдруг сказал он искренне и так серьезно, каким Дэниел никогда его не видел. Дэниел посмотрел на молчащего Дилана. И это все?