Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Винсент шёл за Радиодемоном, с любопытством заходя всё глубже на его территорию. Дома вокруг становились всё старее и заброшеннее; многие из них словно физически утопали в тени, придавленные ею. Улицы были пусты, глухи и неприятно тихими. Он скептически оглядывал мрачные фасады и тянущиеся вдаль переулки. Возможно, он зря надел новый костюм. Что вообще могло быть в этой глуши достойного их годовщины? Впрочем, всегда оставался шанс, что Аластор просто планирует его здесь убить. Никогда не знаешь, в какой момент любовь всей твоей жизни решит тебя прикончить. И, по правде говоря, именно это и делало их отношения по-настоящему особенными. В какой-то момент Аластор резко остановился посреди дороги — так внезапно, что тот уткнулся экраном ему в спину. — Ауч, Ал! — недовольно буркнул теледемон, потирая «лицо». — Только не говори, что мы заблудились. Аластор не ответил. Вместо этого он развернулся, подошёл вплотную и, взяв Винсента за «подбородок», поднял его голову вверх. И тогда он увидел её. Радиобашня возвышалась над кварталом, как исполинский шрам на теле Ада. Часть конструкции тонула в тени, будто сама ночь пыталась её поглотить, но остальное — остальное сияло тусклым, мёртвым светом. Антенны тянулись к небу, провода свисали,а воздух вокруг был густым от тихих радиопомех — едва различимого шепота, треска, далёких голосов. — Добро пожаловать, mon chéri, — наконец произнёс Аластор ровно, почти ласково. Винсент сглотнул, не в силах отвести взгляд.Теперь он понял, почему улицы были пусты.Почему тени здесь казались плотнее.И почему этот вечер… определённо не будет обычным. Его пробрало до самой глубины грешной души.Экран на мгновение дрогнул, глаза расширились, губы предательски задрожали. Он просто… не мог поверить. Его действительно впускали в святыню. Он попытался что-то сказать — вышло лишь сбивчивое бормотание. Руки неловко зависли в воздухе, не зная, куда себя деть. Взгляд метался между башней и Аластором, словно он боялся, что если отвернётся хоть на секунду, всё исчезнет. Восторг был слишком сильным, почти болезненным, словно вот сейчас он расплачется от радости. Аластор заметил это сразу. Его глаза сузились, улыбка стала острее. — Не смей плакать, Винсент. Винсент пообещал, что не будет и Аластор провёл его внутрь. Радиобашня встретила их приглушённым гулом эфира — низким, вибрирующим, будто само пространство дышало радиопомехами. Стены уходили вверх слишком высоко, теряясь в тенях, украшенные старинными динамиками, медными проводами и антеннами, вплетёнными в архитектуру. В центре зала стоял небольшой круглый стол на двоих. Белая скатерть, свечи, уже горящие ровным пламенем, и аккуратно расставленные приборы ожидали их. Они подошли ближе, и Винсент, не скрывая восторга, оглядывался по сторонам. Его взгляд снова и снова возвращался к большой кровати в углу — массивной, тёмной, утопающей в тенях, будто она была частью самой башни, а не мебелью. Тень покружила вокруг Винсента, прежде чем отодвинуть для него стул, в то время как Аластор открывал бутылку дорогого шампанского и разливал его по бокалам. Теледемон опёрся подбородком на сомкнутые руки, наблюдая за происходящим с откровенным восторгом. В центре стола возникло большое блюдо, и Аластор демонстративно снял с него крышку. — Позволь представить сегодняшнее основное блюдо — Bœuf bourguignon. Говядина, томлённая в красном вине. С гарниром из gratin dauphinois. От аромата он невольно сглотнул. — Это ты готовил? Аластор с лёгким удивлением выгнул бровь. — Разумеется, mon chéri, — он сделал глоток шампанского. — Я бы не доверил этот ужин никому другому. Винсент медленно улыбнулся, всё ещё не сводя взгляда с блюда, а потом поднял глаза на Аластора — слишком открыто, слишком искренне. — Ты понимаешь, что после такого ужина я окончательно испорчусь? — протянул он. — Теперь мне будет сложно притворяться, что ты не балуешь меня. Аластор усмехнулся краешком губ, поставив бокал на стол. — Ты и без того избалован, — заметил он спокойно. — Я лишь поддерживаю привычное состояние. Он подался вперёд, взял вилку и, не спрашивая, наколол кусочек мяса, поднеся его к Винсенту. — Открой рот. Винсент подчинился без единого комментария — лишь тихо выдохнул, когда вкус раскрылся во рту. Он прожевал медленно, смакуя, будто растягивая удовольствие. — Ммм, Ал… — протянул он, всё ещё жуя. — Почему это каждый раз так божественно вкусно? Аластор недовольно сощурил глаза. — Говорить с полным ртом — дурной тон, Винсент, — заметил он холодно, и, не дожидаясь ответа, поднёс к его губам следующий кусочек. — Не спеши. У нас впереди вся ночь. Это было правдой.Но он точно не собирался тратить её целиком на еду. — У меня, между прочим, тоже кое-что есть для тебя, — сказал теледемон , наконец проглотив еду. Он достал из внутреннего кармана пиджака коробочку среднего размера и поставил её на стол между ними. Под пристальным, изучающим взглядом Аластора Винсент открыл крышку. Внутри лежали электронные часы VoxTek — строгие, чёрные, в духе девяностых. Плоский прямоугольный корпус из матового пластика, аккуратные кнопки по бокам, тёмный цифровой экран. Никакой вычурности — чистая функциональность. Цифры загорались мягким зелёным светом, ровным и холодным, почти хирургическим. Классический Casio-style, но доведённый до идеала. — Новая модель, — с заметной гордостью сказал Винсент. — Точные. Надёжные. И… — он чуть замялся, — я подумал, что тебе подойдёт. Аластор молчал, глядя на часы слишком долго, чтобы это можно было назвать безразличием. Его улыбка не изменилась — она никогда не менялась, — но взгляд стал острее, внимательнее. — Благодарю, — произнёс Радиодемон, закрывая коробку. Он поднялся под пристальным взглядом Винсента и направился к комоду. Там стояла их с теледемоном фотография и ещё несколько подарков — видеокамера, микрофон. Вскоре к ним присоединились и часы. Винсент тоже встал и подошёл сзади, обнимая его. Экран тут же спрятался в его волосах; он глубоко вдохнул любимый запах. — Ты не можешь вечно отрицать технологии, Ал, — как можно спокойнее сказал он, с усилием подавляя раздражение. — Это всего лишь часы. И они будут очень красиво смотреться на твоей руке. Он поцеловал его в загривок, ладонями мягко огладил талию и, чуть замедлив дыхание, спросил почти шёпотом: — Наденешь для меня? Ушко Аластора дёрнулось.Он медленно повернулся в его объятиях. Взгляд стал холодным. Рога увеличились, а тень за спиной повторила каждое движение, добавив к ним угрожающий шорох радиопомех. Винсент покраснел.Он не понимал, как можно быть таким чертовски красивым — даже в гневе. — Я считаю, что достаточно делаю для тебя, мой дорогой, — Аластор шаг за шагом наступал, пока Винсент не споткнулся о край кровати и не упал на неё. — Умерь свою жадность, Винсент. Тот приподнялся на локтях, хмуро глядя на него снизу вверх: — Это тебе стоит умерить свою гордыню. Глаза Аластора опасно сузились. — Время не стоит на месте, Ал, — Винсент тяжело выдохнул, заставляя себя говорить тише. Он сжал простыни под пальцами, будто цепляясь за них. — Я не хотел задеть тебя. Просто… Он замолчал, подбирая слова. — Я хочу быть частью твоей жизни.Я рядом с тобой уже больше тридцати лет, и иногда мне кажется, что ты всё ещё держишь дверь наполовину закрытой. Аластор остановился.Не приблизился и не отступил. — Ты путаешь близость с правом собственности, — холодно сказал он. — Я не обязан менять себя, чтобы соответствовать твоим представлениям о… прогрессе. — Я и не прошу тебя меняться, — резко ответил Винсент. — Я прошу впустить меня в твой мир. Ты не пользуешься ни одним подарком, будто брезгуешь мной. Тишина повисла густая, почти осязаемая. Радиопомехи в тени за спиной Аластора дрогнули, на мгновение усилились — и тут же стихли. Аластор долго, изучающе смотрел на него сверху вниз. — Мхм, — недовольно промычал он, будто принимая решение. — Я позволю тебе эту глупую манипуляцию. Один раз, Винсент. Лицо теледемона застыло в удивлении. Он наблюдал, как Аластор подошёл к комоду и достал из ящика телефон VoxTek, подаренный в прошлом году. Тот выглядел почти новым — Радиодемон ни разу им не пользовался, как бы долго Винсент ни упрашивал. Аластор сел рядом с ним на кровать. Их взгляды встретились. — Но с условиями, — продолжил он холодно. — Я больше ничего не буду менять ради тебя. Ты оставишь мои радиоэфиры в покое, перестанешь дарить мне эту бесполезную чепуху… Он сделал паузу и добавил мрачнее: — И главное — это манипулятивное дерьмо закончится сегодня. Винсент самодовольно улыбнулся. — Ну не знаю, — протянул он игриво. — Я демон Ада. Манипуляции — наша фишка, детка. В ответ он тут же оказался прижат подушкой к кровати. — Ты ранишь мои уши этим сленгом, mon chéri, — буркнул Аластор, укладываясь рядом, почти на его плечо. — Так… — он приподнял телефон. — Как это работает? Винсент сиял. С абсолютным восторгом он начал объяснять, как пользоваться телефоном и писать SMS. — Ты же понимаешь, что это абсолютно бессмысленная вещь? — заметил Аластор. — Если мне нужно что-то сказать, я просто приду. — А я — нет, — обиженно отозвался Винсент. — Ты вечно где-то пропадаешь по полдня, а я схожу с ума, не зная, где ты, и даже не могу услышать твой голос. — То есть, — саркастично протянул Аластор, — эта штука всё-таки создана для твоего контроля. Винсент уже хотел возразить, но так и не нашёл аргумента, который сделал бы этот девайс выгодным для Аластора. — Ты уже согласился, — настороженно сказал он. Аластор тяжело вздохнул. — Мой партнёр устроил сцену, и я не смог ему отказать. — Потому что я чертовски красивый, да? — Винсент глупо повёл бровями и оставил поцелуй на его шее. — Мхм, — Радиодемон провёл пальцами по его загривку. — Полагаю, да. Именно поэтому. Он протянул руку — медленно, давая Винсенту время отстраниться. Но тот не отстранился. Пальцы Аластора легли на его подбородок, приподняли голову, заставляя смотреть прямо на него. — Ты слишком привык получать желаемое, — сказал он тихо. — Это делает тебя неосторожным. — А ты слишком привык быть недосягаемым, — так же тихо ответил Винсент. — И всё равно каждый раз позволяешь мне подойти чуть ближе. Между ними повисла пауза.Тень за спиной Аластора едва заметно шевельнулась, но не вмешалась. Он провёл пальцами по гладкому экрану теледемона, медленно скользя ниже — к линии шеи. Прикосновение было почти нежным… ровно до того момента, пока пальцы не сомкнулись с силой. Винсент резко ахнул. — Думаю, тебя всё-таки стоит наказать за твою жадность, — произнёс Аластор тихо. Он сел сверху, придавливая весом, лишая возможности отстраниться. Винсент задрожал — от неожиданности, от близости, от самой ситуации. — Ох… — возбужденно выдохнул он, дыхание сбилось. Аластор насмешливо склонил голову, разглядывая его сверху вниз, словно оценивая добычу. Свободной рукой он прошёлся по дорогому костюму — небрежно, без уважения. Ткань поддалась с сухим треском. Следом — ещё одно резкое движение, и по коже Винсента остались тонкие, жгучие царапины. — Чёрт, Ал! — зло вырвалось у него. — Это был Lux от Gossip. Их шьют только на заказ. Их всего десять во всём аду! Аластор не сдержал тихого смешка. — Что ж, — лениво заметил он, — теперь их девять. Аластор не позволил ему распускать руки, так что теледемон прочувствовал наказание сполна. Прикосновения были жёсткими, властными, лишёнными всякой мягкости. Скорее утверждение контроля, чем ласка. Зубы впивались в кожу, когти оставляли жгучие следы, дыхание Аластора ощущалось слишком близко. Он тёрся своим возбуждённым членом о его бёдра, потому что, конечно же, эту часть его тела Аластор не трогал ни разу за весь период их отношений. — Винсент, — на удивление возбуждённо сказал демон, слизывая его кровь с кончиков своих пальцев, — сегодня я хочу, чтобы принимающей стороной был ты. Винсент в удивлении открыл рот. — То есть? — удивление тут же сменилось восторгом. — Я лишу девственности твой член? Аластор закатил глаза — медленно, демонстративно, с той самой ленивой снисходительностью, от которой у Винсента всегда перехватывало дыхание. — Не порти атмосферу, mon chéri. Сзади появилась тень, передавшая в руку Аластора баночку со смазкой — точно такую же, какой обычно пользовался теледемон. Но вместо того чтобы встать за ним, она оказалась за спиной Винсента. Её руки начали выходить из темноты, обретая форму и вес. Одна ладонь легла ему на грудь — удерживающе, уверенно. Вторая сомкнулась вокруг возбуждённого члена, медленно двигаясь, размазывая предэякулят по всей его длине. — Блять… блять… блядь… — Винсент бессвязно выдыхал сквозь зубы, подаваясь бёдрами навстречу теневой руке. Он сбивался, терял ритм — и тут же сам же жадно ускорял его. Аластор втянул когти и надел тонкие перчатки, он не собирался делать это так грязно, как обычно делал Винсент. Смазка медленно растеклась между его пальцами, блеснула в приглушённом свете, прежде чем он нанёс её на сам вход, действуя осторожно. Он хотел, чтобы всё было так так же правильно, как теледемон делал это для него. Он вошёл двумя пальцами медленно, почти лениво, мягко растягивая чертовски узкие стенки. Тень тем временем терзала большим пальцем уретру теледемона, не давая ни секунды передышки. Винсент громко стонал, открыто, надрывно, как и всегда — даже не пытаясь сдержаться, позволяя каждому звуку разлетаться по комнате. Аластор осторожно добавил третий палец — и именно в этот момент точно ударил по простате. Тело перевозбуждённого демона резко выгнулось, и он кончил с громким, сорванным стоном, пачкая свой живот и лицо склонившегося в этот миг Радиодемона. Белая сперма медленно стекала по его носу и щеке вниз. Аластор тихо рыкнул, вытирая лицо рукавом. — Винсент. — Прости… прости… прости… — зашептал теледемон, тяжело дыша, едва приходя в себя. Тень тут же прижалась ближе: начала целовать его жабры, гладить грудь, издавая тихие, почти ласковые радиопомехи. Аластор размазал смазку по всей длине и резко вошёл. Винсент болезненно застонал, и Радиодемон, ощутив укол совести, позволил себе обнять его. Он, конечно же, ответил на эту ласку — притянул Аластора ближе, уткнулся лицом в его волосы, вдыхая их запах, поцеловал в щёку, пока тот быстро входил в него, каждым толчком снова и снова проходя по простате. Винсент сжимался вокруг него, пальцами лаская его ушки, и пребывал в таком состоянии эйфории, оттого что, лишал Аластора девственности снова. Его экран начал сбоить — дрогнул, пошёл рябью, выдавая перегрузку чувств. Возбуждение накрыло его вновь, и теневая рука, заметив это, вернулась к нему, двигаясь в такт движениям Аластора. Ещё несколько толчков — и тень, чувствуя, что Аластор близко, ускорила движения, проходясь языком по чувствительным соскам Винсента, пока другой рукой надрачивала его влажный член. Аластор кончил с рыком, доходя до конца и заполняя теледемона. Винсент так и не разомкнул объятий — он не хотел отпускать его, а Радиодемон был слишком уставшим, чтобы сопротивляться. Он вышел из него и расслабленно лёг сверху, позволяя весу собственного тела прижать их друг к другу. Винсент поцеловал его в макушку. — Это было самое ахуенное наказание в моей жизни, — сказал он и после короткой паузы добавил: — И в смерти тоже. — Мне нужна ванна, — раздражённо пробормотал тот, жалея, что вообще всё это затеял. Винсент с нежностью гладил его волосы, думая о том, что ад действительно стал для него раем с тех пор, как в его жизни появился Аластор.