Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Винсент сделал глоток горячего кофе и с удовлетворением окинул взглядом дисплеи. Рейтинги держались стабильно высоко, бизнес окупался в разы, толпа была в восторге. Новый проект Валентино тоже приносил свои плоды. На одном из экранов отображалась фотография, где они с Аластором обнимались, позируя на открытии нового завода. Заголовки называли их Radiostatic, самой влиятельной парой Ада, и Винсент ловил себя на том, что перечитывает эти слова снова и снова. Ему нравилось это имя. Нравилось, что их видят вместе. Нравилось, что Аластор — его. Он глубоко вздохнул, поймав себя на мысли, что даже при жизни всё не было так хорошо. У него был успешный бизнес, слава и уважение, сильная команда… И, самое главное — у него был Аластор. Его партнёр был невероятно красивым и сильным. Он никогда не говорил слова о любви вслух — но показывал их своими действиями . Каждый раз.Он поддерживал Винсента, убивал ради него, и — что было куда важнее — позволял к себе прикасаться. Целовать. Обнимать.Винсент слишком хорошо понимал, насколько это значимо для того, кто терпеть не может прикосновения. Аластор мог быть самым страшным грешником всего Ада, но у него явно была слабость к его личику. Винсент самодовольно улыбнулся этой мысли.Если бы Аластор увидел его в человеческом облике… он был бы впечатлён. Определённо. Он бросил взгляд на один из дисплеев. На экране, в его спальне, спал Радиодемон. Винсент смотрел на него с откровенным обожанием. Тот обнимал одеяло, будто заменяя им чьё-то присутствие. Хвост беззащитно лежал поверх простыней. Винсент приблизил изображение, задержав дыхание, словно мог потревожить его даже через экран. Он провёл пальцем по стеклу дисплея, оставляя след в форме небрежного сердца. Чем больше он узнавал Аластора, тем сильнее чувствовал потребность быть рядом. Не делить. Не отпускать. Он готов был принять любую сторону Радиодемона — холод, резкость, жестокость. Лишь бы взгляд Аластора оставался направленным на него. — Мой, — едва слышно сказал он, сам не заметив, как это слово сорвалось с губ. Он знал, как с ним нужно обращаться. Его партнёр был тем ещё садистом — любого другого за подобное отношение он бы убил без раздумий. Но не Аластора.Радиодемон мог наступать на него, оскорблять, унижать столько, сколько потребуется — Винсент был готов принять от него всё, лишь бы внимание Аластора оставалось сосредоточено на нём. Винсент знал, как именно и где он предпочитает его язык. Знал, к каким местам стоит прикоснуться, чтобы заставить дрогнуть. Он довольно быстро понял, что его недотрога получает удовольствие от римминга, что у него чувствительные ушки и хвост, и что поцелуи в шею действуют особенно сильно. На соски и минет Аластор реагировал заметно слабее. Теледемон надеялся, что однажды они перейдут на новый уровень, и Радиодемон позволит связать себя. Но Винсент не торопил. Он был готов ждать сколько угодно.С таким, как Аластор, спешить нельзя. В кабинет осторожно вошла молодая секретарша.В руках она сжимала поднос с едой, накрытый крышкой, и металл тихо дрогнул — пальцы у неё заметно тряслись. Она не спешила поднимать глаза, но напряжение читалось в каждом её движении. В VoxTek это знали все: если Радиодемона нет рядом, их начальник почти гарантированно пребывает в плохом настроении. — Фэлисити. Не прошло и часа, — его саркастичная улыбка резко сломалась, превращаясь в злой оскал. — Потому что прошло ебучих два. Какого хуя так медленно? — Простите, сэр, но Cannibal City очень далеко, была очередь… и они не делают доставку, — затараторила она, — мне пришлось всё разогревать на кухне… Он молча забрал у неё поднос. — Фэл, будь душкой, — сказал он ровно, уже не глядя на неё. — И съеби отсюда нахуй. Повторять не понадобилось. Винсент снял крышку с подноса, окинул еду придирчивым взглядом, поправил салфетку.Лишь убедившись, что всё выглядит безупречно, он направился к Аластору. Теледемон находил невероятно милым то, что Радиодемон оказался таким соней. И ему откровенно нравилось его будить. Винсент поставил поднос на стоящую рядом тумбу, после чего сел ближе и оставил мягкий поцелуй на его лбу. — Ал… пора вставать… Аластор недовольно замычал и сильнее прижал к себе одеяло. Хвост раздражённо дёрнулся — и Винсент не удержался, сразу же положив на него руку и ласково проводя по пушистому меху. — Я принёс тебе завтрак, — добавил он, оставляя ещё один поцелуй, теперь уже в щёку. Аластор демонстративно повернулся к нему спиной. Винсент лишь самодовольно улыбнулся, провёл ладонью по следам укусов на его спине и поцеловал загривок — коротко, почти невинно. — У тебя радиоподкаст через час, — напомнил он. — Ты ведь не хочешь заставлять своих слушателей ждать? — Оставь меня и проваливай, Винсент… — сонно пробормотал Аластор, дёрнув ушком. Винсент наклонился ближе, притянул его к себе одной рукой и уткнулся экраном в его волосы, глубоко вдыхая знакомый, любимый запах. — А ещё у нас сегодня годовщина. Аластор нахмурился. — У нас уже была годовщина. Совсем недавно. Винсент тихо рассмеялся. — В прошлом году, Ал. Аластор приподнялся на подушках и посмотрел на него сквозь полуприкрытые глаза. Волосы были взъерошены, рубашка сползла с одного плеча — он выглядел раздражённым, сонным и по-своему очаровательным. — Я отказываюсь верить, — произнёс он сухо, — что время способно двигаться настолько быстро. Это нелепо. Винсент улыбнулся: — Да… время охренеть как быстро летит, когда ты счастлив. Не находишь? Он поставил перед ним поднос, и стоило крышке приподняться, как комнату наполнил тёплый, соблазнительный аромат — по нему невозможно было догадаться, что за ингредиенты скрываются внутри. Винсент наколол кусочек печени на вилку и поднёс к его губам. Аластор без колебаний приоткрыл рот, принимая угощение. Он медленно жевал, смакуя вкус, и между делом раздражённо думал о том, что сама идея времени по-прежнему действует ему на нервы. Как «примерный партнёр», он, вероятно, тоже должен был что-нибудь подготовить. Или хотя бы сделать вид. Но мыслей не было вовсе. Винсент, в отличие от него, был чрезмерно романтичен и пугающе сентиментален — он придавал этой дате куда больше значения, чем она, по мнению Аластора, заслуживала, и готовился заранее. Сам же Радиодемон почти всегда забывал о подобных «важных» числах. — После работы можем сходить в ресторан… или остаться дома. Как ты хочешь? — Винсент продолжал кормить его, словно это было самым естественным занятием на свете. Аластор задумался.За это время их отношения стали глубже. Он всё ещё считал теледемона очаровательным дурачком — но теперь и уважал его. Винсент каким-то образом находил отклик в его сердце. Он не мог ответить той же безусловной любовью и обожанием — он просто не чувствовал так глубоко. Но что-то внутри всё же было. И сегодня ему хотелось это показать. — Не нужно, — наконец сказал Аластор. — Мы сегодня поужинаем в другом месте. Винсент с любопытством посмотрел на него: — И что у тебя на уме? — Такому, как ты, едва ли станет понятно, что у меня на уме, мой дорогой, — ответил Аластор, а затем, уже мягче, добавил: — Узнаешь вечером. Винсент замер на мгновение — не столько взволнованный, сколько охваченный предвкушением.Он улыбнулся шире, глаза загорелись любопытством. Если Аластор что-то задумал — значит, вечер обещал быть особенным. Радиодемон бегло прошёлся глазами по сценарию, предоставленному отделом маркетинга VoxTek.Стопка листов с пропагандистской чепухой почти сразу отправилась в мусор. Аластор на мгновение задумался: Винсент, безусловно, заслуживал сегодня наказания, а не награды.Но он тут же одёрнул себя — всё-таки годовщина. Помучает он его завтра. Единственное, что Аластор собирался упомянуть сегодня в эфире, — это слова соболезнования для Кармилы Кармайн, чей муж недавно погиб во время ангельской чистки.Действительно, большая потеря для столь крепкой семьи. Он вышел из кабинета и неторопливо направился вперёд, обдумывая планы на день, когда навстречу ему попался один из работников Валентино. Аластор резко остановился. Перед ним стоял женоподобный демон-паук. Глаза его были полны слёз, руки дрожали так сильно, что он едва мог удержать шприц. Он неловко попытался вколоть содержимое себе в плечо, споткнулся — и рухнул на пол, уронив шприц. Лёжа, он захлёбывался плачем, содрогаясь всем телом. Аластора накрыло чувство дежавю. Он и его тень подошли ближе. Радиодемон копытцем перевернул паука на спину — и картина стала ещё более жалкой. Тушь текла из глаз вместе со слезами, взгляд был расфокусирован, губы искусаны до крови, тело мелко дрожало. Он явно не до конца понимал, где находится. — Далеко же ты зашёл для демона под дурманом, мой дорогой, — холодно подвёл итог Аластор. Затем он склонил голову набок и добавил: — И где же твой хозяин? Аластор задумался.Оставить этот мусор валяться здесь? Выкинуть самому? Или вернуть владельцу? Выбор был богат — и каждый вариант по-своему забавен. Он достал из внутреннего кармана небольшие часы на цепочке и недовольно цокнул языком. В его расписании значилась ещё встреча с Рози, и заставлять даму ждать он не собирался. В конце концов он джентльмен. Взгляд Радиодемона опустился на всхлипывающую фигуру у его ног. — Моя до-о-оза… — пробормотал паук, захлёбываясь слезами. Аластор тяжело вздохнул, не переставая улыбаться.И пусть после этого кто-нибудь скажет, что он плохой партнёр. Во всех смыслах. Он схватил демона за запястье и без особых церемоний потащил в сторону студии Валентино. Валентино в это время метался по павильону. Воздух был пропитан запахом пороха и страха: выстрелы, крики, разбитые софиты. Всё это оборвалось в одно мгновение, стоило Аластору появиться в проёме двери. Это был всего второй раз за всё время их сотрудничества, когда Радиодемон соизволил переступить порог этого отвратительного места. — Ал! Ты нашёл его! — Валентино восторженно хлопнул в ладоши, выронив пистолеты на пол. — Неблагодарная шлюха! — прошипел он, выдёргивая Энджела из рук Аластора и закидывая его себе на плечо, словно мешок. Аластор саркастично выгнул бровь. — Всё под контролем, партнёр? — Более чем! — отмахнулся Валентино. Стоило словам сорваться с его губ, как груз на его плече дёрнулся — и Энджела вырвало прямо на дорогой костюм мотылька. Аластор молча сделал два шага назад, брезгливо наблюдая за разворачивающимся фарсом. Улыбка на его лице стала пугающе шире. — Валентино, — произнёс он ровно, почти лениво, словно окликая знакомого в коридоре. — Позволь задать тебе один уточняющий вопрос. Мотылёк резко обернулся — всё ещё взвинченный, злой, с плохо скрытым раздражением. — Сейчас не лучшее время, Ал, — процедил он. — Как видишь, у меня проблемы с персоналом. Аластор мягко склонил голову набок, улыбка осталась неизменной. — О, я вижу, — согласился он. — Именно поэтому и спрашиваю. — Ты кричишь, стреляешь, — продолжил Аластор тем же спокойным тоном, — пачкаешь пол, пугаешь персонал. И всё это… ради одного сломанного ресурса? — Энджел Даст не сломан, — вспыхнул Валентино. — Он моя звезда. Моя собственность. Аластор лениво наклонил голову, улыбка осталась неизменной, но в голосе появилась холодная нота: — Ммм… — протянул он с откровенным скепсисом. — Если ты и дальше будешь так небрежно обращаться с тем, чем владеешь, мой дорогой, боюсь, очень скоро тебе придётся искать новую «звезду». Он бросил короткий взгляд на дрожащего паука, затем снова посмотрел на Валентино: — Души — ресурс хрупкий. Особенно те, что ты предпочитаешь доводить до края. Непрактично. Неэстетично. И, признаться, дурной тон для бизнесмена. Крылья мотылька нервно дёрнулись. — Не тебе меня учить, Ал, — процедил Валентино. — Он работает. Приносит прибыль. Остальное — не твоё дело. — Пока приносит, — мягко поправил Аластор. — А VoxTek, как ты помнишь, заинтересован в стабильности. Он сделал шаг ближе, голос понизился: — Так что считай это… дружеским советом. Береги то, что ещё не развалилось у тебя в руках. Тень за его спиной медленно шевельнулась, будто подтверждая каждое слово. Валентино недовольно сверлил его взглядом. Тон Аластора выводил из себя — будто тот имел право читать ему нотации. И всё же мысль была неприятно настойчивой:Энджел Даст в последнее время и правда был дерьмом. Он показал уходящей тени средний палец и, скрипя зубами, решил: пусть эта шлюха отдохнёт пару дней. Может, хоть мозги встанут на место.