Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Аластор неторопливо поправил золотые запонки — изящные, в форме оленьих голов с вытянутыми, ветвистыми рогами. Металл мягко поймал свет, и он повернулся к Вельвет, явно довольной результатом. Она сидела, закинув ногу на ногу, и выглядела так, будто с самого начала знала, чем всё закончится. Платье на ней было выдержано в той же гамме, что и его костюм — дерзкое, но выверенное до мелочей. Глубокий боковой разрез открывал бедро при каждом движении, а короткая кроп-куртка с короткими рукавами подчёркивала силуэт, не скрывая, а лишь акцентируя. На запястье поблёскивал золотой браслет — повторяющий форму его запонок, будто намеренно связывая их образы. Волосы Вельвет были стянуты в высокий хвост, резкий и аккуратный, как и она сама. — Ну вот, — самодовольно произнесла она, поднимаясь и делая шаг к нему. — Это было так сложно? Она поправила его новый плащ — движение быстрое, уверенное, почти собственническое — и отступила назад, окидывая Аластора критическим взглядом, словно произведение искусства. — Теперь ты действительно выглядишь как Оверлорд, — добавила она, прищурившись. — Когда-нибудь я доберусь и до твоих волос… — Ха, — возмутился Аластор, ткнув её пальцем в нос. — Вот уж точно нет, моя дорогая. Вельвет зло сощурилась и демонстративно клацнула зубами, наигранно пытаясь укусить его за палец. Теледемон скользнул в комнату молнией, выходящей из видеокамеры, прикреплённой к потолку. Тот был в полном восторге от нового образа своего партнёра. — Я не могу поверить, что ты это сделала! — выдохнул он, обходя Радиодемона по кругу, словно экспонат. Затем резко притянул его к себе, обнимая крепко, почти жадно. Аластор демонстративно закатил глаза. — Это выходной наряд, Вокс. Я не собираюсь носить его часто. Ушко Радиодемона раздражённо дёрнулось. Новое имя всё ещё резало слух — оно не цеплялось, не отзывалось в нём, казалось чужим и пустым. — Зная тебя, — тот с нежностью огладил его щёку, — и на том спасибо. Они смотрели друг другу в глаза чуть дольше, чем требовалось.И демон только глубже почувствовал сомнения, давно поселившиеся в его душе — липкие, тревожные, неотступные. Изменений становилось слишком много. Сможет ли он и дальше смотреть в зеркало и узнавать в нём своё отражение? — Да, и ты, Вельвет, выглядишь сегодня изысканно как никогда, — сухо, с ядовитой ноткой протянула Оверлорд интернета. — Вы тут не одни, пидарасены! — Ты выглядишь великолепно, Вел, — теледемон притянул её к себе в объятия, легко, по-дружески, с искренней теплотой. Та закатила глаза, но уголок губ всё же дёрнулся. Она достала телефон и громко объявила: — Время селфи, сучки. Теледемон притянул своего партнёра поближе, становясь за Вельвет, пока та делала несколько фото — быстро, уверенно, меняя углы. — Я отмечу вас, — бросила она небрежно. — Дай свой телефон, Ал. Радиодемон ни секунды не медля отдал его ей.Его социальные сети давно находились под контролем девушки — сам он не видел в них ни смысла, ни интереса.Она вела страницу за него: выкладывала фотографии, ставила лайки, делала репосты — формируя образ, который мир видел вместо него. — Что ж, мои драгоценные партнёры, не будем заставлять Валентино ждать. Он притянул их обоих за талию — уверенно, по-хозяйски — и повёл к выходу, туда, где уже начинался праздник. Шаги эхом отдавались в коридоре, свет переливался по стенам, и всё вокруг будто подталкивало их вперёд. Аластор на мгновение обернулся. Его взгляд скользнул к зеркалу — и задержался. Тень осталась позади, неестественно вытянувшись у стекла. Застывшая на месте и безликая. Аластор брезгливо осматривал гостей. Большинство из них уже находилось в состоянии сильного опьянения или под дурманом и не отказывало себе в откровенном физическом контакте — прямо на всеобщем обозрении. Неоновый свет, резкие вспышки камер и воздух, пропахший дымом, лишь усугубляли настроение Радиодемона. В такие моменты он с почти болезненной ностальгией вспоминал званые вечера в Cannibal City. У входа их встретил довольный Валентино, державший откровенно раздетого Энджела Даста рядом с собой — словно аксессуар к собственному наряду. Тень за спиной Аластора тихо шуршала раздражёнными радиопомехами. Валентино выглядел… как рабовладелец. Аластор вручил материализовавшийся из тени букет цветов мотыльку — жест, который пришёлся по вкусу папарацци, тут же защёлкавшим камерами. — Оу, Ал, — Валентино благодарно принял роскошный букет, даже слегка покраснев. — Ты такой душка. Радиодемон бросил взгляд на стоящего позади Энджела, который явно чувствовал себя не на своём месте в окружении Оверлордов. — Мои поздравления, Энджел Даст, — произнёс Аластор, делая шаг навстречу, но его тут же остановили распахнувшиеся крылья мотылька, заслонившие виновника торжества. Вокс поспешно встал между ними, обнимая обоих за плечи: — Ещё пару фото, партнёры! Теледемон бросил на шлюху холодный, недвусмысленный взгляд — знак, что тому пора немедленно исчезнуть с поля зрения. Энджел поспешил уйти. — Если хоть один из этих грешников хотя бы пройдет слишком близко, — устало сказал Радиодемон, опускаясь на диван, — я клянусь, я сожру всех здесь присутствующих. Оверлорды расположились на втором этаже, в VIP-зоне, наблюдая сверху за вечеринкой, которая быстро набирала обороты. Валентино и Вельвет сели ближе друг к другу, выпивая и делая фото, пока Вокс подсел к Аластору и притянул его ближе за талию. — Я позабочусь, чтобы никто не посмел, Ал, — он оставил поцелуй на его щеке. Его взгляд скользнул вниз, к явно недовольной тени, и это заставило теледемона напрячься: — Ей совсем не нравится атмосфера, да? Аластор проследил за его взглядом, понимая, о чём тот говорит. — В последнее время атмосфера становится всё более раздражающей и скучной, — едко ответил он. Голова раскалывалась от шума, ушки раздражённо подёргивались. Он едва мог дышать — воздух был густо насыщен дымом. Это не ранило и не убивало, но было крайне неприятно. И неприятного становилось всё больше. И больше. И больше. Вокс чувствовал это напряжение буквально всем телом. Аластор был недоволен — по-настоящему, сильнее, чем обычно. Но уйти спустя полчаса после прихода они не могли. — Ал, — он положил ладонь поверх его руки, мягко поглаживая. — Спасибо. Я знаю, тебе тяжело находиться в таких местах. Я обещаю, мы скоро уйдём. И знаешь что? Он наклонился ближе, и глаза теледемона загорелись внезапной идеей: — Мы можем пойти поохотиться вместе. Найдём пару грешников, медленно убьём их и приготовим джамбалайю? Аластор несколько секунд смотрел ему в глаза, прежде чем — совершенно несвойственно для себя — тяжело вздохнул. Теледемон растерялся лишь на мгновение, экран пошел помехами, но быстро натянул улыбку. — Ал? Радиодемон высвободил руку из его хватки. — Сегодня был долгий день. Когда будешь готов уйти — найди меня. Я хочу отдохнуть. Он тенью выскользнул из зала. Вокс рванулся вперёд, пытаясь схватить его, но пальцы сомкнулись вокруг пустоты. «Что это было?Что это, блядь, было?Что это? Что это?» Он схватился за грудь, сминая ткань пиджака. Сердце панически колотилось, воздуха не хватало, ток на антеннах скакал беспорядочным потоком, а помехи на экране беспрерывно мелькали. Чужой смех выдернул его из этого состояния. Он обернулся к своим партнёрам — тем самым, которые явно наслаждались увиденной сценой. — Кажется, у кого-то проблемы в раю, Вокси! — довольно протянул Валентино, выпуская в его сторону розовый дым. — Сказать шлюхам, чтобы утешили тебя? Теледемон встал, выпрямился и поправил лацканы пиджака, с откровенным пренебрежением глядя на этих двоих. — Пошли нахрен. Оба. Энджел Даст выглядел действительно плохо. Он сгорбился у балкона; слёзы каплями стекали по перилам, руки заметно дрожали. Аластор бесшумно возник за его спиной тенью, глубоко вдыхая более чистый воздух. — Здравствуй, мой женоподобный друг! Энджел вздрогнул и, резко обернувшись, тут же надел своё «рабочее» лицо — оно резко контрастировало с мокрыми от слёз глазами. — Привет, папочка, — он мотнул головой в сторону, поправляя чёлку. — Отсосать тебе? — Ах-ха, — саркастично усмехнулся Аластор, становясь рядом, но на подчёркнуто безопасном расстоянии. — Этого никогда не произойдёт, мой дорогой. Он бросил взгляд вниз, с отвращением наблюдая за происходящей в бассейне оргией. Не желая задерживаться на этом зрелище, он снова перевёл взгляд на паука. — Думаю, я также должен поздравить тебя. Твой фильм получил награду. — Д-да… спасибо, — неловко ответил Энджел и, помедлив, добавил: — Мне уйти? — Я тебя не выгоняю и не удерживаю, — спокойно сказал Аластор. — Ты меня… пока не раздражаешь. Энджел невесело хмыкнул. — Тогда я останусь. Не хочу сейчас идти туда и… начинать эту ночь. Между ними повисло долгое, неожиданно комфортное молчание.Его мысли скользнули к прошлому, к Винсенту, к их с Рози целям… и, в конце концов, вернулись к стоящему рядом демону. Жалость была Аластору абсолютно несвойственна. Он наслаждался чужой болью, провалами, слезами и отчаянием — но не такими, какие испытывал Энджел. Его боль вызывала у него скорее отвращение, чем удовольствие. Это, впрочем, не означало, что он собирается кого-то спасать.Валентино — его партнёр. Энджел — его собственность. Аластор не стал бы вмешиваться без выгоды для себя. Но всё же… он был джентльменом. А Энджел — скорее дамой, чем мужчиной. Из тени материализовалась изящная атласная коробочка. Аластор протянул её пауку. Тот замер, удивлённый, будто не сразу понял, что подарок адресован ему. — Поздравляю, — произнёс Радиодемон ровно. Энджел осторожно открыл коробочку. Свет неона скользнул по граням — внутри лежало тонкое бриллиантовое ожерелье. Он тихо ахнул. — Ох… значит, ты всё-таки хочешь меня, папочка? — протянул он с носовой, игривой улыбкой, шевельнув плечами. — Мерзость, — Аластор сделал ещё шаг назад. — Всего лишь подарок, что бы поднять даме настроение в её праздник. Энджел прижал коробочку к груди — жест был почти инстинктивным, защитным. — Спасибо. Это был первый раз, когда кто-то, кроме Черри, подарил ему что-то, не требуя ничего взамен. — Пожалуйста. Камера за их спинами угрожающе заискрилась.