Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

В телебашне царила мрачная атмосфера. После того, что случилось между двумя Оверлордами, другие партнёры чувствовали себя неловко. Вельвет и Валентино считали, что всё ещё можно уладить цветами и отсосом, и Вокс бы и рад был последовать их примеру, но явно не сейчас, когда риск выйти на улицу может стоить жизни ему или его партнёрам. Не стоило пытаться остановить Аластора таким способом… но, справедливости ради, тот тоже сделал много такого, за что ему следовало бы извиниться. К примеру, за его слова, ранившие намного сильнее когтей, резавших его плоть. Вокс хотел верить, что те слова были сказаны во время гнева и что Аластор не думает о нём столь… столь низко. Валентино и Вельвет устроились на диване и с ожиданием посмотрели на теледемона. Демон-мотылёк утешающе ему улыбнулся и похлопал по месту посередине. — Иди сюда. Посмотрим, как Аластор там всех по очереди выебет, — лениво протянул он. — Или нам повезёт, и принцессу всё-таки кто-нибудь прикончит, — мечтательно добавила Вельвет, не отрывая взгляда от телефона. Вокс слабо ухмыльнулся. — Да… было бы славно. Он сел между ними, и почти сразу оказался в объятиях Валентино, тогда как Вельвет устроилась, положив голову ему на колени. Теледемон был благодарен им за эту заботу — по-своему искреннюю, пусть и неуклюжую. Но всё равно… Он скучал. По тем вечерам семь лет назад, когда с ними был Аластор. Когда он лежал у Вокса на груди, позволял целовать свои ушки, а его тень беспокойно металась по комнате. По тому, как им было спокойно сидеть всем четверым — просто так, без планов, без напряжения, разговаривая ни о чём и обо всём сразу. — Я… написала несколько скриптов извинений, — сказала она неуверенно. — Не знаю, собираешься ли ты извиняться первым… Вокс опустил взгляд. В груди было пусто и тесно одновременно. — Думаете, это странно, что я на него не злюсь? — он сжал руки в кулаки. — Я просто… не могу. Я чувствую… — он прижал ладонь к груди, — пиздец как хочу. Хочу извиниться. Хочу забрать его. Хочу сказать, что был не прав. Он резко выдохнул. — И при этом хочу привязать его к стулу и заставить смотреть, как отель горит вместе с принцессой. А потом снова извиниться. Я готов встать на колени и молиться на него… Под конец его голос стал ниже, надломленнее. Экран начал сбоить, по антеннам прошёл ток. — Конечно, — сухо заметила Вельвет. — Вообще ни разу не звучишь как одержимый маньяк. Валентино посмотрел на Вокса внимательно, без привычной насмешки. Потом тяжело вздохнул и обнял его крепче. — Ты просто влюблён, Вокси, — сказал он тихо. — И я знаю, что Ал тоже любит тебя. Если бы не любил — убил бы ещё вчера. Теледемон вздрогнул. — Если бы он любил меня, он бы не ушёл. Вокс перевёл взгляд на экран, где команда принцессы в спешке готовилась к бою. — Я верну его себе, — сказал он отстранённо. — Верну его нам. Чего бы мне это ни стоило. Вельвет недовольно поморщилась. Она слишком хорошо знала этот взгляд — когда в голове Вокса уже формируется план. Определённо хреновый. И она уже смирилась с тем, что будет в нём участвовать, потому что без неё эти два идиота точно всё угробят. Теперь, когда Аластора рядом не было, ей придётся быть единственным голосом разума в этой компании. Валентино же чувствовал… жалость. Ко всей ситуации в целом. Вокс был его другом, и смотреть, как тот ломается раз за разом, становилось невыносимо. Но ещё сильнее его беспокоил Аластор. Быть объектом такой одержимости — это не романтика. Это не страсть. Это ловушка. Валентино знал это слишком хорошо. Он редко позволял себе вспоминать жизнь до Ада, но сейчас воспоминания накрыли его холодной волной.Один богатый клиент. Слишком настойчивый. Слишком уверенный, что отказ — это просто часть игры. Одержимость, которая после первого «нет» мгновенно превратилась в ненависть. Огонь. Дым. Запертые двери. Он сгорел вместе с борделем, с клиентами — с теми, кто оказался не в том месте и не с тем человеком. Смерть была долгой. Бессмысленной. И сейчас, глядя на Вокса и Аластора, Валентино видел слишком знакомый узор. Ему не хотелось, что бы история повторялась прямо перед его глазами. — Началось! — спохватилась Вельвет, устраиваясь поудобнее. — Эти крылатые уроды здесь. Первым делом Аластор выставил щит. Из него вырвались чёрные теневые отростки — но теперь они не просто сдерживали удар. Они размахивали настоящим оружием. Ангелы, раненые и истекающие кровью, с криками падали на землю. Вокс недовольно выдохнул: — Серьёзно? Оружие Кармилы убивает ангелов, и она молчала об этом всё это время? У неё что, старческий маразм? — Вот же сука, — процедила Вельвет, не отрывая взгляда от экрана. — Смотрела мне в глаза и пиздела. Я знала, что она что-то скрывает. В следующий миг Адам пробил щит Радиодемона и спустился прямо к нему. V’s напряглись. Бой начался всерьёз. Аластор швырял в него ангельские клинки, работал тенями, уходил от ударов так долго, как мог — но даже отсюда было видно: он устаёт. Лицо Вокса исказилось в злом, почти болезненном оскале. — Почему ему никто не помогает?! Где Люцифер?! Король не хочет прийти и спасти свою дочь?! Почему, блять, Аластор должен вывозить это дерьмо один?! Тем временем, раздражённый всем происходящим в целом, Аластор вытер рукавом пот со лба и отбросил сломанный посох в сторону. Рана на груди ныла, распространяя тупую, жгучую боль по всему телу, и всё, чем он мог себе помочь, — это стянуть разорванную лезвием кожу несколькими вуду-нитями. Силы были на исходе.Видимо, сильнейший демон Ада всё же не был ровней ангелу вроде Адама.И это было хреново. Волна гнева и отчаяния наполнила душу Аластора. Он продал самое ценное, что у него было — собственную душу, — чтобы в итоге оказаться сломанным и ослабленным у ног белого, самодовольного куска дерьма? Силы, что ему была дана, оказалось недостаточно.Нужно больше.Рози ему за это ответит. За его спиной поднялись руки тени, поддерживая его и помогая выпрямиться. — Я демон своего слова, — наиграно вежливо протянул он, стягивая плащ и подкатывая рукава до локтей. — Je t’ai promis la mort. Tu vas la recevoir avec élégance, mon ange. — Чего? — ангел непонимающе склонил голову. — Чё ты там пизди… Ударившие сзади тени не дали ему закончить. Несколько теневых миньонов напали на парящего в небе ангела, отбивавшегося от отростков Аластора, которыми тот пытался его сковать. — Я, блядь, первый человек в мире, сука! — кричал Адам, падая всё ближе к земле. — Ты мне не ровня! Никто мне не ровня! Он выставил вперёд гитару, защищаясь от когтей Радиодемона. Его глаза горели красным, грудь вздымалась, и ангел неосознанно скользнул взглядом по изящной фигуре демона. — Ммм… это ли не грех гордыни? — насмешливо протянул Аластор. — Точно ли тебе место в раю, mon ange? Адам смущённо покраснел и резко оттолкнул его. Аластор громко рассмеялся и начал расстёгивать пуговицы на окровавленной рубашке. — Ты чего это делаешь? — Адам сделал шаг назад. Аластор саркастично изогнул бровь, снял рубашку и швырнул её в лицо растерявшемуся врагу. В следующий миг ангел был придавлен множеством теней; небо над ними вспыхнуло зелёными надписями и пентаграммами. Радиодемон большим пальцем собрал кровь с кровоточащей раны и начал выводить символы на собственной коже — и чем больше он писал, тем больше знаков появлялось вокруг Адама. Ангел вырвался потоком света из лап теней — лишь для того, чтобы понять, что земля уходит из-под ног. Пентаграммы вокруг начали взрываться, и они вдвоём рухнули вниз, в заваленный камнями и мебелью холл. Аластор рухнул на пол неподалёку от бара. Удар выбил из лёгких воздух, и несколько секунд он просто лежал, стиснув зубы, пережидая, пока мир перестанет плыть перед глазами. Радиодемон встал что бы направится к бару и, не раздумывая, достал бутылку виски. Всё шло к чертям, и если ему суждено сегодня умереть снова, то он, чёрт возьми, хотя бы выпьет. Адам, осыпая всё вокруг проклятиями, с силой столкнул с себя обломки мебели и перекошенный шкаф. Дерево с грохотом разлетелось в стороны. Он поднялся, тяжело дыша, и уставился на демона с яростью. Аластор в ответ даже не посмотрел на него. Он стоял у бара и пил прямо из горла — медленно, жадно, не скрываясь. Янтарная жидкость переливалась через край бутылки, стекала по подбородку, по шее, ниже — по кровоточащей ране на груди, смешиваясь с кровью, очерчивая линию его живота и скрываясь под тканью брюк. Радиодемон отнял губы от бутылки и бросил на ангела брезгливый взгляд. Адам сглотнул, невольно засмотревшись на эту картину, но быстро пришёл в себя и поймал летящую в него бутылку. — Ты, чёртов уёбок, — процедил он, глядя на испачканную алкоголем робу. — Выпей перед смертью, mon ange, — обманчиво мягко произнёс Аластор, медленно приближаясь. — В раю вам такое, полагаю, не подают. И он был прав. Адам жадно припал к бутылке, пил прямо из горла, не останавливаясь, несмотря на то, как жидкость жгла горло. Аластор прыснул от смеха. Ангел отбросил пустую бутылку и вытер губы рукавом. — Чего ты ржёшь, ничтожество? Я всё выпил! — Я смеюсь потому… — Аластор рванулся вперёд, повалил ангела на пол и сомкнул пальцы на его шее, выбивая воздух из лёгких, пока тень отшвыривала всё вокруг и металась в поисках оружия. — Люцифер слишком высоко оценил собственные способности.Соблазнить тебя, Адам, право слово, не потребовало особых усилий. — Ублюдок… — выдохнул тот. Чужие руки сдавливали шею, тело наполняла боль — ни одно адское существо не должно быть таким сильным! Бёдра демона оказались опасно близко, он сидел сверху, и эта тяжесть, эта близость были… странными. Не такими, как прежде. Адам сам испугался собственных мыслей и, резко расправив крылья, пнул Аластора в бок, отшвыривая его. С его шеи медленно сходили синяки от пальцев Радиодемона. Аластор, глядя на это, раздражённо цокнул. Силы были неравны. Ангел скривился, оттягивая от живота мокрую ткань робы — та была пропитана алкоголем и чужой кровью. Он бросил быстрый взгляд на демона, затем снова на испачканную одежду и хмыкнул. — Ну а хули, сука? После чего он сорвал с себя одежду, обнажив рельефный пресс и подтянутую грудь. По коже тянулась узкая полоска тёмных волос, уходящая вниз к животу. Под робой у него оказались лёгкие льняные штаны. — Посмотри, как должен выглядеть настоящий мужик, — ухмыльнулся он и начал нарочито красоваться перед Аластором, напрягая бицепсы. Аластор мельком подумал о том, что с тех пор, как он связался с Принцессой и её отелем, полоса неудач преследует его без передышки. Радиодемон призвал тени — они рванулись вперёд и оплели ангелу руки, позволяя Аластору нацелиться когтями на его грудь. Оружия всё ещё не было. Тень не возвращалась. Адам закатил глаза и с силой рванулся, разрывая слабые путы. В следующую секунду всё перевернулось: Аластор оказался прижат к полу, а тяжёлые удары посыпались на его лицо один за другим. Вкус крови наполнил рот. Лицо жгло огнём. Радиодемон с ненавистью смотрел на ангела, сидящего на нём сверху. Тот, улыбаясь, положил ладони ему на шею и теперь уже он начал душить своего врага. — А-ха-ха-ха! — он смеялся громко, с яростью и наслаждением. — О! Мой! Бог! Как же это хорошо! От нехватки воздуха в глазах Аластора потемнело. Сопротивляться он больше не мог. Вера в то, что они выйдут из этой битвы победителями, стремительно таяла. — Тык… тык… ва-ха-ха! Тело Адама вдруг обмякло и рухнуло сверху, придавив его. Аластор закашлялся, судорожно втягивая воздух. Лёгкие горели, горло саднило, и он был уверен — от носа осталось лишь кровавое месиво. Сквозь мутное зрение он увидел тень, замершую в ужасе, а в её руках — Нифти, сияющую от восторга. В руках демонесса держала небольшой клинок, по лезвию которого стекала золотая ангельская кровь. — Ва-ха-ха! Тык-тык! — радостно щебетала она, играя с оружием. — Нифти любит причинять ангелам боль! Аластор с трудом сбросил с себя чужое тело и кое-как сел. Он посмотрел на них с искренней благодарностью. — Молодец, Нифти, — хрипло сказал он, снова стягивая рану на груди нитями вуду. — Хорошая работа, моя дорогая. Демонесса расплылась в широкой улыбке. — Да! Молодец Нифти, — её лицо озарила кровожадная радость. — Хорошая работа Нифти.