would u, please?

      Юнги — это в первую очередь про эстетику тела, про ожидание. За ним нужно тихонечко наблюдать, нежно прикасаться и любить. Его особое восприятия создано из ранней потери родителей, которые действительно заботились о нем, сделали его непродолжительно беззаботное, но такое теплое детство.       Сердобольный дедушка так был похож на них, но разве было ему отведено больше времени, если он пережил своего ребенка?       Так Юнги остался один в этом мире. Терять родителей — это всегда больно, и, он по-своему переживал их утрату, и он слился с вечно досаждающей мыслью, успокоившись окончательно лишь в подростковом возрасте.       Когда он встретился с Чонгуком, он уже был таким — не особенным, не другим. Просто что-то сломалось в нем и он смог починить это к тому моменту, как Чонгук заявился в их студии.              Он уже тогда был известен. Не в таких широких кругах, как сейчас, у него было не так много денег, и приходилось выбирать между студиями. Иногда проще было съездить к ним в пригород, чем записываться в самом городе.

      Над садами грез развеюсь в прах

(над садами грёз)

      Чонгук к этому времени уже имел за своими плечами первую Еп-ишку, и два полноценных альбома. Юнги был знаком с его творчеством, хотя бы потому, что они были с одного города, и остатки связей оттуда подсказали ему о новой будущей звезде.       Юнги был на студии Кима не просто так — набивал руку для дальнейшей работы, чтобы все-таки начать работать над своими песнями самостоятельно. Ведь продюсировать себя проще, чем кого-то другого.       Чон подумал изначально, что Юнги из тех, кто вечно убит, но всегда живой. Если сказать более ясно — под наркотиками. Но он не мог отпустить тот факт, что он красивый, его внешность привлекает, и, он знал толк в своем деле.       Он соглашался больше со спокойным Мином, чем владельцем Кимом.       Ну, а потом Чонгук выстрелил. На какое-то время он пропал из их студии, а потом Юнги узнал, что Чон искал его. Это было так неожиданно, что, когда он держал его визитку в руках, ему показалось, что тот прикалывается.       Юнги видел в нем потенциал, но не больше. Коллеги по цеху, он выбрал изначально такое словосочетание для описания их отношений, которые строились исходя из тех немногих встреч на студии.       Несколько встреч в четырех стенах съемной квартиры, как-то быстро превратились в первое свидание. Мин уже тогда понимал, к чему все идет. Чонгук метался.       Он еще не полностью понимал поведение не то, что своей будущей тати, он свое поведение не мог понять. Что в Юнги делает его таким другим?       

      На мне кровь песка и тень агав,

(капли её слёз)

      Прошло порядка полугода, после их последней встречи на студии. Юнги хотел сдаться, вернуться в свой родной город и засесть там, и не то, чтобы ссора с Кимом, скорее глобальный расход во взглядах, стал причиной его переезда к Чонгуку.              Там в их отношениях наклюнулось продолжение, и, первый поцелуй не заставил себя ждать. День за днем, и думать о том, кем они являются друг для друга, становилось труднее. Но Юнги не хотел продолжать это без одной важной помарки.       Чонгук не был очень удивлен наличием другого набора половых признаков у Юнги. Хотя бы потому, что уже ощущал их до того, как их обладатель нашел в себе силы сказать ему об этом прямо.       — А как ты любишь? — Чонгук обнимал Юнги сзади, выполняя роль большой ложки. Мин не смог бы так, да и не захотел бы. Чону эта роль подходит больше.       — Когда с чувством, с толком, с расстановкой… А тебе не терпится присунуть мне? — Юнги хихикает, дополняя свою доску на пинтересте еще несколькими сохраненными фотографиями с ленты.       — Я не говорил этого.       — Ммм, а ты как любишь? — его пальцы быстро бегают по клавишам, что-то печатая на новую студию, где он теперь может работать.       — Как ты. — Юнги все еще смущается, когда Чонгук говорит ему в шею, щекоча что-то в груди и в низу живота одновременно.       — Покажешь? — он ощущает шевеление сзади, а потом его переворачивают на спину, и глазами встречается с чужими.       Иногда он думает, как много фанаток его нового парня могли бы позавидовать тому, что он видит сейчас. И как ему, в общем-то, наплевать на них, но, иногда осознание своей удачливости ведёт его мозг абсолютно не в те дебри, из которых он может и не выбраться.       — И с чего мне начать?       — С того, что ты поставишь мой телефон на зарядку? — улыбается Юнги, протягивая свой телефон Чонгуку. Но он берет его не в ладонь, как изначально думал нижний, а зубами, и если бы между ними была иная связь, он бы ощутил стыд от этого действия.       Стоит Чонгуку слезть с него и кровати, Юнги долго не думает, да и не зачем. Он смотрит, как тот отходит к их столу, и облизывается, чуть приспуская домашние шорты до тазовой косточки.       — Может отлизать, герой.

В небо залп, и танцы на костях

(в пропасть или вскользь)

      Чонгук просыпается первым, ощущая неприятную липкость и вкус спящей малышки напротив. Её голые и открытые для взора сисечки наверняка ощущают холод и он заботливо накрывает его одеялом, которое недавно стало свидетелем так называемого «зефирного оргазма».       Он гладит аккуратное плечико, легонько целует в лобик умиротворенное лицо, и не может не сказать шепотом, что любит Юнги. В первое время такие простые слова тяжело сказать, смотря глаза в глаза, но, испытывая самые нежные чувства сейчас, он не молчит.       Может, Юнги пришел в его жизнь, чтобы научить наслаждаться вдолгую, ждать, наконец-то любить, а не вожделеть, как это было раньше. И ему придется много работать, чтобы найти в себе силы расти дальше, вместе с ним.       Он в моменте улавливает, что, возможно у него тоже есть какая-то цель, ради которой он встретился с посапывающей под боком малышкой. Вот только по его мнению, Юнги такой полноценный, что ему даже научить его нечему.              — Ты мне прямо в лицо выдыхаешь… — Мин приподнимается повыше, разлепляя свои красивые глазки, и вздыхает, смотря на Чонгука. — Удушить хочешь?       — Предпочитаю душить руками, пока трахаю. — Чонгук улыбается, и Юнги зевает, подтягивая одеяло почти к самому подбородку.       — Бля, ты очень крутой.

Пусть нас не поймут, и не простят

(в океане звезд)

      — Ты действительно хочешь этого? — Юнги скромно улыбается, кивая. — Именно здесь, медленно, долго…       — И внутрь, чтобы ничего не испачкать. — Чонгук не может сказать, что не видел его настолько возбужденным и взбудораженным, но он тоже захвачен идеей трахаться в публичном месте.       Это совсем не походит на его домашнюю малышку, стоящую в очереди в примерочную. Выходной, море людей, обычные шторки, может даже не прикрывающих достаточно. Нет, конечно, можно подпихнуть плотный атлас под специальные держатели, но, видимо, возможность быть застигнутыми врасплох, что-то трогает внутри киски Юнги.       Когда они заходят внутрь, Юнги немного смущается, вспоминая, как было неловко произносить такое желание Чонгуку на ушко, потому что вслух такое не говорилось. Но он позволяет мужчине развесить его купальники, которые он нигде и никогда, кроме примерочной бы не надел, короткое платье, которое он бы не надел даже здесь, и занимается тем самым «подпихиванием» шторки во все доступные места.       В детстве его всегда они бесили, но сейчас, стали частью его тихой мечты. Его пальчики немного дрожат от предвкушения, он чувствует, как его киска выталкивает сгусток слизи на его нижнее белье и делает небольшой вдох, чтобы задержать его. Он так переживает, а если их действительно поймают?       — Я хочу, чтобы ты начал с этого платья. — Чонгук трогает белую ткань и мысленно прикидывает, как в нем будет выглядеть малышка, вздрогнувшая даже от его негромкой фразы. — Да ну, тебя здесь даже я пугаю?       — Ты просто так громко сказал это… — шепотом пищит Юнги, поворачиваясь к Чонгуку. Здесь больше места, чем он предполагал, и, зеркало с подсветкой перед ним, заставляет его сглотнуть.       — Ох, прости, давай тогда будем шептаться, как мышки, м? — с сарказмом шепчет Чон, притягивая Мина к себе. — Давай, раздевайся.       Он сам стягивает с него футболку, перекочевавшую с его гардероба, наслаждаясь видом подпрыгнувших сисек в зеркале. Юнги стягивает с себя джинсы и немного слезает с чужих коленей, уже ругаясь за то, что надел именно их.       Ему же придется их еще обратно надевать.       Когда он садится обратно, наконец-то освобожденный от штанишек, он ощущает руку Чонгука, которая притягивает его, и член в близости своих ягодиц. Юнги поворачивает голову в бок, и Чонгук не спешит посмотреть на него, будучи увлеченным собой.       — Чонгук, я не смогу надеть платье так…       — Даже не знаю, важно ли оно мне, если я уже твердый. — Юнги немного краснеет, закатывая глаза. — Я хочу переставить эту тумбу прямо перед зеркалом.       Юнги закусывает щеку, замирая. Он хочет его трахнуть так? Его киска сокращается, и он шепчет.       — Хорошо, я надену платье, ты передвинешь тумбочку. Но, ты хотя бы член убери…? — он это говорит так тихо, как только может.       — Как скажешь, малышка. — Чонгук напоследок трогает соблазнительные сисечки и отпускает полураздетого Юнги из своей хватки.       Член он в итоге не убирает, без капли стыда наблюдая и подрачивая себе, пока Мин поправляет на себе это мини-платье. И если на груди оно сидит действительно хорошо, а вот на попе уже выглядит странно, Чонгука это волнует мало, в отличии от Юнги.       Небольшое прилипание нового комплекса развевается шепотом низкого голоса, практически рычащего.       — Тебе действительно идет, даже не задумывайся сейчас. Повернись-ка.       Юнги развернулся спиной к нему, поправляя верхние лямки. Может быть, если бы оно было-       Чонгук обнимает его со спины, и Юнги ахает, прикрывая свой рот ладонью. Как будто он не может контролировать мышцы своего лица от слова совсем.       — Такая очаровательная малышка, я чувствую запах твоей киски отсюда, и если ты пикнешь, его смогут почувствовать и другие.       Юнги поджимает ножки и опускает глаза вниз, когда обе его руки оказываются за спиной в хватке Чонгука, который тут же разворачивает его к зеркалу. Он видит себя, свои коленки, немного напряженные, как в просвете внизу, под концом шторы ходят люди. А он здесь, сейчас, и Чон раздвигает коленкой его напряженные бедра.       — Тебе не кажется, что это похоже на изнасилование? — Юнги смотрит в его глаза через зеркало и последний улыбается, приподнимая бровь. — Ты держишь меня за руки, стягиваешь с меня трусики —       — Разве не этого ты хотел, когда предложил это? — за шторой как будто слишком тихо, и шепот Чонгука на ухо кажется таким громким. — Немного принуждения и все такое.       Юнги облизывается, лишь пожимая плечами. Его лишь заводила сама мысль быть пойманным за таким опасным делом. У них немного времени, но, Чонгук все равно трогает мокрую щелочку, чтобы немного поиграться с ней (словно он не делал этого, пока они были дома).       Глаза малышки не могут вынести того, как пристально за ним смотрит Чонгук и он опускает глаза вниз, видя розовую головку, выглядывающую между его бедер. Это немного смешно, но Юнги не может просто захихикать от того, что он смотрит на это, а это смотрит на него в ответ.       — Кажется, что-то подглядывает за нами…

Halfway on a slow move

It`s the same way you showed me

      Юнги открывает ему свою шею, когда кладет свою голове на его плечо, потому что хочет, чтобы Чонгук целовал его, пока так лениво трахает его только что кончившую киску. И Чон покрывает его кожу поцелуями, слушая тихое, но такое грязное чавканье внизу.       — Это было очень круто.       — Я исполнил твое желание?       — Прямо в точку. — он улыбается, немного шевеля плечами. — Ты скоро…?       — Прямо сейчас. — он в шутку подкидывает Юнги на своих бедрах, и тот вскрикивает, несильно дергаясь. Он уже привык к тому, что его руки были сзади, в чужих.       — Тише! — Мин не хочет поднимать голову, напрягать свою расцелованную шею, поэтому аккуратно кладет её обратно, ощущая, как Чонгук спускает внутрь. — Теперь надо успеть померить купальники.       — А мы спешим?       — Ну, я не знаю, смогу ли я долго держать внутри твой подарок.       — У тебя нет выбора. — Чонгук хмыкает, похлопывая ладонями бледные бедра. — Но если ты испачкаешься, я готов почистить тебя.       Юнги хихикает, наконец поднимая голову, разминая порядком затекшие руки, потягивается, и аккуратно встает с члена, тут же сжимая свою писечку. Задранное, немного влажное платье Мин кидает в лицо исполнителя своих желаний.       — Какой тебе нравится? Может, синий? — Юнги рассматривает тонкие завязки, которые балуясь, может развязывать Чонгук.       — А ты примерь. Может, тебе стоит взять все. — его рука гладит теплую попу Мина, и последний закатывает глаза, натягивая на себя синий комплект.       — Мне не хватит сил примерить все. — укладывая свое маленькое добро максимально выгодно в чашечках пуш-апа, он посматривает на Чонгука, по-детски глазеющего на него. — М?       — Не знаю, удобно? — он кивает головой на комплект, ожидая ответа от малышки.              — А ты примерь. — передразнивает его Юнги, прежде чем покрасоваться в зеркало. — Ну так, ничего.       Чонгук несколько раз потряхивал теперь остывшим от пота платьем, но все равно они оба не смогли избежать странного взгляда на кассе. В любом случае, это уже было не важно — когда они вышли из торгового центра, держатель пакета решил держать еще и свои мысли.       — Разве ты никогда не хотел попробовать самостоятельно помастурбировать себе чуть быстрее скорости ленивца? — Юнги не знает, что заставило его так разговориться, но, придерживая его за руку, он вполголоса отвечал ему следующее.       — Зачем спешить, когда можно продлить удовольствие так долго, как ты этого хочешь. Может, привычка, не знаю… Когда я впервые попробовал с кем-то, то, мы тоже делали это медленно. А тебе не нравятся зефирные оргазмы? Тебе скорее непривычно.       Чонгук ненадолго умолк, и Юнги подумал, что на этом их небольшой диалог завершился, но не тут-то было. Он просто подбирал мысли.       — Ну хорошо, мне главное, чтобы ты был доволен.       — А разве могло быть по-другому? — Юнги делает удивленное лицо, словно никогда не сталкивался с этим миром и не знает, что бывает по-другому. — Шучу, мне нравится, что ты прислушиваешься к моим требованиям. Это круто.       — Все-таки, ты реально не такой, как они все. — Кивает самому себе Чонгук, пытаясь что-то рассмотреть в лице Мина, который смотрит вперед. — Почему ты отказал Киму?       Его малышка вдруг заметно теряется, немного опуская взгляд и, Чонгуку кажется, что он ткнул вопросом куда-то не туда, практически мимо. Юнги немного замедляет шаг, потом вовсе останавливается, и когда Чон делает шаг ближе, вздыхает, чтобы грустным тоном сказать.       — На трусы вытекло.       — Это какая по счету причина? — Юнги цокает, пихая парня в плечо. — Ну я же серьезно.       — Я тоже. Ладно… Я не собирался встречаться с Кимом, он же старый. Подумаешь, открыл студию, я же не какая-то, ну, подстилка.       Юнги берет Чона за руку, и они идут дальше, уже проходя через ворота на территорию их жилого комплекса. Он идет спокойно, даже ощущая что-то липкое в трусах.       — А я думал, вы типо, вместе, все дела. — задумчиво пробурчал парень.       — И все равно искал меня? Типо «мало ли»? — Юнги оборачивается на него, приподнимая бровь. — Да ну, неужели ты решил меня «отбить»?       — Да я —       — Нет-нет-нет, а с этого места по-подробней. — Он остановился полностью, и Чонгук чуть не влетел в него. — Только не оправдывайся. Я тебе так понравился, м?       Чонгук набирает в легкие воздуха, чтобы в результате молча кивнуть. Юнги улыбается на такое простое признание, и быстро прогоняет их последние дни, когда они просто безвылазно тусовались в душной квартире, в которой они обсуждали все, кроме тех времен, когда они были еще не так близки.       — И ты молчал.       — И я молчал. — Юнги облизывается, склоняя голову на бок. — Ты там, вроде как, течешь —       — А у меня всегда так с тобой. И было также. Пошли домой, доставай ключи. - Юнги разворачивается, чтобы пойти к своему дому, но Чонгук не отпускает его дальше своей вытянутой руки, и даже притягивает назад, прижимая его к себе.       Юнги вскидывает брови, безмятежно улыбаясь, словно он ничего такого сейчас не произнес. Словно не он начал это все.