Zero

В ушах дикий звон, дикий и нескончаемый. Пальцы онемели. Да, их отношения нельзя назвать идеальными, но ведь… но ведь всё можно изменить, да? Тогда почему Руслан выбрал это? Зачем? Что Матвей сделал не так? Что было неправильно?  Тело сгорбилось, а руки куда крепче обняли локти, впились пальцами, сжали. На глазах навернулись слёзы и начали медленно падать под ноги, но не это отвлекло Матвея от мыслей, а прикосновение. Парень вздрогнул и повернулся вбок, рядом стоял Юра. Не Руслан.  — Матвей? С тобой побыть? Кудрявый сглотнул, после тихо всхлипнул и отвернулся, но отрицательно махнул головой.  — Спасибо. Удачи на работе.  Прохрипел от сорванного голоса Крименов и быстро скрылся за подъездной дверью, буквально убегая в единственное оставшееся безопасное место — к себе в комнату.  Ввалившись в небольшое пространство, Матвей захлопнул дверь и упал на колени около неё, рукой так и не отпуская ручку. Голова склонилась, а кадык начал жалко дёргаться под рваную симфонию всхлипов и ударных капель. Лёгкие словно блокировались, было невозможно сделать полного вздоха, а поистине истеричные звуки заполонили комнату от и до, отталкивались от стенок и ударяли в голову обратно. Больно, плохо, страшно и противно.  Спустя примерно час пребывания в таком состоянии, Матвей кое-как достал телефон и только зашёл в чат с Русланом, чтобы написать, попытаться всё вернуть, но увидел там лишь пустую переписку и заблокированный номер. Накатила новая волна паники, боли и полного отчаяния. Матвей свалился на пол, рыдая буквально навзрыд. Он сжался, впился пальцами в волосы, стал дёргать корни, пока ляжки прижались к груди. Его трясло, было холодно, ужасно холодно. Невыносимое состояние, чувство, буквально тошнит, хотя Крименов сегодня даже не завтракал, а после школы не успел пообедать. Блевать даже нечем. Мерзко, мерзко, мерзко…

***

Пока Матвей убежал в дом, Владимир только вернулся от машины. Он сказал своей компании, что не поедет никуда и останется здесь. Дойдя до Юры, он сложил руки в карманы.  — Где Матвей? — Ты Вова? Резко ответил вопросом на вопрос Исаковский, после вскидывая бровь.  — Э-э, да. А к чему?… Но его снова оборвали.  — Матвей ушёл домой, ему нужно побыть одному. У меня к тебе просьба есть.  Юрий развернулся к рядом стоящему полностью и продолжил: — Я не смогу быть постоянно с Матвеем, а ему от одиночества очень плохо. Ты кажешься хорошим человеком, помогал ему, можешь помочь снова? — Да, конечно. Можно было бы быть и повежливей. — Да-а, сорян, за Матвея перенервничал просто. — Мне жаль. — Не надо этого. Он справится, пусть и не верит в себя. Так… поможешь? — Да. Обменяемся тг? — Окей.  После несложных манипуляций с телефонами, парни разошлись по своим делам. Юра поехал на вечернюю смену, а куда Володя — неизвестно.  Из интереса Исаковский по дороге изучил профиль и смог отметить, что там нету аватарки, скрыт номер телефона, юзернейм странный, хотя премиум и бизнес куплены. Реально жутковато… может зря он так быстро доверился Вове? Повёлся на внешние факторы, повёл себя наивно, как ребёнок, хотя уже давно должен был понять, что до добра это не доведёт. Странное тошнотворное чувство начало накатывать из желудка до самого горла, трубя о тревоге за друга, за его жизнь и сохранность. Исаковский не отличается слащаво-приторной добротой как некоторые, не отличается нежным характером, не отличается эмоциональностью, не отличается проницательностью, пусть и обстоятельства вынуждают быть внимательным к мелочам эмпатом. Дома ждёт младший брат, который ещё не сломан под тяжестью жизни в силу возраста, а через 20 минут езды от дома на автобусе ждёт постепенно ломающаяся душа от гнёта обстоятельств. Надо бы больше времени проводить с Матвеем… хотя они наверняка даже не вспомнят друг друга через пару лет. Эта неприятная дилемма заполнила и загрузила голову, да так, что Юра почти прохлопал свою остановку. От свежего воздуха лишь больше затошнило. Тревожно от навалившегося груза? Возможно. Юра и правда не привык вникать в чужие драмы и помогать их разгребать, ему своих хватает. Правда мысли, что стоит забить и не тратить свои нервы на чужие скачущие гормоны, заставляют чувствовать что-то… мерзкое внутри.