Zero

Матвей бы так и лежал, рыдая без сил, но он услышал звук входной двери и стал пытаться быстро успокоиться и прийти в себя. Если мама, то его точно попросят выйти, если папа, то лишь вероятнее всего, но… стук в комнату. Так не делает ни один из них.  «Сука» — Матвей? Ты дома?  Крименов младший быстро встал, вытер всё лицо влажными салфетками, стянул джинсы и натянул домашние штаны. Всё это сопровождалось стуком, что лишь набирал обороты. — Да дома я!… Но тут до парня дошло, что его голос сорван, но оказалось слишком поздно. — Что у тебя с голосом? Выйди ко мне.  Захотелось снова расплакаться к чертям, но Матвей смог себя перебороть. Он лишь подошёл к двери и резко дёрнул, отворяя вид на помятого себя.  — Что?? Молодой человек напротив чуть опешил, после начал осматривать младшего, вглядывался в опухшее, покрасневшее лицо, в растрёпанные и не ухоженные волосы. Взгляд скользнул ниже по беспорядочному виду, но в итоге заострился на глазах с дрожащими зрачками.  — Чай сделать? — Нет.  Матвей увёл голову и нахмурился, шмыгая носом. — Я вообще мороженое привёз, но у тебя голос сорван… — Федь, отъебись! Пожалуйста!  — Матвей, следи за своим языком! — Мой дом, делаю что хочу! — Это и мой дом тоже. — А я только обрадовался, что ты переехал. Не рушь мечты.  — Где родители? — Угадай.  — Матвей.  — На работе они конечно! Где им ещё быть? Зачем ты вообще приехал? — Проведать тебя. Мама переживает, сказала, что ты совсем из комнаты не выходишь и выглядишь подавленным.  — С твоим приездом только хуже станет. Ты никогда не умел помогать, так не надо пытаться! — Ты каким тоном со мной разговариваешь?! — А ты?! Я тоже твой брат!  Крименов младший сжался, выглядя как иголистый ёж. Вновь схватился за ручку двери и захлопнул дверь. Вновь накатила волна горечи, самой больной ностальгии, которую не хотелось бы никогда вообще чувствовать. Лоб уткнулся в деревянную дверь.  — Проваливай. Забудь.  — Матвей… — Отвали, просто отвали! Наконец-то наступила тишина. Фёдор стоял какое-то время перед дверью в оцепенении, язык ни в какую сторон не поворачивался, не работал вовсе. Мужская рука осторожно поднялась, дабы коснуться ручки, но резко вернулась в изначальное положение.  — Ты и правда мой брат, Матвей, что бы не было между нами раньше.  — Это тебе просто говорить! Ты же молодец, умница, красавец, спортсмен! А я так, порванный презерватив.  — Не говори так! — Да как не говорить, если так и есть? Если ты всегда был выше, лучше и главнее для родителей? Думал съехал и всё? Нет! Я надеюсь ты икаешь каждую ебаную секунду.  — Матвей, не кричи, у тебя сорван голос.  — Да мне насрать! Я ни за что не упущу возможность на тебя поорать в отсутствии родителей! — О Боже, Матвей…  — Ну давай, ещё и ты начни.  — Это ты уже начал какое-то бессмысленное представление. Хватит. Угомонись и приведи себя в порядок. Родителям не говори, что я заезжал.  — Я очень плотно над этим подумаю. Может хотя бы раз тебе мозг начнут выносить, ведь Феденька прокололся.  Повисла секундная и ощутимо-неловкая тишина, после чего Фёдор быстро и более холодно ответил: — Перебор.  — Я знаю.  Послышалось крайне раздражённое цыкание, а после уставшие шаги прямиком к выходу. Матвей был искренне рад, что его брат уходит наконец-то и он сможет спокойно умыться в тишине и одиночестве. Разболелась голова, стало невыносимо мерзко и дурно. Надо проблеваться… но сначала поесть, иначе он точно умрёт от этой боли в животе. Единственный плюс в том, что этот неприятный разговор помог отвлечься, пусть Матвей предпочел бы избежать его. Раньше они были, мягко говоря, дружнее.