Paris — toi et moi

                                    The Neighbourhood – Flawless       День Джисона начался с помощи в кондитерской своей матери. Сам он жил в седьмом округе Парижа, но помогал своей матери и работал с ней в восьмом. Это была женщина среднего возраста и несмотря на это она всегда была весела, а также очень энергична. Кроме того она была умна и проницательна. Именно таким Джисон хотел быть, таким же как его собственная мама. Она вдохновляла его, помогала найти верный путь, даже если не всегда была рядом чтобы показать его. Госпожа Хан как всегда готовила десерты на заказ и сегодня была её рабочая смена в магазинчике. Джисон помогал своей матери готовить, периодически о чём-то болтая: о том как провёл свои выходные, о том как скучает на работе, ведь он совсем один и о новых клиентах, при этом вовсе не ожидая от неё ответа. И именно тогда он рассказал о нём. — ... пришёл весь такой красивый, загадочный, так ещё и из Сеула. Давно к нам такие не заглядывали, — говорил он, пока руками замешивал тесто для круассанов, — только грустный немного не знаю почему. Но вроде я помог поднять ему настроение, когда он у нас в последний раз был. Он даже взял мой номер телефона. — Хочешь с ним пообщаться? Синеволосый слегка удивился, что его мама слушала его болтовню. Ему казалось она, как всегда, была слишком поглощена готовкой. — Думаю было бы не плохо пообщаться с кем-то как он... Я бы смог так корейский попрактиковть с кем-то кроме тебя и отца, а ему как раз таки можно будет показать какие-то интересные места в городе. — Точно ли это единственная причина, Джисон-а? Или снова хочешь познакомиться "по ближе" с кем-то красивым? — на что мужчина драматично закатил глаза и вздохнул, а госпожа Хан лишь звонко посмеялась. — Ладно тебе. Иди уже отдыхай, у тебя сегодня должен быть выходной. Я сама прекрасно справлюсь. — Ты уверена? Ты же знаешь, что мне не сложно. — Не хочу ничего слышать! Ты и так помогаешь мне с магазином, когда абсолютно не обязан этого делать. Так что бери свои вещи и иди гуляй где-то или же иди к себе, отоспись — у тебя уже круги тёмные под глазами. В любом случае отдохни. Джисон лишь похихикал на ворчливый тон своей матери и собравшись, попрощался на выходе из заведения. Он вовремя успел подойти к остановке 92-го автобуса, поэтому без потребности ждать следующий, быстро зашёл внутрь, после чего транспорт отправился в путь. Поздним пятничным утром в автобусе почти не было людей, так как большая часть была уже на работе, не считая нескольких туристов. Заняв свободное место, Джисон стал листать что-то в своём телефоне, то ли это была лента инстаграма, то ли очередные смешные видео в тик токе. Неожиданно ему пришло сообщение от неизвестного номера. Но номер был совсем не французский, а корейский, как и само сообщение. [+82 X XXX-XXXX]: Здравствуй, Джисон. Это Минхо. Ты предлагал показать мне пару красивых мест в Париже и я не против. Ты свободен завтра утром или днём? Джисон удивился тому, что его незначительное предложение и вправду заинтересовало Минхо настолько, что тот сам ему написал. Это вызвало у него самодовольную улыбку, так что он поспешил ответить.                                                                   [Хан Джисон]:                                                                          Coucou!                           Рад, что тебя это заинтересовало.                          У меня завтра выходной, так что я                          свободен весь день. Ответа от Минхо долго ждать не пришлось, тот ответил за считанные минуты. [Милый клиент]: Отлично, тогда встретимся завтра в час дня? Возле кондитерской.                                                                   [Хан Джисон]:                                                                    Bien sûr!^^ [Милый клиент]: Надеюсь это значит да... Хан посмеялся и поспешил напечатать ответ для Ли. Последующие шесть минут оба мужчин просто переписывались о прогулке, что будет завтра, обсуждая какие места Джисон собирается показать, но тот лишь отвечал загадками, заинтриговывая Минхо всё сильнее. Однако автобус приехал на нужную остановку, поэтому написав последнее сообщение своему собеседнику, синеволосый поспешил покинуть транспорт, направляясь к себе домой. Уже в своей квартире, Джисон думал о том, как бы ему детально спланировать их встречу, чтобы все остались довольными с большим количеством приятных воспоминаний. Так же он хотел вновь написать брюнету и подразнить того, ведь тот так сильно хотел узнать куда они пойдут завтра.

***

      Минхо пришёл на место встречи на десять минут раньше и стал ожидать Джисона. Он был одет в белый лонгслив, синие джинсы с ремнём, сверху своё любимое тёмно-серое пальто и несколько украшений такие, как кольца, и цепочка. Погода сегодня радовала: ясное солнце отлично освещало город, а прохладный ветерок приятно освежал и прекрасно сочитался с теплом солнца. Но даже хорошая погода не спасала Ли от холода. Брюнет всегда легко мёрз и он ощущал это всё лучше и лучше, ведь с каждым днём понемногу становилось всё холоднее и холоднее, а влажный климат лишь усугублял ситуацию. И как бы он не старался спрятаться в своё пальто, ничего не помогало. Краем глаза Минхо заметил двигающуюся в его сторону фигуру с яркими темно-синими волосами — Джисон. Но вместо просто одетого продавца был стильно одетый мужчина, который будто бы сбежал с показа мод только ради того, чтобы покрасоваться перед Минхо. Хан был одет в черную футболку без рукавов, на которой была курсивная надпись «baby» из страз, чёрные слегка рваные джинсы, а сверху красивая на вид очень мягкая, белая укороченая шубка. Конечно же нельзя было упустить из виду солнечные очки от «Prada», что красовались на синей макушке и серебряную цепочку с несколькими колечками на пальцах. — Ты собрался на показ мод? — спросил Минхо, когда Джисон подошёл к нему. — К сожалению нет. Всего лишь буду твоим бесплатным гидом. — По сравнению со мной выглядишь как подросток, что собрался напиться в клубе. — Спасибо за комплимент! Но давай лучше отправимся в путь, — со смазливой улыбкой ответил Хан. — ... — его слова были явно не комплиментом, но ему казалось, что Джисон это прекрасно понимал, — неважно... куда пойдём? Младший стал идти, направляясь туда куда знал только он, а старший стал плестись за ним следом. — На самом деле я покажу тебе не мало так достопримечательностей, но они просто не настолько популярны, как например Эйфелева башня или тот же Лувр. — Я вчера был в Лувре кстати...— начал Ли, однако его перебили. — Круто, круто! Расскажешь по дорогое, а сейчас поехали! Джисон положил руку на спину Минхо, от чего тот опешил, и начал подталкивать его, чтобы программист шёл быстрее, направляясь к ближайшей станции метро. И он промолчит о том какой тёплой была рука Джисона даже через пальто. Так начался их променад. Переходя с одной ветки метро на другую, с одного поезда на другой и с одного транспорта на другой. Гуляя и разглядывая улицы Парижа под оживлённые рассказы синеволосого. Заходя в одно место и следом в другое под удивлённые возгласы брюнета, что удивлялся то при виде красивых музеев или парков куда они направлялись, то просто при виде интересных улиц, постоянно спрашивая что-то у Джисона. Для начала они сходили в музей под названием «Musée d'Orsay», который ранее был парижским вокзалом, о чём напоминали огромные часы, весящие прямо над входом внутрь. В этом музее, как и во всех других представлены сотни различных картин, а также скульптуры созданные в основном с 1850 года по 1910. Здесь также представлена крупнейшая выставка импрессионизма и постимпрессионизма. Однако Минхо больше всего желал увидеть картины Винсента ван Гога, ведь именно здесь находились одни из его самых знаменитых картин, такие как «Звёздная ночь над Роной» или «Полуденный сон». Обойдя примерно весь музей за три часа, мужчины двинулись к следующему месту, куда Джисон собирался их сводить. Башня имени «Saint-Jacques». Пятьдесят двух метровая колокольня, построенная в стиле пламенеющей готики в начале шестнадцетого века, заслуживала не меньше внимания, ведь это всё, что осталось после церкви «Saint-Jacques de la Boucherie», что была разрушена во время французской революции. Несмотря на это, колокольня всё ещё завораживала и привлекала, из-за чего нельзя было упустить возможность подняться на её верх. Сверху открывался прекрасный вид на столицу, откуда можно было увидеть даже Эйфелеву башню. Их прогулка продолжалась ещё долго, посещая многие места, как ратушу Парижа, Собор Парижской Богоматери или Пантеон, периодически покупая что-нибудь перекусить в киосках, что стояли буквально на каждом повороте. Минхо и Джисон наслаждались компанией друг друга, чувствуя комфорт рядом. Джисон восхищался тем, как изначально старший казался холодным и серьёзным, но стоило только узнать его немного поближе, и уже было видно с каким явным детским интересом, он глядел на красивые здания, статуи на улицах, гулял по музеям и расспрашивал обо всём, что только можно было, будто думая, что Хан — энциклопедия. Сам Джисон не любил просто гулять без "дела" по музеям, галереям или даже по улицам столицы. Но с Минхо данное занятие больше не принасило скуки, которую тот обычно убивал на вечеринках или за игрой на гитаре. Ведь теперь почему-то казалось, что в этом есть некий смысл. Или просто кто-то мог медленно, но уверенно показать ему, что удовольствие можно найти не только в шуме музыки, пульсирущей в ушах посреди душной толпы, а ещё в простом наблюдении и понимании того, что происходит прямо перед тобой. С другой стороны, Минхо тоже не мог не оценить прекрасные знания Джисона, что каждый раз порожали его, стоило ему получить хоть немного новой информации. Ему нравилось то, как младший являлся полной его противоположностью: резвый, активный, всегда способный обратить на себя внимание. Однако стоит ему чем-то серьёзно заинтересоваться, как он станет сдержанным и тихим, не упуская ни единого факта или детали, что его привлекли. Из-за этого Минхо по немного начинал понимать, откуда Джисон столько всего знает. Потому что если увлечётся — то докопаеться до конца, не отступая. Естественно, узнавая друг друга всё лучше и лучше, оба мужчин замечали насколько они по-настоящему разные. Разный менталитет, мнения, воспитание и в целом взросление в разных странах сказывались на каждом из них, из-за чего иногда возникали маленькие стычки в разговорах, пусть те и заканчивались так же быстро, как и начинались. Впрочем не замечать то, как именно их отличия притягивали к друг другу, было невозможно. Потому что желание залесть в дело с головой и разобраться в нём становилось всё более заманчивым. Джисон не боялся лесть туда куда ему не следовало, но и отпугивать человека, с которым он знаком совсем недолго — не собирался. Ведь он сам считал, что всему нужно своё время. Минхо же наоборот. Его это пугало и казалось совершенно неправильным. То, что он сейчас переживает особенно по отношению к человеку, которого он знает совсем не долго — не было нормальным по его мнению, по мнению его окружения. Его жизнь в последнее время стала и так слишком "ненормальной", и как бы он не старался, он делал только хуже. Но запретный плод сладок, а он всего лишь обычный человек, что запутался в себе. И, конечно, никто не осмелился озвучить свои мысли, но каждый бы согласился, пусть и с трудом, с тем, что что-то всё-же тянуло их к друг другу. В завершение сегодняшнего дня, Джисон привёл Минхо снова в чуть менее популярное место, но не менее красивое. — Это парк? — спросил брюнет, пока медленно шёл глубже, осматривая новое место. — Мы находимся в «Parc Monceau», — пройдя живописный мостик над маленьким ручейком, он продолжил, — раньше я часто ходил в этот парк, поиграть на гитаре, когда был зол или чем-то расстроен — Парк Мон-со? Старший произнёс название с таким сильным акцентом, что младший чуть ли не свалился со смеху. Парк Монсо — живописный городской парк, расположенный в восьмом округе Париже, не далеко от Триумфальной арки. Раньше принадлежал одному французскому герцогу, а ныне это английский сад с извилистыми дорожками, широкими аллеями, озером с втекающим в него ручьём над которым стоял красивый мостик и "античными" руинами. Джисон повёл старшего дальше по саду, показывая различные руины и скульптуры, а также, самое интригующее: свои укромные местечка среди деревьев или кустов, где он раньше прятался с гитарой. Таких мест было не слишком много, однако каждый маленкий проход был спрятан не малым количество листвы. Только вот с последнего раза, когда он так прятался прошло более десяти лет, поэтому сейчас эти убежища заросли, а если что-то от них и осталось, то только потому что маленькие дети любят полазить в куста во время игры в прятки. Позже мужчины уселись на лавочку, чтобы дать ногам небольшую передышку. В этот момент Минхо о чём-то глубоко задумался, настолько, что его взгляд зацепился за что-то, а плечи поникли и это не осталось не замеченым. — Ты в порядке? — спросил Джисон, кладя руку на плечо брюнета, — выглядишь так будто жизнь в миг перевернулась с ног на голову. Так и было. И было это очень личным. "Ещё слишком рано", думал Минхо. — Я в норме, просто устал за сегодня. — Тогда давай я отведу тебя к твоему отелю. Отдохнёшь спокойн–... — Нет, нет, мы можем ещё посидеть немного, не стоит беспокоиться, — перебивая Джисона, Ли продолжил уверять его, что всё было в норме. Иначе с чего бы ему вдруг после хорошего дня портить настроение и ему, только потому что он не мог выбить из своей головы мысли о том, что делает что-то не так? Что неправильно гулять так беззаботно без неё, так ещё и с кем-то другим? Не желая заострять разговор на своём самочувствии, Минхо перевёл тему. — А почему...ты прятался тут с гитарой? Джисон ожидал услышать такой вопрос, но всё равно он немного удивился. Ведь это тоже была не самая приятная тема для него. — Ох, ну... — начал синеволосый, слабо царапая заднюю часть своей шеи короткими ногтями, — видишь ли я не особо хотел переезжать сюда. Мягко говоря, я очень часто ругался с родителями из-за этого, поэтому сбегал из дома. Уходил куда-то далеко, чтобы меня не нашли и чтобы найти место, где я смог бы почувствовать себя спокойно, учитывая то, что на тот момент я очень не хотел находиться в Париже. И... таким образом я нашёл этот парк, где обычно было мало людей. Поэтому это стало прекрасным местом, чтобы успокоиться и уделить время самому себе, особенно если сидеть где-то в кустах. Почему‐то маленький явно не полный рассказ смог тронуть Минхо. Чувство досады и непонимания вертелись в его груди, пока он смотрел на синеволосого. С одной стороны ему было досадно от того, что Джисона в подростковом возрасте повезли в чужую страну, совсем не интересуясь его мнением, из-за чего тот стал искать укромные места, где он бы смог почувствовать себя спокойно в абсолютно незнакомом городе.А с другой стороны он не понимал как можно не хотеть жить в столицы Франции, когда была такая возможность? Естественно были минусы. Например такие как его друзья останутся в Сеуле или языковой барьер, но брюнет думал, что ко всему можно было найти своё решение, будь то углублённое изучение французского или интернет переписки с друзьями. Он был уверен, что многие люди хотели бы попробовать жить как Джисон. Хотя-бы узнать какого это — жить в Париже. Ведь сам Минхо думал, что не отказался бы от этого, если бы оказался на месте синеволосого в свои тринадцать лет. Брюнет всегда чувствовал, когда именно он начинал переходить чужие границы, ставя других в неприятное положении. Так что он не решился расспрашивать младшего о причинах его "не желания" находится в столице раньше. Вместо этого он сменил тему на что-то более творческое. — Почему именно гитара? То есть, почему именно с ней ты убегал? — Видишь ли, я занимался уроками музыки в Корее, — без проблем ответил Хан, — а точнее играл на электоакустической гитаре и после переезда меня всё равно заставили продолжать учиться играть на ней, даже если я не понимал своего преподавателя из-за языкового барьера. И безусловно, я стал бунтовать, протестовать...поэтому убегал с гитарой, чтобы заниматься самостоятельно. — Ох... значит теперь гитара типо твоё хобби? — Минхо спросил с неподдельным интересом, на что Джисон неловко посмеялся. — Ну если быть репетитором по игре на гитаре считается, то да. Гитара моё хобби. — Ты кроме продавца ещё и репетитор?! — почему-то этот факт очень удивил мужчину. Кроме того, что он работал в кондитерской своей матери, так он ещё и репетитор игры на гитаре. Как он успевал всё делать, черт возьми? Сам себя Минхо никогда не видел в будущем на двух или более работах, хотя трудолюбие другого вызывало в нём чувство уважения. — Я мужчина полон тайн,— ответил синеволосый, подмигивая, а после смеясь с реакции Ли. Разговор продолжался сам по себе, плывя по течению. Мужчины словно без остоновки могли разговаривать на десятки различных тем смеясь, подкалывая друг друга, иногда дружески споря и всё равно чувствовать слабую, но ощутимую связь, что зарождалась между ними. Словно они были старыми друзьями, которые просто давно не виделись. Словно они были знакомы намного больше, чем какие-то четыре дня. Они так и продолжили болтать до того пока не стемнело. Настало время расходиться по домам, поэтому Джисон провёл Минхо до его отеля, а после уже отправился к себе. Но мужчины успели договориться выбраться на свежий воздух ещё раз, как только выпадет возможность, ведь никто не был против ещё одной такой прогулке. И эта возможность выпала. Через пару дней парни вновь смогли выбраться вместе в город. А пока они ждали этого дня, то активно переписывались друг с другом и когда у Джисона были смены в кондитерской, Ли часто навещал того, чтобы не упустить шанс поболтать, как и не упустить шанс получить десерт за счёт заведения по доброй душе продавца. Гуляя, синеволосый как в прошлый раз показывал разные места и достопримечательность, от самых известных до уже менее знаменитых. Каждое место, каждая новая улица на которой они были, отпечатывалась в памяти Минхо, как нечто не повторимое, что можно было найти только в этом прекрасном городе, из-за чего хотелось ему задержаться здесь подольше. В отличие от него, Джисон вёл себя обыденно лишь время от времени ворча на не слишком убраные улицы и на крыс, что иногда пробегали перед носом. Минхо сначала думал, что младший просто не умеет ценить красоту перед собой, а потом он понял, что тот просто привык к этому. Возможно когда-то он так же восхищался каждым новым местом, так же как брюнет, но сейчас для него это стало чем-то обычным. Даже если Хан всё ещё считал Париж красивым, то он просто привык к нему, постепенно замечая все его минусы. Несмотря на это Джисон всё равно с энтузиазмом рассказывал старшему забавные факты о Париже, которые он знал тем самым украшая их прогулки. Прогулки. Каждый раз когда одна прогулка дходила до конца, мужчины снова договорились о следующей, именно поэтому они стали проводить много времени вместе, получая удовольствия от компании друг друга. За всё это время они посетили не мало достопримечательностей, например такие как Башня Монпорнасс, верхушка Эйфелевой башни или катакомбы Парижа. Последнее запомнилось Минхо больше всего. — Это что...сердечко из черепов? — Минхо смотрел прямо на черепа, что висели на костяной стене и выложены в форме сердца. — Здесь прямо витает романтика в воздухе! Чувствуешь? — ... Он пялился на Джисона так, будто тот сказал самую глупую вещь в мире и закатив глаза, просто стал двигаться дальше по коридорам. — Эй подожди, Минхо! Не уходи без меня! — младший догнал Ли и закинул свою руку тому на плечу, что заставило его мельком дёрнуться от испуга, — спокойно, не дёргайся. А вообще, ты помнишь Châtelet? Там, где большой торговый центр. Так вот, недалеко оттуда раньше было одно кладбище под названием «Cimetière des Innocents» и часть трупов оттуда перенесли именно сюда, потому что запах гнили и земля, пропитанная мёртвыми стали мешать людям, которые жили неподалёку. Офигеть, да? — Напомни почему я с тобой общаюсь? —Джисон лишь похихикал на риторический вопрос своего друга, легонько хлопая того по плечу. — Да ладно тебе, колючий. От неожиданного прозвища Минхо ещё раз недовольно посмотрел на Джисона. — Ты кого колючим называешь? — Сам посуди! Всё время споришь со мной и возмущаешся. Ты прямо настоящая колючка. Только не обижайся, я любя. — Если я колючий, то ты кисло-сладкий. — Кисло-сладкий? Минхо на секунду задумался о смысле сказанного, пытаясь объяснить хотя бы самому себе причину того, почему он так сказал. — Эм...да... — он отвёл взгляд в сторону, пытаясь подобрать слова, — ты кислый, потому что вреднечаешь и ведёшь себя как глупый подросток, а я кислое, как ты знаешь, я не люблю. А сладкий, потому что... ну... можешь быть добрым, забавным и умеешь быть душой компании. — И ты любишь сладкое. В этот момент брюнет почувствовал как его сердцебиение по страному участилось, а уши потеплели. От части приятно, пусть непривычно. От части неправильно. В очередной раз закатив глаза, пытаясь отвлечься от своего странного состояния, Минхо пошёл дальше мимо костяных стен, а Джисон последовал за ним. — Мы просто как огонь и вода. Ты часто такой мрачный и непостижимый, а я твоя противоположность, просто чиловый парень. — Несёшь чушь, — брюнет пустил смешок. — Но знаешь что? Противоположности притягиваются. И эти слова заставили задуматься. Заставили задуматься о том какое значение они несут для них двоих. — Хорошо, они притягиваются. Но разве противоположности уживаются? Ли взглянул на своего друга, желая увидеть его выражение лица, пока они продолжали идти по тусклоосвещённым, подземным коридорам. — Мы поживём и увидим, колючий. — Замолчи пожалуйста. Они продолжили свой путь в музее мёртвых, время от времени перекидываясь фразами и вскоре вышли из катакомб, возвращаясь на поверхность. Джисон и Минхо взяли автобус, чтобы добраться ближе к округу где жил синеволосый. Уже там мужчины решили немного побродить около Эйфелевой башни, где брюнету настойчиво предлагал купить светящуюся фигурку башни за тридцать евро один француз западно-африканской внешности с ужасным акцентом на английском. Только благодаря Джисону, который сказал какую-то фразу на французском и увёл Ли подальше от того торговца, последний остался при деньгах, и с небольшим культурным шоком. После такой ситуации они решили дальше гулять уже просто по улицам, наслаждаясь погодой, свежим воздухом и самым главным — компанией друг друга. Во время прогулки Минхо поймал себя на мысли, что со временем ему становится намного легче, особенно когда рядом был Джисон. Терзающие мысли о том хорошо ли он поступает, постепенно уходили на второй план, вместе с этим словно снимая тяжесть с плечь Минхо и позволяя дышать полной грудью. Однако появились другие мысли. Такие мысли, от которых у него шли мурашки по коже, будто это было что-то запретное, почти незаконное. То о чём он думал здесь не было незаконным, но для Ли это было всё равно чем-то недопустимым. Неправильным. Он ловил себя на том, насколько сильно ему иногда хотелось прикоснуться к Джисону, обнять его или хотя бы просто посмотреть на него. Он пытался объяснить свои желания дружбой, которая очень быстро зародилась у мужчин, но после каждой прогулки, когда брюнет возвращался в свой номер, он засыпал с одними мыслями о синеволосом продавце, а фантазии могли пересекать грань дозволеного. Минхо бы солгал, если бы сказал, что его не тянуло к синеволосому и не хотел вкусить, так им называем запретный плод. Только вот страх того, что об этом кто-то узнает, кто-то увидит, даже сам Джисон, всегда брал над ним верх, заставляя держать свои «странные» желания под замком. Минхо всегда учили, что когда он вырастет, он будет обязан жениться и завести традиционную семью. Но что если с каждой девушкой, с которой он был ничего хорошего не складывалось, а та с которой он сыграл свадьбу изменила ему? Может Минхо никогда и не был «правильным», а просто старалася заставить себя думать, что он такой, чтобы не разочаровать своих родителей? — Ты снова задумался. Немного низкий голос с боку вырвал Ли из ловушки в его собственной голове. — Прости. Тебе наверное уже надоело, что я постоянно витаю в облаках. Джисон не ответил сразу. Вместо этого он лишь посмотрел куда-то в даль и спросил. — Ты любишь читать? — Иногда балую себя книгами, а с чего такой вопрос? — Мы не далеко от улицы на которой я живу, — Хан указал ладонью прямо, а после на право, — и там есть маленький книжный магазин с большим ассортиментом. Есть даже на других языках кроме французского. На каких точно не знаю, но помню брал книгу какого-то французского писателя переведённую на английский... Думаю это был Золя. Минхо был только рад побаловать себя покупкой очередной книги, которую он сможет прочитать за ночь в приступе неожиданной бессоницы. — Тогда показывай этот книжный. Буквально через пару минут двое мужчин вошли в маленький магазин, где продавщицой была не высокая старушка в возрасте шестидесяти лет. Француженка поздоровалась с Джисоном, который наверняка был частым клиентом здесь и с Минхо, спрашивая что-то у него на французском, но за него ответил Джисон. Бабуля затянула младшего в не большую беседу, давая старшему немного время пройтись и осмотреться вокруг. Магазинчик и вправду был не большого размера. За то было много высоких стелажей, куда помещалось большое количество книг разных времён. Брюнет замечал книги от времён Ренессанса до современных, проводил пальцем по обложке некоторых из них и брал их с полок, чтобы попробовать прочитать краткое содержание или пролистать пару страничек, только конечно без успеха. В книжном также находился отдел для книг, которые были на других языках помимо французского. Ли замечал произведения на английском, арабском, немецком и ещё на каких-то других языках. В особенности его заинтересовала полка с произведениями на японском. По работе Минхо приходилось частенько ездить на командировки в разные города Японии, поэтому со временем он хорошо освоил язык, мог свободно общаться, читать и писать. Потому возможность купить роман на японском звучала заманчиво. На полках стояли произведения разных японских писателей: Осаму Дазай, Акутагава Рюноске... Но больше всего его привлекла одна книга, чей автор был не японец. Переведённая на японский книга Виктора Гюго – «Отверженные». Брюнет взял роман в руки, листая страницы и читая краткое содержание. — ... о жизни людей, отвергнутых обществом... — произнёс он на японском. — Что это ты тут читаешь? Минхо слегка дёрнулся от испуга и обернулся, замечая перед собой синеволосого мужчину, что стоял слишком близко. Их разделяло расстояние меньше вытянутой руки. — Ты всегда пугаешься меня. Из-за близости, мягкий смех Джисона звенел в ушах Минхо, заставляя их постепенно краснеть. Мысли стали теряться, а слова путаться. — Я... тут... эм... — он встрехнул головой приходя в себя, пока тот вопросительно смотрел на него, — ты слишком тихо подкрадываешься. Джисон лишь неловко улыбнулся на это, будто признавая свою вину. — Так скажи... ты что японский знаешь? — синеволосый взглянул на обложку романа замечая знакомый язык. — Да. По работе в Японии часто бываю. — Ого, серьёзно? А ты не перестаёшь удивлять, колючий. Что-то в этом «колючий» так быстро стало родным, иначе Ли не мог объяснить волну смущения когда его друг так называл. От этого создавалось очень странное ощущение, словно такого не должно быть. И одновременно это было приятное ощущение, словно по-настоящему правильно, а Минхо мог лишь разрываться между своими чувствами. Купив книгу, мужчины вышли из книжного магазина, вновь идя куда-то медленным шагом, ожидая, что кто-то первый оборвёт тишину. — Хочешь зайти ко мне? — Что? — брюнет удивлённо посмотрел на синеволосого, пытаясь понять шутит ли тот. — Ну, зайти ко мне. В квартиру, — Хан улыбнулся. Это улыбка правда казалась гостепримной — с тобой приятно даже молчать, поэтому подумал, что можно пригласить тебя к себе. Я за углом живу. Если захочешь продемонстрирую тебе, так сказать, своё хобби. Возможность побывать в квартире Джисона была интригующей, а возможность услышать, как тот играет на гитаре была чертовски соблазнительной. Только вот стоило ли ему соглашаться? Он знал Джисона всего тринадцать дней, но они провели вместе не мало времени, из-за чего казалось, что мужчины были знакомы не меньше года. И Минхо нравилось находятся рядом с ним. Поэтому возможно стоило отложить свои "правильно" и "не правильно" в сторону и насладиться временем. Джисон так же не мог отрицать того, насколько сильно его стал привлекать брюнет за такое короткое время. Поэтому он не хотел упускать шанс побыть рядом с программистом хотя бы ещё чуть дольше. Он лишь всё сильнее убеждался в том, что даже если они были очень разными, они всё равно тянулись к друг другу и синеволосый замечал, что сам Минхо, возможно неосознанно, но делал тоже самое. Ведь противоположности притягиваются. — Я не против, — ответил брюнет через пару секунд, — и игру твою на гитаре хочу послушать. Младший лишь широко улыбнулся, после чего стал вести Минхо за собой. — Мы на улице «Rue de la Comète», что прямо переводиться, как улица кометы, — в очередной раз Джисон поделился забавным фактом. — Почему так назвали? — Не спрашивай, я не знаю. — За то звучит красиво. — Вот именно, — Минхо слегка посмеялся после ответа младшего. Зайдя в здание, мужчины воспользовались маленьким лифтом, чтобы подняться на предпоследний, пятый этаж. Идя дальше по белому коридору, Джисон остановился перед дверью из темного дерева, на которой весел номер «214» и с помощью ключа, открыл её, приглашая брюнета зайти внутрь. — Добро пожаловать в мой скромный дом. Квартира была невелика. Пройдя маленький коридор, Минхо вышел в не большую, но достаточно просторную гостиную, которая была соединена с кухней. На белых стенах висели несколько ярких масляных картин, что как он узнал позже, Хан нарисовал сам, когда страдал от скуки. Прямо в конце гостиной за шторами были понорамные окна за которыми находился маленький французский балкон со столиком и двумя стульями. Минхо уже начинал думать, что в Париже такие балкончики есть в каждом втором здании. В самой же гостиной был серый диван, а перед ним чайный столик и чуть дальше плазма, что стояла на длинном, однако низком комоде. С боку было маленькое пространство для кухни, с кухоными столиками, ящиками, холодильником, микроволновкой и другими бытовыми приборами. Джисон пригласил Минхо сесть на диван, пока сам заваривал себе чай и кофе для Минхо, и когда те были готовы, друзья снова завели светскую беседу говоря о чём попало, время от времени попивая свои горячие напитки. Взаимодействие было обычным, но в груди у каждого из них разливалось тепло от того, каким родным и успокаевающим оно было. Просто пить чай или кофе, параллельно общаюсь на любую тему, шутит и смеяться, наслаждаясь компанией друг друга, понимая друг друга с полу слова, даже если вы словно из разных миров. Просто быть рядом. Когда Минхо допил свой кофе, он обратил внимание на ещё две двери, которые находились по разные стороны гостиной. — А что за ними? — За чем? Дверьми? — вопросительный взгляд упал на Ли, пока Джисон допивал свой чай, — с правой стороны моя спальня, а с левой ванная комната. Хочешь покажу спальню? — Ээ... Так сразу? — Конечно! Мне нечего стесняться. Тем более там моя гитара, а я обещал тебе сыграть на ней. Вскоре оказавшись в спальне, Джисон сел на кровать и дотянулся до своей гитары, чтобы настроить её. Минхо же сел рядом и стал смотреть на руки синеволосого, что умело держали инструмент. Сложно было не обратить внимание на кучу постеров, наклеяных на стенах маленькой комнатушки и на не малое количество книг стоящих на полках. Разные рок группы, поп и R&B певцы украшали пространство, создавая некую бунтарскую атмосферу. Книги, в основном романы или триллеры, будто показывали младшего с другой стороны, более сентиментальной и мечтательной. — Какую песню сыграть, м? Минхо перевёл свой взгляд на Джисона, а после на стены, задумчиво разглядывая разные плакаты. Он смотрел на них в попытке зацепиться за что-то, что помогло бы ему вспомнить о песне или об артисте, чью песню он бы хотел, чтобы ему сыграли. И вот взгляд зацепился за винтажный черно-белый плакат группы «The Neighbourhood», с изображением их альбома «Hard To Imagine The Neighbourhood Ever Changing». Минхо знал эту группу и очень любил слушать их песни, особенно когда курил в одиночестве, абстрагируясь от всего происходящего вокруг. — Давай их, — произнёс он, указывая пальцем на постер с группой, — песню сам выбери. — У тебя есть вкус, не так ли? Хан хмыкнул с улыбкой и опустил взгляд на гитару. — Stuck with me? — Застрять с тобой? — до Минхо не сразу дошло, что мужчина имел ввиду песню, из-за чего он почувствовал себя неловко, — Ты про песню, да... Давай её. Джисон лишь подоброму посмеялся над видом слегка потерянного брюнета. В моменте его пальцы, держащие медиатор, провели по струнам издавая красивую, нежную мелодию, которая заставляла обратить на себя внимание. Взгляд сфокусировался на другой руке, что раз за разом перебирала струны на ладах. А в следующий момент мягкий голос пропел первые строчки. — Now I'm feeling guilty for it... — Глаза Минхо застряли на Джисоне, который прикрыл свои, пока пел песню, а его пальцы играли на инструменте. Он не знал, что тот умел петь и даже если подозревал, то не ожидал, что ему споют. Думал только что ему сыграют на гитаре. Не более. Но сейчас всё внимание было на парне с синим волосам, — Didn't wanna leave... Ли слушал нежный голос и его восхищению не было границ. Сердце трепетало, как будто перед ним была самая восхительная картина в мире, а не обычный парень, что согласился сопровождать другого по Парижу до его отъезда. Шёл тринадцатый день как Минхо находился в столице Франции и сегодня в нём точно что-то ещё раз перевернулось с ног на голову. Слово он ступил на "неправильный" путь. 「 Couldn't be more different than me So each time we agree I feel fulfilled You always end up stickin' to me Somehow, somehow 」 Когда мелодия закончилась, Джисон взглянул на старшего, что только и делал, что смотрел на него, сидя слишком близко. Это смущало. Было впечатление, что Минхо даже не заметил, что младший больше не пел. — Тебе понравилось, колючий? Мягкий голос вернул Ли в реалность, позволяя ему наконец-то полноценно вдохнуть воздух. — ... Да, очень. Ты очень... красиво поёшь. И играешь хорошо, — он отвёл взгляд, чувствуя себя неловко. — Прости, звучу глупо. Просто ты знаешь, как произвести впечатление. — Эй, эй. Ничего страшного, ты тоже такой. И... — Джисон он секунд замолчал, смущённо улабаясь — спасибо за похвалу. И за то, что послушал меня. Мне очень приятно. Приходя в себя, глаза Минхо стали блуждать по комнате в попытках схватиться за что-то, чтобы снять с себя смущение и стыд, пока оба сидели в тишине. К счастью она ни на кого не давила. В этот момент он заметил на рабочем столе синеволосого несколько фотографий в рамках. На одной из них он был в кругу своих друзей: позади них равевались радужные флаги, а у Джисона в руках был флаг розового, фиолетового и синего цвета. Джисон заметил, что взгляд его друга был сфокусирован на чём-то, поэтому следуя за ним он обратил внимание на ту же самую фотографию. — Красиво вышло, да? — А? — Минхо повернулся к мужчине, что сидел рядом с ним. — Я про то фото в рамке, — он ответил спокойно и с мягкой улыбкой. — Там я с друзьями на прайд параде — Прайд парад? — Да, в июне каждого года по всей Франции проходят парады в честь месяца гордости, но думаю ты знаешь, что это. Вот и мы с друзьями решили тогда сходить туда. Ну, я би к слову, — Джисон считал, что Минхо не скажет что-то протеречивое ему, поэтому не боялся рассказывать своей ориентации. Но, заметив озадаченое лицо брюнета после его признания, он почувствовал, как волнение вдруг стало нарастать. — У тебя ведь нет с этим проблем...? Мужчине пришлось проморгаться, чтобы заметить признаки слабого волнение на лице Джисона. — Конечно нет! С чего бы это... Брюнет никогда не считал себя гомофобом. Он всегда нейтрально относился к этой теме, следуя правилу: «они ко мне не лезут — я к ним не лезу», считая такое отношение правильным. Но он никогда не считал себя одним из них. Его родители были категорически против нетрадиционных отношений, воспитывая в их сыне только самое важное и правильное для его жизни, а сам он никогда не смел им перечить. Даже женился, грубо говоря, по их инициативе и конечно же его брак не был удачным. Со всем этим разделением на "правильное" и "неправильное" Минхо никогда не задумывался о том, чего он хотел по-настоящему — что он реально чувствовал. Просто следовал тому, чему его научили. Но как тогда ему объяснить, хотя бы самому себе то, что он чувствовал в последние дни рядом с ним? Как думать о том как сильно его тянет к Джисону, когда эти мысли начинали пугать, а слабое, но заметное отвращение к самому себе заставляло найти что-то, чем бы он мог отвлечь себя, лишь бы не думать об этом? Ему помогало курение. Никотин помогал избавиться от навязчивых, не приятных или даже болезненных мыслей оставляя за собой одно лишь чувство пустоты внутри. Но получалось не всегда. Приходилось делать, что угодно лишь бы только не думать об этом, лишь бы не находить правильные ответы на свои вопросы. Настоящие ответы. Ведь он не желал быть неправильным. Потому что он не считал себя одним из них. Тогда почему смех Джисона, заставляет его сердце биться чаще? Ведь если бы на его месте была Джиу, Минхо бы натянул привычную ему фальшивую улыбку. — Фух, я уже успел надумать себе всякое. Ладно, может тебе ещё что-то сыграть или может хочешь ещё кофе? Чаю? Но для брюнета оставаться сейчас здесь было не вариантом. Даже если ему хотелось. — Спасибо большое, но думаю нет. Уже начинает темнеть... я лучше пойду в отель. Не хочу опоздать на ужин, да и тебе мешать не хочу. — С чего ты взял, что ты мне мешаешь, колючий? — Хан выдохнул из себя что-то похожее на нервный смешок, — если хочешь то можешь поужинать у меня. Я тебя не держу конечно, но пожалуйста не думай, что ты мне мешаешь. И что-то в этих словах лишь усиливало желание остаться. И что-то внутри Джисона просило сделать всё возможное, лишь бы Минхо не уходил и не оставлял его одного. — Я бы с радостью, но мне правда нужно идти, Джисон... Давай в следующий раз, хорошо? — он медленно поднялся с кровати, пряча свои руки в карманя брюк в попатках скрыть свою нервозность. Синеволосый смотрел в след мужчине и со слабым кивком, поднялся с кровати, идя с ним к двери. — Тебя провести до отеля? Чтобы не потерялся. — Я сам доберусь,— сказал он отстранённо, пока надевал на себя своё пальто. — Спасибо за гостеприимство. — Та не за что... если что звони, пиши... Джисон не сводил взгляда с Минхо. Пару минут назад они казались очень близки, а сейчас словно того момента никогда и не было. Словно Минхо хотел забыть об этом как можно быстрее. Он даже избегал смотреть в глаза синеволосого. Попрощавшись, мужчины разошлись. Джисон остался в квартире, переваривая резкую смену атмосферы. Он стал думать, что сделал что-то не так, где-то напортачил или что-то не так сказал, из-за чего Ли мог почувствовать себя не комфортно. Может ему не нравилось говорить про не традиционные ориентации? Но тогда бы Джисон чувствал себя ещё хуже, чем сейчас ведь это значило бы, что он и Минхо совсем не были близки. Или же это была просто иллюзия близости и на самом деле, они остались всё такими же незнакомцами. Гитарист не понимал, что творилось в голове старшего и о чём тот мыслил, а рыться в ней без разрешения было наглостью и не уважением к нему. Но понять Минхо он очень хотел. Понять полностью. Брюнет дошёл до отеля, выкурив две ментоловые сигареты по дороге и после ужина вернулся в свой номер, чтобы начать готовиться ко сну. Лёжа на кровати под тёплым одеялом в позе эмбриона, тишина давила на него и заставляла тонуть в безостоновочном потоке своих собственных мыслей. Единственное, что он мог делать, это ненавидеть самого себя за свою глупость и за страх, что он мог обидеть Джисона, просто потому что не понимал самого себя и своих собственных желаний. Минхо мог с уверенностью сказать, что сейчас он сам был кислее самого лимона.

***

      Сутки продолжали идти, как и бурлящая жизнь в Париже и к счастью двоих парней, никто не был обижен на странное недавнее событие. Было неоглошённое согласие просто делать вид, что вчерашнего вечера не было. А Сегодня они снова гуляли, общаясь, наслаждаясь Парижем и друг другом, но в этот раз причины ссор возникали будто из ниоткуда и заканчивались они неловким молчанием. В такие моменты каждый думал сам про себя: "Почему он просто не может меня понять?", хотя совсем недавно им не нужно было и полного предложения, чтобы согласиться или подшутить над идеями друг друга. При встрече Джисон по-дружески обнял Минхо за плечи, но того будто током ударило. Программист стал просить Джисона не делать так, когда на них смотрят люди, ведь кто знает о чём они могли думать. Для Хана такое заявление стало шоком и пусть он не стал заострять на этом внимание, слова Минхо не на шутку задели его. Ведь чего им было стесняться? Их дружбы или самих себя? Сам день проходил спокойно. Мужчины даже время от времени шутили как обычно, но неловкость всё ещё витала в воздухе. Даже столица в тот день был хмурая, лишь иногда недоверчиво пропуская лучики солнца сквозь тучи. Прогулка закончилась раньше, чем обычно, а прощание было до ужаса неловким, однако несмотря на сегодняшний день, они договорились завтра снова выйти вместе на прогулку после того как Джисон закончит свою утреннюю смену в кондитерской. Уже на следующей день Минхо, сидел внутри магазчика, попивая кофе с полюбившимися малиновыми макарон, пока читал ту самую книгу, что он купил в день, когда был в гостях у младшего. Последний как раз рассчитывался с одним клиентом — кондитерской вот-вот обеденный перерыв, и его смена заканчивалась. Закончив дело и всё ещё будучи в рабочей одежде, Джисон подсел к Минхо за столик, с улыбкой поглядывая на него. — Ку-ку. Брюнет поднял свой взгляд на продавца, что улыбался самой красивой улыбкой, которую Ли когда либо видел. Но он не признается в этом даже себе. — Ты закончил? — Да, только переоденусь. — Хорошо, — Минхо закрыл книгу, кладя её в свою маленькую сумку, — я быстро допью кофе и можем идти. — Вообще... как насчёт того, чтобы выехать за Париж? — Минхо с неким непониманием посмотрел на продавца перед собой. — Что ты имеешь ввиду? — Ну... как насчёт того, чтобы съездить, например, в Версальский дворец? — с энтузиазмом предложил он, — это не так далеко отсюда. Ранее там жил Людовик XV и Людовик XVI до того, как он сбежал с поста короля и я уверен, что ты слышал хотя бы что-то про Версаль. Ну так что? Поехали? С одной стороны брюнет не был против съездить во дворец, ибо планировал ранее посетить данное место. Однако с другой стороны он не думал о том, чтобы ехать туда именно сегодня. Он рассчитывал на то, что Джисон снова покажет ему какое-то красивое местечко в городе и расскажет что-нибудь интересное. Как всегда. Но он не был готов к новой спонтанной идее. — Ты такой не организованый... — в голосе Минхо присутвовало немного раздражения. — И что? — синеволосый выдавил из себя что-то похожее на смешок. — Мы ведь договаривались, что в городе будем. Я не был готов ехать куда-то далеко, зачем планы так резко меняешь? — А ты не хочешь в Версаль? — Хочу, но ведь–... — Тогда какая разница? — Джисон не дал ему возможности договорить. — У меня всё равно особо не было идеи, куда тебя ещё можно повести. Расслабься и наслаждайся моментом, — он замолчал на пару секунд, перед тем как тише добавить, — но если ты прям таки "не готов" — мы не поедем. Слушая тихий, казалось, колебающийся голос Джисона, Минхо и даже его организованная личность не смогли устоять. — Ладно... Собирайся тогда быстрее и поехали в Версаль. Джисона уже словно и не было здесь. Тот бегом ушёл переодеваться как только услышал согласие старшего.       Спустя примерно два часа, мужчины уже находились внутри огромного дворца, построенного в стиле французского классицизма семнадцатого века в смеси барокко. Снаружи замка присутствовала строгая симметрия, создающая гармонию пропорций. Были также очень заметны монументальные фасады с колоннами и пилястрами, а крыша, сделаная из сланца, выделялась позолотой на орнаментах и других деталях. В совокупности всё это создавало ощущение величия и порядка, подчёркивающие когда-то абсолютную власть короля. Внутри находился не менее завараживающий вид. Смесь борокко и рококо — множество зеркал, мрамора, фресок, изящных орнаментов и обилие позолот прекрасно сочитались с символикой "Короля-Солнце", такие как рисунки солнца, лучей и аполлонические мотивы, что есть почти в каждом зале, особенно в комнате Аполлона. — Здесь всё такое... яркое и красивое...— восхищённо говорил Минхо, не отрывая глаз от малейших деталей в комнате. В данный момент они находились в Зеркальном зале. Ранее во времена правления Людовика XVI, это фойе использовалось для различных мероприятий, таких как парады, маскарады или пышные балы, что объясняло его огромные размеры. В Зеркальном зале дневной свет отражался во всех зеркалах и стёклах из-за чего было впечатление, что зал буквально горит золотыми огнями. — Видишь? А ты говорил, что идти сюда не хочешь, — дразня напоминал Джисон, пока наблюдал за восхищённым лицом Минхо. Ли же недовольно вздохнул. — Потому что ты слишком спонтанный... это иногда забавляет, а иногда раздражает. — Да это ты просто не умеешь расслабляться. Постоянно что-то планируешь, но будь честен с самим с собой, — его темные зрачки смотрели только на Минхо, — даже у тебя в жизни был хотя бы один раз, когда все твои планы оборвались. И Джисон был прав. До боли прав. Ведь именно перед его отправлением в Париж все его планы на поездку, на будущее и его брак были разрушены. Даже не взглянув на младшего, Минхо с опущенным взглядом, как будто он был ребёнком, которого наругали, продолжил идти в доль комнаты. Джисон сразу заметил резкую отстранёность брюнета. Он чувствовал, что сказал что-то о чём сам понятие не имел из-за чего обидел другого. От одной только мысли становилось стыдно и не по себе. Ему не хотелось невзначай оттолкнуть Минхо неосознанно, однако и вмешиваться сейчас казалось неверным. Минхо нужно было время чтобы обдумать то, что крутилось у него в голове и только потом уже попробовать загладить свою вину. Так решил Джисон. Он последовал за брюнетом, догоняя и пока что только наблюдая со стороны, как будто пытался разгадать его как загадку. Противоположности притягиваются, но уживаются ли?

***

      Уже почти стемнело. Фонари освещали каждый уголок города яркими огнями всё больше и больше. По немногу начинало холодать, а ветер заставлял покрыться мурашками, что Минхо прекрасно ощущал, даже через своё пальто. — Замёрз? — спросил знакомый голос, человека, что шёл рядом с ним. — Немного, а ты? — старший решил не упускать возможности взглянуть украдкой на гитариста. Хотя-бы сейчас. — Я редко мёрзну. — Везёт, — слегка зависливо произнёс брюнет, пока пытался засунуть руки глубже в карманы. — Тебя согреть? "Пожалуйста", говорило что-то глубоко внутри Минхо и это что-то медленно брало верх над его упёртым разумом, играя с ним злую шутку. — Как ты собираешься это сделать? — Могу поделиться теплом. — Что...? — Ли смотрел на Хана, как на извращенца, а тот в отрицании махал руками. — Я имею ввиду обнять! Просто приобнять могу пока провожаю тебя до отеля! Его слова одновременно смогли расслабить брюнета, так и смутить его ещё сильнее. Ранее он уже как-то отказался от дружеского объятия Хана, считая это чем-то переходящим за "границы" дозволеного, тем более когда рядом было не мало людей. Но сейчас на улице где они находились почти не было людей, а скрытые желания Минхо просто разбивали его понятия о «правильном» и «неправильном», из-за чего становилось плевать на то, что потом он будет разрываться лёжа на кровати в своей комнате, коря себя за непонятные чувства, которые он испытывал. Джисон притягивал словно запретный плод. Никто ведь не умрёт если Минхо всего лишь дотронеться до него, верно? — Давай. — Ого, ты больше не стесняешся что-ли? — дразнил синеволосый с улыбкой на лице. — Просто обними меня, пока я не передумал. И Джисон обнял. Не сильно резко или крепко, чтобы не отпугнуть, но достаточно чтобы поделиться своим теплом. Его ладони были ужасно тёплыми, почти обжигающими. Или же Минхо сам горел от простых прикосновений. Он надеялся, что Джисон горит не меньше, чем он сам, пусть сам не признался бы себе в этом в ближайшее время. — Лучше? — почти шёпотом спрашивал синеволосый. А брюнет не отвечал, лишь терялся в моменте, пока пальцами медленно водил по спине кожаной куртки Хана, на что последний лишь довольно улыбнулся, принимая его молчание за "да". Спустя несколько тихих минут они возобновили свой путь к отелю. Джисон приобнимал Минхо за плечи, пока они шли, чтобы тот не мёрз сильнее. Правда было впечатление, что это был простой предлог, чтобы остаться рядом. Старший не противился, пусть ему и казалось, что он снова наступает на те-же грабли, но он уже истратил все свои силы за сегодня и просто решил плыть по течению, наплевав на то, куда оно его приведёт. — Сколько дней осталось до твоего отъезда? — тихо спросил Джисон. Минхо стал считать сколько времени ему осталось провести в Париже и немного огорчился когда осознал, что ему придётся покинуть такой завараживающий город уже совсем скоро. Или он просто хотел провести побольше времени с Джисоном. — Сегодня 16-ое число...значит до отъезда 15 дней. — Я вот думаю куда нам с тобой ещё сходить? Мы увидели не мало мест. Не говорю, что мы всё обошли, но хочется что-то более интересное найти не так ли? — На что ты намекаешь? — дёрнув бровью, он перевёл свой взгляд на младшего. — Ты знаком с дневным Парижем, но что насчёт ночного? Давай сходим как-нибудь в клуб или в бар! — Я не хочу тратить своё время на выпивку и шум, это уже слишком, — Минхо явно не выглядел довольным при упоминание клубов и баров. Он всегда считал подобные места развратными: с кучей пьяных, потных людей, которые толкались на танцполе и с громкой музыкой, которая не приятно била по ушам. По крайней мере такое впечатление у него оставили подобные заведения в его подростковом возрасте — вечеринки просто не для него. — И снова ты колишься! — также недовольно пробурчал синеволосый. — Я же говорил, что тебе стоит расслабиться. Клубы здесь и в Сеуле отличаются, ты хоть попробуй. Тем более я знаю хорошие местечки куда нас могу пропустить бесплатно, ты–... — Джисон, — с твёрдым голосом Минхо перебил стоящего рядом мужчину, — я же сказал, что не люблю клубы. Не уговаривай меня на эту идиотскую трату времени и нервотрёпку. Между ними повисла тишина. Вновь отличия в интересах и стилях жизни их отталкивали, создавая некую пропасть, из-за которой иногда было тяжело понять ход мыслей друг друга. Джисону было обидно, что старший так грубо отозвался о его времяпровождение в клубах, ведь он просто искал в них себя. Он любил время от времени заменять надоедливую тишину на шум, скопления людей, в которых можно потеряться и не думать не о чём. Просто отпустить себя и все свои тревоги. В клубах ,куда он ходил, все к друг другу относились как равные, неважно кто ты, откуда ты, местный ли, ведь раз ты здесь — ты уже свой. Тебе нечего стесняться, просто расслабся и кайфуй. А Минхо наоборот — его обидело то, что младший не стал слушать его и настаивал на том, чтобы он делал что-то, чего не хотел, что раздражало ещё больше. Минхо всегда предпочитал тишину и одиночество. В огромных шумных толпах ему всегда было некомфортно, он словно терялся и не мог найти выход из своего маленького ада. Часто в подростковом возрасте вместо всяких вечеринок, брюнет выбирал тихие вечера за книгой с кофе или маленькие прогулки в небольшой компании друзей. Но никто из них не был прав. Они не имели права занижать интересы и комфорт друг друга просто, потому что они отличались. И обижались больше всего они на самих себя, а стыд за своё поведение постепенно брал верх. — Прости, — внезапно начал Минхо, — я погорячился, не хотел вдруг задеть тебя. Просто, серьёзно, шумные места... не для меня. Джисон не ожидал, что "колючий" вдруг первый станет просить прощения, поэтому его взгляд смягчился. — Оу... — он виновато опустил свой взгляд, — честно, это ты прости... Я не должен был опять заставлять тебя делать то чего ты не хочешь. Веду себя как полный мудак. Прости меня пожалуйста. Неловкая, однако менее напрягающая атмосфера повисла между ними, пока они продолжали подходить к отелю. — Как насчёт того, чтобы сходить в какое-то тихое, но интересное кафе? В Париже много кафе с живой музыкой или с животными, например с котятами... — Кафе с котятами? — Минхо вдруг оживился, будто и не был расстроен пару секунд назад. Синеволосый посмеялся. — Да с котятами. Ты любитель кошек? Хочешь — сходим как-нибудь. — Конечно. Может на моё день рождение? — День рождение? — Да, 25-ого октября у меня день рождения. 31 год исполниться. — Джисон понимающе кивнул в ответ, уже обдумывая поход в кошачий ресторан на именины Минхо. — Так ты меня на два года старше... Что ж, не так это и важно. Раз это будет твой день, то я обязан буду заплатить за тебя, а ты должен будешь выбрать всё, что ты захочешь поесть. — Ты меня баловать собрался? — Да и не возмущайся, колючий! Продолжая свой разговор, Минхо в приподнятом настроении дошёл до своего пункта назначения, предварительно попрощавшись с Джисоном, что после отправился к себе. Засыпал Минхо с улыбкой на лице и приятным теплом в груди, что разливалось по всему телу, позабыв о запутанных мыслях, которые начнут его мучать как только он проснётся. В этот прохладный вечер у Джисона получилось согреть Минхо.

***

      В последующие три дня Минхо пришлось гулять по столице одному, потому что у Хана были то полные рабочие смены в кондитерской, то ему нужно было идти на свою работу репетитором по игре на гитаре, из-за чего парни могли лишь переписываться и по утрам видеться в кондитерской Хан. Так на третий день, пока Минхо лежал на кровати в номере в попытках понять, что в последнее время с ним происходит, на телефон пришло очередное сообщение от синеволосого. [Кисло(сладкий)]: Колючиййй, колючка~                                                                      [Ли Минхо]:                                                              Что ты удумал [Кисло(сладкий)]: Почему сразу удумал>:(                                                                    [Ли Минхо]:                                                 А может быть что-то по                                                 другому? [Кисло(сладкий)]: Ta gueule stp. Впрочем неважно Завтра у меня нет занятий с детьми. И в кондитерской смена только утром. Приходи завтра, я освобожусь и мы пойдём прогуляемся. Или ко мне ;)                                                                    [Ли Минхо]:                                           Шуточки при себе оставь.                                      Но с остальным я согласен:) [Кисло(сладкий)]: Колючий, зачем бы мне про такое шутить Минхо не знал, как правильно реагировать на такое без улыбки на лице из ниоткуда и без желания врезать самому себе. [Кисло(сладкий)]: В любом случае жду тебя завтра. Увидимся! Ли отбросил свой телефон на тумбочку возле кровати, не ответив на сообщение. Прикрыв своё лицо руками и устало простонав, он снова погрузился в свои мысли, пытаясь понять себя, чего он хочет и как ему вести себя обыкновенно завтра, будто с ним ничего не происходит.       Дверь кондитерской не спеша открылась, пропуская мужчину внутрь. Сегодня Минхо слишком не заморачивался в чём ему идти: белая рубашка, черные брюки, темно-серое пальто и маленькая сумка через плечо. Именно в этом образе он впервые пришёл сюда. За прилавком его как всегда встретил синеволосый продавец. — Привет, — простое, лёгкое приветствие, которое за короткое время стало таким родным и одновременно, которое заставляло его сомневаться. Сомневаться в самом себе. — Привет, — брюнет прошёл чуть глубже, подходя ближе к прилавку, — ты ещё не закончил? В кондитерской как всегда пахло вкусной выпечкой и чем-то сладким. Здесь всегда было тепло, а чувство комфорта словно витало в воздухе из-за чего хотелось остаться тут и никуда не уходить в ближайшее время. За столиками сидели несколько людей, которые уже закончили пить свои горячие напитки и просто болтали с друзьями. Скорее всего они тоже не хотели выбираться из тёплого магазинчика на холодную улицу. Наверное, когда брюнет вернётся в Сеул, то будет скучать за этим уютным местом. И за его продавцом. И он признаётся себе в этом. — Через минут тридцать закончу. Хочешь чего-нибудь сладкого? — За счёт заведения? — Джисон усмехнулся на ответный вопрос старшего, когда тот и так знал ответ. — За счёт заведения. — Тогда мне–... — он не успел договорить как Джисон поставил перед ним небольшую тарелочку с четырьмя макарон и чашечкой горячего кофе. — Малиновые макарон и кофе. Кончики ушей ужасно заредели, словно они обожглись. Брюнет не ожидал, что синеволосый заранее приготовил ему заказ, зная уже заранее, что тот выберет. — Угадал. — А ты сомневался во мне? — с гордой улыбкой ответил Джисон. Минхо ничего не ответил, только улыбался на предусмотрительность младшего и восхищался тем, как он быстро запоминал мелкие детали. Брюнет взяв свой заказ, сел за единственный свободный столик, после чего достал книгу, чтобы насладиться ею за его маленькой трапезой. Через несколько минут к продавцу подошла молодая девушка, которая хотела заплатить за своё кофе. Минхо не мог не заметить, как между ними завёлся маленький разговор, из-за чего в груди совсем немного что-то не приятно сжалось, но именно в этот момент та девушка и Джисон взглянули на него, что застало его в расплох, а чувство тревоги возросло. Ведь зачем им вдруг смотреть на него с такими улыбками? Со смешком синеволосый попрощался с девушкой на французском перед тем, как она ушла со своими подругами. Ли залпом допил остаток своего кофе и встал из-за стола, идя в сторону Джисона. — Что-то случилось? Почему вы смотрели на меня? — А, Минхо... та клиентка просто неправильно поняла кое-что, из-за чего получилась смешная ситуация. — Ты про что? Что она сказала? — уже более требовательно спросил старший. — Не горячись... "J'ai pensé que vous étiez un couple avec le monsieur là-bas, désolé pour cela." Вот что она сказала. Доволен? — он будто специально не переводил фразу. — Господи, Джисон... ты можешь нормально ответить, а не хвастаться свои суперским французским? — Она ошибочно подумала, что мы с тобой пара, потому что часто видела, как мы общаемся. Теперь доволен, колючий? Ответ поверг Минхо в шок, пока Джисон стоял совершенно не тронутый этим. — Она что!? — Черт, колючий... ну вот надо тебе кричать? Но брюнет словно не слышал его. Сейчас всё «правильное» в нём просто закипело. — Это ты слухи такие пустил? — Что прости? — синеволосый теперь был не менее шокирован заявлением Минхо, — какие ещё слухи? У тебя всё впорядке? — Именно по этому ты ко мне постоянно лип? Хотел выставить нас какой-то левой гей парой!? Джисон пришлось обойти прилавок, чтобы подойти к старшему. Он попытался взять того за плечи, чтобы успокоить. — Не веди себя как ребёнок. Минхо, спокойно, тут–... Но его протянутые руки получили удар от брюнета, из-за чего Джисон рефлективно притянул их к себе обратно. — Какого хуя!? — Не трогай меня! Ещё и руки распускаешь. — Блять, ты в своём уме? Ты ещё большей недотрогой решил стать? Злость каждого выливалась за края. Ли даже не понимал почему он так резко взбесился и начал обвинять младшего в том в чём он даже не виноват. Конечно же злость последнего была полностью обоснованна. — Это... просто не смей о таком говорить! Это неправильно, я не такой. — Что не правильно? Какой не такой? Не такой потому что ведёшь себя, как мудак, ведь ты гомофоб? Да, это неправильно, Минхо, и глупо то, что ты это отрицаешь, — Джисон констанктировал самый настоящий факт, который брюнет избегал не первый день. — По тебе всё прекрасно видно. И что плохого, если бы мы были парой? Или тебе страшно даже подумать об этом? Минхо не знал, что ответить. Правда ударила прямо в живот, выбивая воздух из лёгких, как и способность здраво мыслить. Для него эти слово были острыми как нож, что разрезал его "правильность" на мелкие кусочки. Слова застряли в горле. При первой же возможности, Минхо покинул кондитерскую в ужасном настроении и следом в спешке, ища в своих карманах пачку сигарет. Иначе он сгорит вместо сигареты. А Джисон смотрел в след уходящему другу, всё ещё зол и шокирован после произошедшего. Не сказанные слова резали горло, а глаза пекло от слезы, которые он пытался сдержать. Обида и понимание почему так вышло тяжело осели в его сознании. Он никогда не желал такой конец ни для себя, ни для кого-либо. Оказалось, что Минхо был прав. Противоположности могут притягиватся, но не уживаются.

***

      Всю следующую ночь Минхо никак не мог уснуть, а утром как будто наказывая себя, сидел на балконе и мёрзнув, курил очередную сигарету. Впервые за долгое время он без остановки думал о себе. Точнее пытался понять себя, а также свои поступки. Он как ребёнок старался собрать все частички пазла, чтобы понять, что именно с ним было не так. Чтобы понять почему он был таким "неправильным". А правда лежала на поверхности уже давно. Чтобы хоть немного разобраться в себе, мысли вернулись обратно к Джиу. Потому что именно тут он смог понять, почему грусть вместе со злостью на неё прошли достаточно быстро — он никогда и не любил её. Притворялся сам того не замечая. Навязывая себе эти чувства к ней из-за неосознанного страха перед родителями и окружающими. Из-за страха, что его не примут, отвергнут, ведь он не был "правильным". Никогда им не был. А уже позже он слишком привык к тому, что Джиу постоянно была с ним рядом. Из этого стало ясно, почему все его предыдущие отношения с девушками никогда не длились больше нескольких месяцев — он напросто не мог их любит. — Черт... Признаваться самому себе в таком было до отвратительного тяжело. Его воспитывали другим и рос он другим, однако всё же он вырос именно таким. Слово крутилось у него в голове, но произносить его вслух было страшно, как будто после этого он сразу умрёт. — Я не могу быть таким... я не... — Минхо тёр своё лицо рукой в попытке прийти в себя. Но врать самому себе дальше не было смысла, даже если признавать правду не хотелось. Только так он смог бы найти настоящие, правильные ответы. Тем более брюнет слишком долго жил в своей собственной лжи и иллюзии идеала. "Хорошо, я гей, но как не чувствовать отвращение к самому себе?", этот вопрос не выходил из его головы. Почему он считал себя отвратительным? Как быть свободным и при всём не ненавидеть себя? Как не делать больно другим из-за этого? Минхо вспоминал сбитое с толку лицо Джисона, когда первый взбесился. Теперь его злость направлялась на самого себя, а стыд поедал из нутри. Хотелось ругать, рвать, бить себя. А ещё хотелось написать, нет — позвонить Джисону и попросить у него прощения. Потому что за короткое время Ли через чур сильно привязался к нему и пусть он постоянно отталкивал его, Хан лишь притягивал его в два раза сильнее. С Джиу такого не было. В отличие от Джисона, при ссорах с ней, брюнет обычно не реагировал остро, лишь иногда сердился. С синеволосым каждая мелкая не шуточнная ссора вызывала волнение, заставляя сердце биться чаще, боясь, что вот-вот он сделает что-то очень глупое, после чего младший никогда не захочет его видеть вновь. Хотя так и случилось. В его руках был телефон, а на нём открыта переписка с Джисоном. Минхо пялился на экран, не зная как лучше начать своё сообщение, чтобы ему дали ещё один шанс. Он не хотел закачивать всё так ужасно, особенно перед своим собственным днём рождения. Джисон был в сети. Заметив это сразу, Минхо ещё больше растерялся, почти позабыв, что он собирался делать. Только и сделать он ничего не успел. Джисон как всегда опередил его. [Кисло(сладкий)]: Приди ко мне сегодня вечером Пожалуйста Давай поговорим Не хочу заканчивать всё так. Не игнорь меня, Минхо. Этого хватило для Минхо, чтобы снова возненавидеть себя. Это он был виноват, это он обидел Джисон и он должен всё исправлять, но младший делает это за него. Он первый пишет старшему, первый пытается всё починить. Как же Минхо было стыдно.                                                                    [Ли Минхо]:                                                                          Я приду.                                                                   Прости меня. [Кисло(сладкий)]: Ты запомнил номер квартиры?                                                                    [Ли Минхо]:                                      Пятый этаж, квартира 214 [Кисло(сладкий)]: :) Конечно он запомнил. Запомнил бы даже если не хотел. Квартира 214.

***

Ли поднялся на лифте и уже шёл в направлении нужной двери. Сердце ушло в пятки, а руки стали холоднее от волнения. Ему было страшно представить каким его встретит Джисон. Безразлично попросит разорвать все контакты и выставит за дверь? Или выместит всю обиду на нём и уже потом выставит за дверь? Несмотря на дрожащие руки, Минхо сумел нажать на звонок, после чего ему сразу открыли дверь. Джисон встретил того в одной белой майке и чёрных спортивках. И со всё такой же теплой улыбкой, пусть немного уставшей. Минхо сам сейчас был не лучше. — Привет... Проходи, — с разрешения, брюнет зашёл внутрь, снимая следом пальто и уличную обувь, — присаживайся на диван. Хочешь чай? Кофе? Хан вёл себя словно ничего не произошло, хотя по нему было видно, что тот не спал нормально после вчерашнего. — Джисон... — Чшш... Колючий, чай или кофе? Минхо смотрел на младшего снизу верх пытаясь понять, что он сейчас задумал. Хочет создать приятную атмосферу? Атмосферу спокойствия? — Кофе. Как всегда. Через менее, чем две минуты чашечка кофе стояла перед старшим на чайном столе. Джисон сидел рядом, но не слишком близко — боялся спугнуть. Минхо был благодарен тому, что он не давит на него, поэтому отпив кофе, он стал говорить. — Прости меня... пожалуйста. Я поступил как идиот, мне нет оправдание, — слова получались робкими и смотреть в глаза синеволосого, пока он говорил было не легко. — Тебе есть оправдание, колючий, — он спокойно опровегнул Минхо, — но не волнуйся. Я не мог долго на тебя злиться, я себя вёл не лучше. — Мне всё равно стыдно... — Скажи, Минхо, — Джисон не сводил глаз с мужчины рядом с ним, — ты что-то понял после нашей ссоры? Понял, но принял ли? — Скорее всего да. — Скажи ещё... Я могу тебе как-то помочь? Вопрос повис воздухе как и напрягающая тишина на несколько секунд. — А ты можешь? — Я могу попробовать, — за словами последовала мягкая улыбка, которая как будто уверяла Минхо, что Джисон настроен решительно. — Когда я был младше, мне нравился один парень и тогда я... ну, осознал, что со мной, так сказать? И мне, как и тебе, было не легко принять себя. Я постоянно отрицал свою ориентацию, говорил, что не такой, но со временем... Я смог побороть это. — Я настолько был очевидным? — в ответ он получил слабый смешок из-за чего закатил глаза. — Это не смешно. — Да ладно тебе... Ты не был сильно очевидным, я сначала подумал, что ты просто не тактильный, но вскоре стало ясно, что дело тут не только в тактильности, — младший пожал плечами словно говорил самую очевидную вещь в мире. — Ты без проблем обнимал меня когда мёрз, а после вчерашнего всё лишь встало на свои места. Минхо почувствовал прилив крови к своим щекам. Стыд за своё поведение никуда не пропал и только усугублял ситуацию. — Прости ещё раз за это... — Да ладно уже. Я не могу на тебя долго злиться, я же сказал. Отпив ещё кофе, Ли сделал глубокий вдох, настраиваясь на нужную тему для разговора. — Как ты... смог принять себя? С трудом он всё же смог спросить вопрос, который его терзал. Джисон продолжал смотреть на него, словно ища ответы на чужом лице. — Со временем начал понимать, что эти чувства делают меня счастливым. Особенно когда человек, который мне нравился проявлял ко мне взаимность. Я часто задавался вопросами: почему я вообще считал это странным? Я серьёзно сам так считал или пытался подстроиться под других? — Минхо внимательно слушал синеволосого, пытаясь найти себя в его словах. — Я пытался игнорировать некую ненависть. Говорил себе: "это часть меня, я не один такой, меня любят таким какой я есть." Ведь так и есть. Близкие люди принимали меня таким, потому что от того с женщиной или мужчиной я предпочитаю спать, ничего не изменится. Родители,когда узнали, были немного удивленны, особенно отец, но у них не было выбора — я всё ещё их сын, они не могли отказаться от меня только из-за того, кого я могу любить. Родители. Отец и мать Минхо вряд-ли приняли бы его таким. Скорее всего сказали, что он "неправильный" или ненормальный, после чего оборвали бы с ним все связи. — Мои родители никогда меня не примут таким. — У тебя кроме родителей никого? Уж прости, но ты независимый мужчина, неужели тебя до сих пор так сильно волнует их мнение? Брюнет перевёл свой взгляд на кружку кофе. Отвечать не хотелось, в голове находилось слишком много мыслей, которые Минхо не успевал переваривать и воспринимать. Джисон сразу заметил, что его друг вновь затих. Очевидно, что данная тема разговора не давалась ему легко, мысли путались, а принять себя оказалось не так то просто. Старший выглядел поникшим, плечи были напряжены, голова опущенна — довольно печальное зрелище для Джисона. Ему хотелось поддержать Минхо, но казалось, что слова будут лишними. — Я могу выйти на балкон? — внезапно спросил брюнет. — Конечно. Хочешь подышать свежим воздухом? — Покурить хочу. — А... иди, без проблем. Допив кофе, Минхо вышел на балкон и сел на металлический стул. Холодный ветер дул в лицо и разгонял дым ментоловой сигареты. Затягиваясь и следом выдыхая дым, Минхо, смотрящий на суматоху Парижа, разглядывал людей внизу. Кто-то из них спешил к себе домой после рабочего дня, а кто-то веселился с друзьями, отправляясь на очередную вечеринку. У каждого из них есть своя жизнь, свои проблемы и вопросы, ответы на которые у каждого были свои. И среди тех людей точно был хотя бы один человек такой же как и Минхо. Он мог держаться за руки с любимым человеком, обнимать его, целовать без всякого осуждения постороних, а даже если их кто-то и осуждал, то до мнения других им не было дела, ведь это их жизнь и они имеют право быть счастливыми. Значит Минхо тоже может. — Я помыл посуду и решил составить тебе компанию. На балкон зашёл Джисон, усевшийся на стул на против брюнета. Последний продолжал курить сигарету, поглядывая на мужчину перед ним. Тот всё ещё был в одной майке, а на дворе уже середина октября. — Ты замёрзнешь — тихо произнёс Минхо. — Я всё ещё тепле тебя — младший смотрел прямо в глаза, словно пытаясь найти что-то на их дне, — и всё ещё могу согреть тебя. — Думаешь я замёрз? — Я знаю, что замёрз. Между ними повисла тишина. Комфортная тишина, впервые за несколько дней. Синеволосый внезапно положил свою ладонь в паре миллиметров от ладони старшего. Но в его действиях читалась неуверенность. — Я могу? — явно спрашивая разрешения, чтобы прикоснуться. — ...Можешь, — чужие пальцы обвили его руку. Большой палец медленными движениями поглаживал тыльную сторону ладони, снимая остатки напряжения. Руки Джисона всё так же были теплее, чем у Минхо и всё также согревали, даже если брюнет этого не просил. Сердце билось чаще от нежных прикосновений и неосознано хотело большего, словно изголодалось по прикосновениям, которых оно по-настощему желало. Младший тоже чувствовал это, ведь то, какую нежность он вкладывал в каждое мелкое касание, нельзя объяснить иначе. Внезапно Джисон поднялся со стула и наклонился к Минхо, чтобы забрать у него из рук сигарету. — Хватит курить. И поцеловал его. Без лишних слов и движений. Просто поцеловал. Не двигая губами, давая Минхо шанс отстраниться. Брюнет сильно удивился такому и растерялся не зная, что делать и куда деваться. Но через пару секунд, осознав, что сейчас произошло, он смог немного побороть внутренюю панику. И ответил на поцелуй, совершенно позабыв о своих недавних переживаниях. Джисон же начал двигать губами в ответ медленно, нежно, как будто боялся сделать что-то неправильно, отпугнуть. Поцелуй получался очень робким, каждый боялся сделать что-то не так и в итоге отпугнуть, но при этом он был крайне чувственным. Вместо сотен слов лишь один поцелуй, что вмещал в себя не меньше чувств. Вместо многих лет всего один месяц. Вместо других только они. Они отстранились, когда воздуха стало не хватать. Джисон разглядывал покрасневшее лицо Минхо, чьи глаза всё ещё были закрыты, как будто он боялся открыть их и увидеть того, кто его поцеловал. Рука Джисона потянулась к щеке Ли, поглаживая его, тем временем как старший расслабился и прильнул к прикосновениям младшего. — Было противно? — тихо спрашивал синеволосый. — Нет... — Было страшно? — Немного... — голос Минхо был ни чуть не громче Джисона, он дрожал, но сам не знал почему. — Почему? — Что если бы нас кто-то увидел? — приоткрыв глаза, он встретился взглядом с мужчиной, чьё лицо было всё также близко. — Поверь мне, скорее всего если бы нас увидели нам бы крикнули что-то по типу "О, да! Так держать!" — брюнет не здержал смешок от позитивного восклицания младшего, пока последний заразился лёгким смехом от другого, — впрочем, тебе понравилось? — Поцелуй? — ему понадобилось несколько секунд, прежде чем ответить, — я удивлён... Но да. — Тогда, что насчёт сессии поцелуев, после тяжелого дня? Глаза Минхо округлились от откровенного предложения. Этот синий головой ударился, подумал бы он. — Я не на таком серьёзном уровне отношений с тобой, чтобы мы как влюблённые ели друг друга. — Ну ты пошляк! Простые поцелуи превратил в почти что секс! Ли замер с открытым ртом, пытаясь переосмыслить услышанное. А Джисон лишь смеялся над ним и остранившись, подошёл к выходу с балкона. — Ну от фильма с вкусняшками хоть не откажешся, колючий? — Спасибо, что наконец-то предложил что-то адекватное... Уже в двоём они зашли обратно в гостиную и уместились на диване. Джисон дал возможность Минхо выбрать любой фильм или сериал на его вкус, пока сам он отошёл на кухню, чтобы сделать карамельный попкорн и достать пару газировок. — Серьёзно? «Истинная красота»? Это ведь уже все видели, даже те кто не хотел. — Сиди молча, это классика, — диван прогнулся под весом синеволосого, что уселся рядом с Минхо с пачкой попкорна. — Давай лучше фильм глянем. Предлагаю «Париж – город мёртвых» или «Sous La Seine». — Мне уже не нравится названия... — устало выдохнул Минхо.

***

Дневной свет пробивался сквозь шторы, попадая на лицо Джисона, из-за чего тот начал медленно просыпаться. Он сначала не понял где он был, ведь заснул не у себя в спальне, но поднявшись, понял что спал в гостиной на диване, а его подушкой были чужие колени. Минхо всё ещё спал, облокотившись на мягкую спинку дивана и видимо не был против, что на его коленях удобно устроилась чья-то голова. Джисон поднялся с дивана, сонно потерая глаза, пока его внимание не привлёк звук входящих сообщений на телефоне. Повернувшись в сторону звука, он заметил лежащий на чайном столике телефон Минхо. Если последний не просыпался от звука вибраций, то значит он спал очень крепко — видимо усталость и плохой сон дали о себе знать. Но младшему всё же не хотелось чтобы тот внезапно проснулся, поэтому дотянувшись до смартфона, он поставил его на беззвучный режим. Брать чужой телефон не хорошо, но ведь он ничего плохого не сделал верно? Уже когда Джисон собирался положить смартфон обратно, краем глаза он заметил несколько сообщений от контакта «Жена». "Какая ещё жена?", подумал он. Синеволосый не на шутку удивился, возвращая внимание к экрану. Из-за того что он не знал пароля для разблокировки, ему пришлось читать только входящие сообщения на экране блокировки, но для него этого было достаточно. «Жена: Надеюсь ты хорошо отдыхаешь ... » «Жена: Мне до сих по стыдно, но ... » «Жена: Прости ещё раз.» В голове крутились десятки разных мыслей: у Минхо была жена? Почему он об этом никогда не говорил? Это шутка? Хан не знал ни одного ответа на свои вопросы. В груди осело чувство, что ему лгали, точнее — недоговаривали. Хотя они были знакомы не так долго, но ведь чувства уже появились у двоих. Или они были только у Джисона? Он не хотел больше об этом думать. Было слишком больно от понимания, что он мог быть любовником. Возможно именно поэтому Минхо так часто уходил в себя, так часто думал о чём-то и избегал разговора, только чтобы не говорить об этом. Синеволосый положил телефон на стол и взглянул на лицо старшего — тот всё ещё спокойно спал. — Красивый... — бормотал себе под нос Джисон. Но обида никуда не делась и даже если Минхо сейчас выглядел очень красивым, но смотреть на него не было желания. Слишком больно. Он даже не знал, что у брюнета есть жена и подталкивал его принять тот факт, что Ли нравяться парни. Казалось бы это не так уж и плохо, однако ко всему этому Джисон поцеловал Минхо. И не только ему одному это понравилось. Так в чём была проблема Минхо? Почему он просто не сказал, что он женат? Голова уже болела от размышлений. Тяжело вздохнув, гитарист направился в сторону ванной комнаты, чтобы умыться и попытаться смыть грусть после увиденного. К тому времени, как Джисон закончил водные процедуры, Минхо уже проснулся. Мужчине нужно было пару секунд чтобы прийти в себя и увидеть перед собой синеволосого. Его волосы были слегка влажные после душа, кожа выглядела мягче, а на шее весело белое полотенце. От такой картины сердце Минхо раз за разом билось всё чаще. Только вот взгляд был более напряженым. — Доброе утро, — медленно сказал Ли. — Доброе. Джисон сел на диван рядом с Минхо, но сохранял дистанцию. Внимание старшего было на полностью на Джисоне, однако тот словно не хотел смотреть на него, словно сомневался в чём-то. Неуспев ничего сказать, Джисон опередил его. — Сейчас достаточно рано, ты успеваешь вернуться в отель и позавтракать. Слова казались непривычно холодными, что заставило Минхо заволноваться. — Что ты этим хочешь сказать? — Джисон не ответил, продолжил молчать. — Ты хочешь, чтобы я ушёл прямо сейчас? — Минхо, можешь просто сказать –.. Ли не дал тому закончить своё предложение. — Джисон, ты меня выгоняешь? Повисла тишина. Минхо пялился на профиль младшего, как будто пытался найти в нём ответы. Младший не заставил сильно долго ждать и повернул голову, встречаясь со взглядом старшего. — Ты женат? И снова они оба молчат. Как Джисон узнал? Брюнет продолжал пялиться на него с удивлённым выражение лица и ничего не говорил. Было страшно что-либо говорить. Минхо не хотел чтобы всё так вышло. Он планировал рассказать Джисону, когда они станут ближе , когда станут лучше понимать друг друга, ведь тема была не из лёгких, но он не успел и упустил этот момент. Теперь когда они пересекли границу простой дружбы было уже поздно. — Значит женат, — Хан принял молчание брюнета за положительный ответ. — Откуда ты знаешь? — Это уже неважно. — Да, я женат, но всё сложно–... — Поэтому ты целовался со мной, пока всё ещё женат? — вопрос был риторическим и бил по больному. — Это ты меня поцеловал, — Минхо пытался оправдаться, но мысли путались из-за чего он не мог ни оправдаться, ни даже объяснить ситуацию. — Я дал тебе время отстраниться и если бы ты попросил — я бы прекратил с тобой общение, после такого. Минхо не знал, как ответить. Язык путался, предавая его, а биение сердца в ушах и дрожь в руках лишь усиливались. Хан был не лучше, его руки тряслись не меньше. — Ты... Я не собираюсь быть каким-то любовником, ясно? Минхо, пожалуйста, уйди. Я не хочу ссориться ещё сильнее. От дрожащего голоса Джисона появилось безумное желание обнять его и рассказать всё от самого начала. Однако Минхо остолбенел. Он смотрел ещё несколько мучительных секунд на мужчину, перед тем как подняться с дивана и направится в коридор. Уже когда брюнет собирался уходит, он бросил последний взгляд на Джисона. — Я могу всё объяснить, послушай пожалуйста... — Я не в настроение, — отрезал он, — прошу тебя, Минхо, не сейчас... И закрыл дверь, оставшись один в квартире. Спустившись по стене на пол, Джисон закрыл лицо руками. Он знал Минхо не так уж и долго, но уже успел привязаться к нему, уже так быстро Минхо захватил его мысли. Они стали близкими так быстро и также быстро стали вновь незнакомцами. От этого становилось очень больно, сотни чувств разъедали грудь, крича о том чтобы Джисон открыл дверь и силой затащил брюнета обратно. Но он не стал. Собственная гродость держала Джисона, поэтому ему оставалось только сидеть здесь и винить себя за то, что пошёл на поводу у эмоций. Впервые за долгое время ему было так холодно.

***

Париж начинал давить на Минхо. Толпы людей, шум транспорта и однотипные улицы надоедали, что давало желание спрятаться в четырёх стенах, чтобы его никто не нашёл. Город уже не казался таким сказочным, каким он был в начале, особенно если, куда бы брюнет не смотрел всё напоминало ему о нём. За три дня, Минхо выбрался на улицу лишь раз и то ненадолго, ведь куда бы он ни шёл, он всегда неосознанно приходил к магазинчику «Pâtisserie d'Han». Остальные два дня он провёл в отеле, не желая никуда идти ведь он знал, что снова окажется там. Ситуацию усугубляло то, что сегодня его 25-й день прибивания в столице и его день рождения. Телефон разрывался от сообщений знакомых и Джиу, что пытались поздравить брюнета, но он удачно игнорировал их. Потому что если возьмёт телефон в руки — напишет Джисону, пусть Минхо ещё не придумал, что именно. Ему очень хотелось объясниться, показать, что всё не то чем кажется, хотя конечно Джисон был прав и целовать другого, пока он официально был в браке не хорошо. Минхо хотел позвонить Джисону, чтобы просто услышать его голос, даже если он всё ещё зол. Всё же взяв свой телефон в руки, Минхо всё же рискнул написать извинение, но в чате с Джисон висело одно не прочитанное сообщение, которое синеволосый прислал сегодня утром. [Кисло(сладкий)]: С днём рождения, приходи сегодня в кондитерскую до 13:00. Простое сообщение вызвало у Минхо некую надежду, самую маленькую, но даже её было достаточно, чтобы заставить его собраться на скорую руку и бежать к кондитерской. Стоя перед кондитерской, Ли взвешивал все "за" и "против". Стоило ли ему заходить? Вновь Джисон делает шаг первым, вновь Джисон пытается всё исправить, когда это Минхо разочаровал его, и он должен был исправляться. Брюнет чувствовал огромный стыд за свою беспомощность, будучи взрослым человеком, это было просто непростительно. Он боялся встретиться с продавцом и снова его расстроить. Однако через пару минут, взяв себя в руки, Минхо открыл дверь, заходя внутрь уютного магазинчика, собираясь сделать всё, что было в его силах, чтобы Джисон дал ему ещё один шанс и показать, что он может быть лучше. Ведь сейчас это единственное, что Минхо считал правильным. Но внутри мужчины не оказалось. За привычным прилавком стояла женщина среднего возраста, и смотрела на Минхо со знакомой, милой улыбкой. — Здравствуй, милый. Ты Минхо, верно? — женщина обратилась к программисту на корейском. До него сразу дошло, кто она, стоило ему взглянуть на бейдж с именем, что висел у неё на груди. «Хан Кёнхи» — Здравствуйте... Вы госпожа Хан? — Всё верно. Джисон просил передать тебе подарок, сегодня ведь твой день рождения, да? — Да, госпожа Хан. Спасибо вам большое, — Ли немного улыбнулся, кланяясь в знак благодрности. — Ох, не стоит. Можешь звать меня просто Кёнхи. Мой сын про тебя очень много рассказывал — ты очень интересный паренёк. От слов матери Джисона становилось тепло на душе, щёки невольно краснели, а на лице появилась глупая улыбка. — Ну хватить стоять столбом! Бери подарок. Можешь взять ещё любой десерт бесплатно. Это мой маленький подарок для тебя. Слабо посмеявшись, Минхо добавил. — Спасибо вам, Кёнхи. Я возьму лимонный тарт, пожалуйста. — Джисон тоже очень любит лимонный тарт. Конечно он об этом знает. Усевшись за стол с щедрым кусочком тарта, Минхо стал распаковывать небольшую коробочку, которую приготовил для него Джисон. Внутри лежала та самая светящаяся фигурка Эйфелевой башни за тридцать евро, которую Ли так и не купил. Рядом была ещё одна коробочка по меньше с десятью малиновыми макарон, которые брюнет так полюбил за последние дни и над ними лежал белый чем-то наполненый конверт. Содержимое коробки уже не на шутку радовало его, ведь все эти небольшие подарки хранили много общих воспоминаний, от которых в груди становилось тепло. Стоило ему только прочитать надпись на конверте, как он задержал дыхание на несколько секунд. «Париж и мы». А внутри было не меньше двадцати фотографий Минхо с Джисоном вместе в различных местах, где они гуляли ранее: верхушка Эйфелевой башни, парк Монсо, башня Монпорнасс и другие достопримечательности Парижа. Минхо не мог перестать перебирать фотографии, не мог перестать смотреть на двух улыбающихся мужчин на них, не мог перестать смотреть на него. Руки дрожали, дыхание сбилось, а по щекам медленно текли солёные капли, что падали на красочные снимки. Он и представить себе не мог, что продавец, с которым он познакомился в этой кондитерской стал ему так дорог, что теперь видеть его на фотографиях после разлуки, заставляло его расплакаться ещё сильнее, а сердце больно сжиматься. Единственное чего он хотел сейчас на своё день рождения — это хотя бы в последний раз встретить Джисона и провести с ним остаток дня. Только с ним. Только вдвоём. Ведь так было правильно.