Грани безумия

      Тишину полутемной подвальной лаборатории разбавлял только размеренный писк аппаратуры. Ровный и ритмичный, в такт биению нового сердца.       Приглушенный свет слабо тёк с потолка, очерчивая только рабочие области секционного помещения. Одна длинная лампа над рабочим столом с книгами записей и настенной доской с прикреплёнными схемами. Другая — над столом с реагентами вдалеке. Третья лампа освещала длинный стол с тщательно выложенными на него различными кристаллами древней руды, а также несколькими колбами, светящимися искристо-голубой жидкостью. Через череду сложных механизмов и чертежей, высеченных на цельных каменных плитах в металлических опорах, кристаллы соединялись с каплями сверкающей воды, словно пульсируя в такт чужому пульсу.       Последним источником света в помещении был единственный включенный цилиндрический резервуар. В нем, за толщей стекла, в жидкости плавало тело молодого мужчины. Кислородной маской наполовину скрыто лицо. От рук и позвоночника тянулись вверх сенсоры системы жизнеобеспечения. Через пуповину в организм поступали последние остатки питательного вещества.       Ничто не нарушало покой в прохладной лаборатории. Лишь ритмичный писк раз за разом разбивал мертвенную тишину свидетельством жизни в устрашающем тусклом свете.       Но не только это тело в помещении было источником жизни.       Дотторе, хозяин лаборатории, передвигался по залу почти бесшумно, как призрак.       Избавившись от звонких и мешающих элементов одежды, ученый облачился в халат с закатанными рукавами и тихо работал, скользя от одного источника света к другому, регулярно проверяя показатели аппаратуры. Холодный свет ламп сиял на его льдисто-голубых волосах и хирургической яркостью подчеркивал каждый, даже самый мельчайший шрам на открытых руках. Уже побелевшие или относительно свежие от прошлогодних травм, разные шрамы играли на его мышцах и сухожилиях рук, храня темные истории. И пока пальцы Дотторе порхали над сложной клавиатурой, как и он сохранившей на себе «шрамы» с былых каэнрианских войн, его память и его история тщательно сортировалась и пересобиралась в нечто цельное, готовое для загрузки в новое тело.       Активированные, горели силовые кристаллы на столе, подобно капсулам знаний вбирая в себя информацию. Перламутровые воды из глубинных источников Фонтейна скрепляли и дополняли пробелы в информационном потоке. Дотторе записывал в главный кристалл всё, что касалось их базовой личности, дополнял обновленным пакетом данных по исследованиям, подгружал научные знания, собирал свежие сведения по их миру, некоторые особо важные изыскания и научные труды, и наконец… на некоторое время задержался над строчками шаблона выбираемого среза личности.       Который из них..?       Условные буквенные обозначения не сказали бы постороннему человеку ничего. «Гамма», «Дельта», «Зета»… «Сигма». Всего лишь набор букв, но за каждым крылся свой типаж, свой характер, свои манеры и свои привычки. Срез личности. Или сегмент. Так они себя называли, потомки давно почившего изначального Зандика.       Когда-то одержимый идеей расширить свой метод исследования мира, Зандик действительно пришел к мысли о создании своего первого среза. Случайно или намеренно, но эксперимент завершился успехом, породив первого собрата и помощника. Спустя годы и много других созданных срезов изначальная идея померкла, уступив место экзотическому удобству в коммуникации и в работе.       Впрочем, как и сейчас.       Второй Предвестник Дотторе, пробыв достаточно времени в единственном экземпляре, задумчиво замер над финальным выбором личности, которую он хотел получить.       Что ему нужно от нового среза? Покладистость Гаммы в работе или свежий и острый на идеи разум Дельты? Может, изобретательность и неутомимость Зеты? А может и вовсе все-таки Сигма?       Нет…       Последние два шаблона из предполагаемого списка Дотторе уверенно исключил из вариантов. Эти манеры и эти типажи он не готов был видеть опять.       Итого. Гамма или Дельта?       Ученый обернулся назад к резервуару, в котором последние минуты дозревало готовое тело. Миловидный юноша словно безмятежно спал под водой. Шапка коротких волнистых бледных волос окружала его голову, делая полуприкрытое лицо даже милым. Когда-то у нынешнего Дотторе тоже было такое молодое и наивно-свежее лицо. Тогда он носил имя «Омега». В те годы он даже не надеялся стать Вторым Предвестником, лишь скрупулезно работая в числе прочих срезов. У него тоже не было силы, власти, весомого голоса, и своих прав.       У него тоже было подобное хрупкое и безупречное тело.       Но время оставило на нем много шрамов.       И все же, Дельта? Или Гамма?       Ответ, казалось, лежал на ладони…              

***

Несколько десятков лет назад.

             Бардак в архивной комнате мешал нормальной работе. Что уж говорить про случаи, когда в лабораторном крыле случался аврал. Нагромождение свитков на верхних ярусах шкафов грозило спикировать на головы при неудачной тряске; тяжелые короба с макулатурой на подвесных полках регулярно срывали скобы в креплениях; рабочие записи и дневники, собранные с разных уголков Тейвата, хаотично пестрели на уровне глаз в близком доступе, мешая друг другу и заслоняя, непременно, самое важное. Внизу же покоились книги из кожи, оббитые металлом, которые порой было страшно поднять. А на нижних ярусах традиционно стопкой покоились каменные таблички.       Все эти бесценные знания и годы чужих изысканий превращались в архиве нынешнего Второго Предвестника в хаос и бесполезный хлам, когда у ученого случался аврал на работе. Горели сроки, подходило время сдачи основного проекта, но из-за высокой загрузки и параллельной работы над несколькими экспериментами время пролетало стремительно как искусственная луна по фальшивому небу.       Естественно, бывало, что сроки срывались. Или подходили к сдаче проекта. Но Предвестник всегда умело парировал недовольство коллег на собраниях. Зато после них щедро срывал свою злость на срезах.       Вот и сейчас, наорав на помощников, Старший спешно удалился в лабораторию, где у него от несвоевременного собрания испортилось зелье. Каких-то пару часов — и всё было бы в норме. Но Пьеро потребовал немедленный отчет. И Доктор обязан был подчиниться.       — Да где же эта дрянь… — злобно шипел Гамма, роясь по полкам в поисках конкретной книги, которая позарез понадобилась Старшему.       — Проверь третий шкаф, — через плечо бросил ему Дельта, сам роясь по очереди уже в пятой коробке с ингредиентами. — Мне казалось, он прошлый раз сунул этот дневник в него.       — Я проверял его только что! — огрызнулся Гамма, спрыгивая с табуретки и пинком загоняя ее к следующему стеллажу.       — И второй ряд книг тоже? — уточнил Омега, тщательно пробегая взглядом по каждому корешку книг в своей секции и выбирая нужные, которые затребовал с них Старший.       — За идиота не держи! — шикнул Гамма и зарылся чуть ли не с головой в шкаф.       Дельта тихонько, но беззлобно посмеялся над собратом:       — Зато тебе нужно найти лишь один дневник, а не выбрать горстку камней по спектральному фону.       Вместо табурета он подложил под себя высокую стопку научных работ какого-то трудоголика из НИИ Фонтейна, чья польза изысканий терялась в килознаках общей воды и была пригодна разве что под сидение. Доставая на колени несколько камней из коробки, Дельта просвечивал их мелким анализатором и отбирал нужные.       Гамма обернулся на него, ненадолго, чтоб понять, действительно ли его пытаются глумить, но потом фыркнул и опять углубился в работу.       Сейчас в своем возрасте они выглядели как близнецы, лишь с небольшими отличиями в прическах. Дельта, к примеру, пытался отращивать волосы и собирать их в короткий хвост. Гамма любил короткую стрижку по уши. А Омега же в те времена вообще не следил за прической, предпочитая носить ободок, чтобы челка не лезла в глаза. В остальном все трое выглядели молодо и еще не достигли внешне тридцати. Все трое одинаково свежи лицом, красноглазы, голубоволосы. Все они не отягощены тренировками, зная лишь работу в лабораторном крыле да в нескольких мастерских. Все они даже не владеют оружием. Им не положено. Про Глаз Бога никто из них даже не смеет мечтать.       Но отличия во внешности со временем будут накапливаться, как и отличия в базовых «сборках» личности. Каждый из троих отражал разный возраст изначального Зандика. Каждый срез чем-то отличался от другого. Так Дельта всегда останется моложе остальных, повторяя легкость характера и энтузиазм сумерского ученика. Гамма станет чуточку старше, охватив мрачный нрав предка, которого только-только выгнали из Академии. Омега с годами повзрослеет, его внешность перевалит за тридцать, и там же застынет, вобрав обточенный долгими походами и путешествиями характер Зандика, пока работа Предвестника не упала на того тяжким грузом.       Все они знали, что ждет их в будущем. Это понимание, а также понимание цели, для которой из создали было у всех с самого момента пробуждения. Как и мелкая ментальная закладка, заставляющая безоговорочно подчиняться Старшему. Тому, кто их пробудил.       Подчиняться Зете.       — Ненавижу… — буркнул под нос Гамма, выгребая на руки по несколько книг, чтобы заглянуть за них в глубину шкафа.       — Ты только при Зете это не ляпни, — эхом иронично отозвался Дельта.       — Я сказал, что ненавижу весь этот хлам! — процедил Гамма и злобно свалил нахапанную стопку книг обратно на полку, чтобы тут же взять следующую.       — Да, да… конечно, — тоненько и слегка ядовито улыбнулся младший и продолжил копаться в камнях.       Омега тоже слегка улыбнулся, потом устало вздохнул и вернулся к поискам. Иногда ворчание собратьев его раздражало и мешало выполнять порученную работу. Отвлечение замедляло процесс, задержки бесили Зету, и он срывался на первого, кто попадется. Поэтому Омега редко ввязывался с остальными в беседы, которые зачастую заканчивались мелкими спорами. Все-таки характер у каждого из них был по-своему проблемный и мерзкий.       Вот и сейчас Омега снова молчал, занимаясь своей работой, пока остальные двое собратьев перебрасывались колкостями и шуточками. С недавних пор он даже заметил за ними двумя какую-то особую дружбу. По крайней мере Гамма не обижался на едкости Дельты, а младший задирал Гамму обычно беззлобно. Не то, что других.       Омега даже подумывал проследить за ними вне рабочего времени. Но не для того, чтобы доложить потом Зете о девиантном поведении обоих. А из личного исследовательского любопытства. В конце концов терпеливое наблюдение, дотошное исследования и строгий анализ — это то, в чем он лично, как срез, был хорош.       Но вот из размышлений и поисков его выдернул внезапный смех, и обернувшись, Омега застал дикую картину. Дельта дотрепался до того, что Гамма не выдержал, цапнул с полки какую-то бумажку с записями, скомкал и швырнул в него. Младший с хохотом увернулся. Тогда в него полетела вторая бумажка. Дельта резко нагнулся, но шарик все равно стукнул его по лбу и пружинисто отскочил. Однако, вертко поймав его в руки, младший уже прицелился кинуть его в хохочущего Гамму…       — Эй! — вмешался Омега, и собратья резко остановились. — С ума сошли?!       Дельта даже вину не испытывал, продолжал скалиться нахально, только руку с шариком опустил. А вот Гамма посмурнел и снова отвернулся к шкафу.       К Омеге оба старались прислушиваться. Но не из-за старшинства, а скорее из подозрения, что он донесет о безобразиях Зете. Все негласно решили, будто он на особом счету у Старшего, хотя это было не так.       Омега тоже вернулся к поискам, но спустя пару секунд все равно услышал характерное бумажное тюканье об чужую голову, за что Гамма тихо прошипел, а Дельта украдкой похихикал. Но Омега ведь обещал себе пронаблюдать за ними? Почему бы не начать сейчас…       Однако последующий грохот вырвал его из размышлений. Каскадный, громкий, сопровождающийся скрежетом и чьим-то криком… Омега аж подскочил на месте и, оборачиваясь, только и успел увидеть, как тяжелый шкаф, вываливая книги, падает, накрывая Гамму. Тот даже не успел вскрикнуть. За него с ужасом орал Дельта.       Но хуже того, Омега сам будто оцепенел. Видя этот падающий шкаф, он не кинулся вперед, как младший. Не закричал. Ничего… Он застыл, с леденящим ужасом видя, как искажается сперва от страха, а потом от боли лицо Гаммы. И этот ужас впечатался в его разум, смешавшись со своим.       Он даже не пошевелился, когда Гамма заорал во всю глотку, а потом злобно заматерился. Даже когда Дельта подбежал к нему, вцепился в край шкафа, приподнял что было сил…       — Сука!... Да как!... Почему!?… — вперемежку с шипением от боли орал Гамма.       — Вылезай! — пытаясь держать шкаф, кричал ему Дельта.       — Не могу! Больно!...       — Гамма…!       — А-а-а! Зараза, как больно… Держи крепче!       Сильная боль пробирала его до слез, но он пытался выскребаться как мог.       — Омега! Помоги! — заорал на него младший, надрывая спину и руки так, что они уже начинали дрожать.       Услышав свое «имя», только тогда в нем будто что-то включилось. Моргнув, он спешно бросил всё и кинулся помогать. Не думая, что произошло, как произошло, почему… Всё лишнее он выкинул из головы и просто подхватил тяжелый шкаф за другую сторону, пока Гамма мучительно на локтях выбирался наружу. Но ему было настолько мучительно больно, что едва ли он вылез на половину корпуса.       — Поднимай шкаф! — скомандовал Омега младшему.       Тот не ответил, прикусил губу, щурился с блестящими глазами и со всех сил старался держать.       Но под тяжелый крик вываливающихся оставшихся книг, вдвоем с Дельтой они все-таки справились и подняли шкаф, привалив его к стене. Там же обнаружили причину — кривой наклон пола и неправильный перевес обрушили эту громадину.       Дельта завалил шкаф к стене и тут же кинулся к собрату, освобождая его от книг. Омега тоже хотел поспешить к Гамме, но остановился, ухватив взглядом неправильно изогнутую ногу, разрастающийся кровавый след от нее и характерно выпирающую под брюками кость.       — Дельта! — остановил его Омега. — Аптечку и ножницы! Живо!       Младший застыл, чуть не плача, окинул взглядом друга и, кажется, только сейчас осознал величину проблемы. Но, хлюпнув носом, подчинился и кинулся к соседнему помещению, пока Омега присел над собратом, чтобы оказать медицинскую помощь. Но для начала хотя бы его зафиксировать.       — …Больно! — мучительно шипел и скулил Гамма. — Дышать… больно…       — Ребра? — быстро и профессионально спросил Омега.       — Да… — сквозь зубы отозвался собрат, стоически терпя и уже представляя всю болезненную череду процедур и лечения, через которые придется пройти.       Омега тоже уже раскладывал в голове всю последовательность действий при оказании помощи. Очистить рану, остановить кровотечение, зафиксировать переломы, перенести на стол, обезболить, прооперировать… За застывшими глазами уже бывалого ассистента проносилась череда рутинных действий, которые требовалось провести немедленно и без отлагательств. Он даже мог прооперировать его самостоятельно. Знаний хватало. Дельта поможет. Гамма же полноценно вернется в строй лишь спустя несколько месяцев…       — Омега?.. — позвал обнадеживающий голос, и в комнату бегом ворвался Дельта, обнимая в руках мелкий чемоданчик со всеми принадлежностями для первой помощи, и рухнул на колени рядом с другом.       — Что тут у вас?... — раздался гневный и раздраженный новый голос со стороны второй двери, и все трое разом оцепенели от этого тона.       Старший…       — Зета! Прости! Погоди! Дай объяснить! — Дельта как напружиненный вскочил с пола.       Омега вскочил следом, сухо сглотнув в пересохшем горле и со страхом уставился на их создателя.       — Мы почти всё нашли! Но когда искали последний дневник, шкаф подкосился! — тараторил Дельта, обходя друга так, чтобы невольно заслонить его. — Тут кривые полы, Зета! Но всё будет хорошо! Мы скоро тебе все донесем…       Он не ответил. Остановился озлобленно на пороге, даже не успев снять лабораторный халат. Фигурная маска по обыкновению скрывала левую половину лица, захватывая весь лоб и правый глаз. Встрепанные голубые волосы торчали крупными волнистыми локонами во все стороны, словно всегда соответствуя дурному настроению. Ладони Зета упрямо держал в карманах, и никто не знал, что в эту минуту он мог сжимать в пальцах: оружие или какой-нибудь передатчик, по зову которого в зал явится его очередная машина.       — Зета, мы сами справимся, — попытался сказать Омега, но тут же понял, что это было зря.       Старший злобно сощурил глаза, виднеющиеся в прорезях маски и направился к ним.       — Не надо, Зета, мы не будем тебя отвлекать… — опасливо пискнул Дельта, заслоняя друга.       — Прочь, — сухо шикнул на него Зета и младший вынужденно подчинился приказу. Сжавшись под давлением ментальной закладки, он выглядел жалко, и мог только бессильно пискнуть.       Омега затаил дыхание, едва ли не вытянувшись в струну. Он знал каково это, и не хотел вновь испытывать на себе.       Зета тем временем остановился над пострадавшим и его острый взгляд быстро оценивал повреждения. И чем больше он подмечал, тем сквернее становилось его выражение лица, видное из-под маски.       — Всё… в порядке, Зета, — попытался храбриться Гамма и, сжав губы, даже попытался приподняться на локтях. От острой боли у него на лбу даже выступила испарина, но он все равно пытался. — Маленький… перелом… Я быстро… Ох!..       Еще один острый прострел боли все-таки свалил его обратно на пол и сбил дыхание. Дельта не смел пошевелиться, только умоляюще глядя на Омегу. Но что он мог сделать..?       Наконец, Зета наслушался этих мучений и, поддернув свои брюки, присел на корточки.       — Дай мне… чуть-чуть… И я… — отозвался Гамма, тяжело дыша.       Зета не ответил, подтянул чемоданчик аптечки, отщелкнул замки, рывком откинул крышку и извлек оттуда скальпель.       — Что ты… — спросил было Гамма, но Зета легко оттянул его штанину и резким движением вспорол ткань, обнажая открытый перелом. — А-а-а!       Громкий ор Гаммы сошел на болезненное мычание, пока Зета склонился над раздробленным коленом. От вида такой травмы у Омеги похолодело на душе. Побледнел даже Дельта, у которого при создании были загружены лишь минимальные знания по медицине. Но даже этих знаний было достаточно, чтобы понять — с такой травмой Гамма останется калекой. Хороший протез может вернуть его в строй, но с ним он все равно останется не полноценным.       Лицо же Зеты, наоборот, начало багроветь от гнева. Из них всех его больше всего интересовали опыты над людьми и по совместительству он был прекрасным хирургом.       — Как ты посмел… — прошипел Зета в лицо Гамме, до дрожи сжимая кулаки.       — Прости! Прости! — вскрикнул собрат, поднимая руку. — Я… Я… Я смогу работать! Правда!       — Придурок!! — заорал на него Зета, да так, что от голоса подскочили остальные. — Идиот!!!       — Зета, я…       Но рука его взмахнула стремительно как молния… успев блеснуть только кончиком скальпеля.       Никто не успел среагировать… никто не успел его остановить и что-то сказать. Под изумленный булькнувший кровью кашель Гаммы его младший друг успел только тихо вскрикнуть. Омега едва заставил себя остановиться. Всё было уже поздно… Поздно… Потому что Зета знал как быстро и правильно вспарывать горло.       Гамма еще успел моргнуть пару раз изумленно и как-то по-детски обиженно, но спустя мгновения уронил голову и закрыл глаза… не испытывая больше никакой боли.       Дельта бессильно захлопнул себе рот ладонями, не смея даже пискнуть под гневное сопение Старшего. Его алые глаза, широко распахнутые от страха, видели только погибшего друга и блестели от подкатывающих слез.       Омега тоже не мог и не смел пошевелиться. Ужас будто сковал его тело, покалывая леденящими иголочками в груди, и нашептывая коварные мысли… А именно: это был самый вероятный исход… самый ожидаемый… самый…? Он боялся признаться себе с ответом. Боялся понять, о чем думал в этот момент Зета. Если он вообще думал!       Но не зря же он нес на себе статус Предвестника?       В чем его логика? Смысл? Оправдания? Но ему нет нужды в оправданиях. Они — его собственность, и он в праве делать с ними всё, что угодно. Как угодно. Зачем угодно. Они живут лишь благодаря ему и когда становятся непригодны — тоже решать ему…       Наконец, Зета выдохся, и почти успокоился от гнева. Машинально кинув влажный от крови скальпель рядом, он неспешно поднялся с пола и педантично отряхнул брюки, словно каждый жест помогал ему еще больше привести нервы в порядок.       — Принесите мне, все что нужно, — сухо, но все еще немного шипяще произнес Зета оставшимся собратьям. — А потом… приберитесь здесь.       После чего он обернулся резко и, нахохлившись в плечах, грозно ушел, оставив двоих разбираться с последствиями. Лишь за порогом, будто не услышав от них никаких действий, прокричал раздраженно:       — И побыстрее!       Омега, сощурившись, скрипнул зубами, борясь с волей приказного тона, но вскоре все равно подчинился. Правда, он не пошел сразу к своему шкафу, а склонился над упавшими книгами, россыпью лежащими вокруг мертвого собрата. Он даже успел переложить несколько и освободить полностью сломанные ноги Гаммы от книг, когда Дельта, наконец, смог выдавить тихое:       — Зачем…       Омега не понял вопроса и поднял на него взгляд.       — Зачем ты делаешь это…? — мертвенным и почти безэмоциональным тоном спросил Дельта.       Омега не ответил, снял еще пару книг, мельком проскальзывая взглядом по названию, взял третью, замер, а потом медленно встал с ней в руках.       — Вот что он искал, — махнув потертым дневником в кожаном переплете, ответил Омега и, потерев лицо, устало уронил руку с находкой.       — Ты… — кажется в голове Дельты с трудом укладывалась мысль, как можно сейчас продолжать работу.       Но работа сейчас обоим была просто необходима.       — Собери ингредиенты и пойдем отнесем все вместе, — сказал Омега, отойдя к своему шкафу и швырнув дневник в стопку отобранных книг.       Младший только тихо хлюпнул носом, но не пошевелился.       — Дельта, — окликнул он собрата, на что тот мелко вздрогнул и стрельнул в него испепеляющим взглядом. — Правда надо…       Он вновь ничего не сказал, несколько секунд продолжая сверлить собрата острым взглядом. Возможно, в этот миг он хотел высказать многое. Проорать что-нибудь, обматерить, проклясть, возненавидеть, но характер и затаенная боль заставляла молчать. Вскипать в душе, теряя остатки такой хрупкой мотивации что-либо делать, но оборачивая злость во что-то иное. Во что-то, что он в эти мгновения глубоко запирал в своем молодом сердце, пряча за смертной обидой на весь мир.       Дельта не психанул, не швырнул ничего от злобы. Только очень медленно развернулся на месте и будто выверяя каждый жест, вернулся к своей коробке с ингредиентами. До предела натянутый как тетива лука, готовый сорваться в любой миг.       Омега пронаблюдал за ним с осторожностью какое-то время, но Дельта не подал ни одной причины усомниться в его работоспособности. Ни в эти мгновения, ни потом.       Ни через дни… ни через месяцы…       Даже ни через год. Когда несколько важных проектов сорвались по каким-то глупым случайностям, а на Зету было совершено почти удачное покушение. Дельта не прокололся ни в чем, послушно работая на общее дело.       Лишь когда двое старших ассистентов Зеты погибли по неизвестным причинам, остальные срезы, в том числе и Омега, собрали достаточно показаний, указавших на причастность Дельты ко всем их бедам. А потом… не прошло и суток, как Дельта общими стараниями был ликвидирован.