Весь мир — театр

      Антон тяжело вздохнул. На самом деле, он-то может и был достаточно терпеливым, но у всего есть свои границы. Однако, осознание, что это он будет слышать на протяжении почти четырех суток пути без возможности отвлечься, удручает. Настолько, что можно срочно выйти покурить, совсем бестактно оставив Наташу без мужской поддержки.       — Боря! То, что мой чемодан больше, не значит, что в него можно впихнуть все то, что в твой не влезло! — кажется, она правда старалась звучать одновременно агрессивно и тихо, хотя держалась на грани.       — Наташ, всего пара книжек… Я вот посмотрю на вас, когда интернета не будет. Все ко мне полезете. Я не первый год с вами общаюсь!       — Нам этих книг до нового года хватит! Зачем столько?       — Ну я вживаюсь в роль… Ты сценарий читала? — внезапно они вышли на опасную тропу, про сценарий слушать было невозможно.       — Читала! Чтобы вжиться, тебе вполне хватит и одной. Тем более в твоем чемодане уже наверняка достаточно книг.       Боря окинул чемодан взглядом так, как будто насквозь видел содержимое. На самом деле, он правда слишком заморачивается. Не такой уж и важный конкурс. Эти «Южные постановки» идут кучу лет, и при этом про них никто не пишет ни в газетах, ни на форумах. Они в Москве вполне солидные места занимали, особенно с постановкой про купе. Здесь, по личному мнению Шастуна, можно было и не прям побеждать. Хватит и любого призового.       — Ты, между прочим, вместо того, чтобы возникать на ровном месте, лучше бы подумала, как сама вживаться в роль будешь. Ты же не видишь, где игра, а где жизнь. Взять хотя бы тот спектакль про сад…       Вот тут точно можно сбегать. Если в разговоре звучит слово, которое нельзя произносить, этих двоих уже было не остановить.       Шастун быстро взглянул на моментально взбесившееся лицо своей девушки, оценил обстановку, и, чтобы не попасть под горячую руку, тихо сбежал с места конфликта.       Народу на вокзале было до жути много. Даже не до жути, а до тошноты, судя по запаху, доносившемуся из глубины зала ожидания. Шум ругани своих театралов все еще слышался, но уже смешался с голосами других людей. Чемоданы и огромные сумки громоздились в проходах, на скамейках и в руках десятков ожидающих. Придется сильно постараться, чтобы выйти на воздух без происшествий.       На самом деле, в вокзалах есть своя романтика. Это ощущение предстоящей дороги, нового приключения или долгожданного возвращения домой — кажется, такая атмосфера стояла только здесь. Аэропорты Антон в сравнение не ставил, потому что бывал в них редко, да и нет там этой простоты и теплоты.       Вокзал буквально вытолкнул его на улицу. Антон достал сигарету, поджег и глубоко затянулся. Почти четыре дня пути, в купе с этими двумя истеричками. И Арсением. Вот на него только надежда и осталась. Он, конечно, любит много и долго нести какую-нибудь чушь, но это хотя бывает интересно. Вообще, Антон много вещей в Арсении может назвать интересными. Одни его роли в спектаклях заслуживают отдельной книги.       Когда Антон начал встречаться с Наташей, у Бори был другой парень. Того точно нельзя было даже рядом с Арсом поставить. Миха был бойкий, грубоватый и слегка глуповат. Хотя в отношении друга был более, чем нежен, и вот этот контраст, пожалуй, был довольно привлекательным.       Тогда они не были сильно близки ни с Наташей, ни с самим Борей ни, тем более, с его парнем. Поэтому Шастун все свои подозрения по поводу их отношений в себя поглубже закопал. Он с Наташей или Борей встречается, в конце концов?       Расстались они как-то скомканно, никто даже заметить не смог. Просто в какой-то момент обратили внимание, что Михи давно не видно, и тут Боря все рассказал. Мол, вот, характерами не сошлись, все дела.       Только спустя пару месяцев, когда Наташа уже почти жила в его квартире, Антон все-таки полюбопытствовал. Оказалось, что Миха был, видите ли, чересчур заботливым и навязчивым, постоянно ходил хвостиком и пытался максимально заполнить собой жизнь Бори. И расстались они со скандалом, криками и почти дошли до драки. Благо, все обошлось.       Потом появился Арсений. С Борисом они познакомились в небольшом молодежном театре. Каким-то образом нашли общий язык, начали ходить друг к другу на спектакли и вдруг, как неожиданно, потрахались. Борьке вообще было свойственно сразу бросаться в омут с головой. Но в этом случае Антон его полностью поддержал. Он бы и без секса бросился. Сразу, как увидел. Кажется, именно это он и сделал, когда впервые был представлен Арсу, как парень Наташи.       — Шаст!       Глубокий вдох, медленный выдох. Раз-два.       — Антон!       Он повернулся. Ну конечно, Арсений. Иногда его действительно бывает слишком много. Или так только в жизни Антона.       — Взял, бросил меня одного с ними, — нахмурился, хотя глаза посмеивались, — Они расселись по разным краям скамейки и забаррикадировались моей сумкой!       Все в Арсении его настораживало и восхищало одновременно. Вот, вроде бы возмущается, правда не любит, когда берут его вещи, но взглядом уже зацепился за какого-то парня, который сам пытался тащить три чемодана.       — Точно патриот! Смотри — красный, голубой, белый, — цвета ноши несчастного действительно вызывали определенные ассоциации, — КГБ — мнемоника! И ассоциации, и аббревиатура, — повернулся к Антону и заулыбался. Невозможный.       Шаст отвернулся. Вот когда Арсений такой довольный и так улыбается, прямо ему в глаза смотря, Антон не может. Просто не вывозит. Смотреть ему в глаза нужно запретить на законодательном уровне.       — Вообще, во флаге синий цвет.       Арсений наклонил голову набок. Теперь его челка слегка спадала на глаза и сквозь прядь проникало солнце. И нет, Антон вполне может на него и подольше не смотреть, просто как-то это невежливо при разговоре отворачиваться надолго. Просто невежливо.       — Это все условности! Пойдем, я проголодался, да и Борька только завтракал. Перекусим все.       И пошел, уверенный, что за ним следуют. И небезосновательно, потому что Антон выкинул недокуренную сигарету и скрылся в здании вокзала за Арсом.       После обеда и немного ворчаний со стороны ебят, так они с Арсом называли Борьку с Наташкой, потому что ну невозможно же, начали потихоньку собираться. Выход на перрон был в противоположной стороне.       Спустя минут двадцать взаимных препираний брата с сестрой, парочку людей, возмущающихся из-за шума в очереди и осторожным протискиванием между пассажирами они оказались в своем купе.       Антон и Арсений по-джентельменски отдали нижние полки своим половинкам. Хотя, объективно, первые были сильно длиннее ребят, но что уж не сделаешь ради любви. Вообще, в однополых отношениях Антон старался не разделять людей на «мужскую» и «женскую» роль, потому что это нелогично и бестактно. Хотя, во всех своих предыдущих отношениях с парнями именно он был и залюбленным, и окутанным заботой и, естественно, нижним. Он поэтому с парнями и встречался. Нет, конечно, секс не главное, и Антон вполне мог поменяться ролями с партнером, но за это он однополые отношения и любил. В них он всегда мог оставаться слабым, требующим ласки мальчиком, всучившим контроль над собой и своей жизнью любимому человеку. Быть таким в отношениях с девушками ему совесть не позволяла, а хотелось бы.       Сейчас, наблюдая, как Арсений укладывает и свой и Борькин чемодан, заставив его поставить сумку на полку Наташи, Антон слегка завидует. Сам от пытался сделать то же самое, но получилось у него не прям классно. Девушка потом сама сумки ногами подвигала, чтобы не выпирали и пригрозила, что в следующий раз сама этим займется. Шастун не против.       — Надеюсь, ничего не забыли, — вздохнул Боря, когда все уселись.       — Да ладно тебе, самое главное — паспорта и сценарий, без всего остального можно прожить несколько дней, — Арсений закинул руку ему на плечи и откинулся на стенку, — Если вдруг что-то пойдет не так, сможем продержаться на твоих книгах. Начнем есть или продавать прям на вокзале, — он потрепал парня по почти лысой макушке, ободряюще улыбнулся и уставился в окно.       Борька откинулся тоже, обязательно тяжело вздохнув. Вообще, отношения с книгами у него было странное. Вроде как и читал, и дорожил, но, если спросить, о чем недавняя законченная — отвечал не всегда. В последнее время часто начал пропадать, говорит, что за книгами, но как-то подозрительно. Как будто нашел какого-нибудь автора классного, причем настолько, что с другими делиться не хочет.       Наташа тем временем начала разворачивать свою сумку и вытаскивать из нее всякие съедобные запасы.       — Наташ, мы даже не поехали еще, че ты возишься? — спросил Антон.       — Ну и что, что не поехали. Мы на вокзале съели по сэндвичу, а их не пойми из чего готовят, так еще и такие маленькие. Вам, парни, нужно больше есть, точно говорю, — из сумки появлялось все больше и больше еды.       — Ты, вот, Наташ, смешная такая, — встрял Боря, — еды-то больше нужно, только не печенек всяких, да булочек. Ты, вон, только сладкое и взяла.       — Оно может все и сладкое, но домашнее, безо всякой химии. И уж точно на нашей кухне крыс нет. А эти ваши сэндвичи непонятно откуда привезли.       Сумка наконец была закрыта и убрана под полку. Девушка полезла в рюкзак Антона, надо думать, за чаем.       — Наташ, давай я сам, — Антон почти вырвал его из рук, — Че ты копаться будешь.       — А, то есть я не могу уже в рюкзаке парня покопаться? — вот тут Антону стало неловко. Хотя отдавать рюкзак он не спешил.       — Можешь, конечно. Но только я помню, в каком термосе какой чай.       Наташа нахмурилась, но ничего не сказала. Не понимала, как можно пить ту зеленую жижу, как она называла любой зеленый чай, которую так любил Антон.       — Так какой пьем?       — Зеленый! — Арсений оглядел своих попутчиков, — Для разнообразия попьем то, что хочет наш Антоша.       Сердце предательски ёкнуло. Шаст застыл, подозрительно вглядываясь в лицо напротив.       — А вот почему никто не спрашивает, чего я хочу? — спросила Наташа.       — Так я же вот только что спросил, — Антон замялся. Вроде и не сам с просьбами полез, но и оказался в таком нелепом положении.       — Наташ, а ты попробуй чаще внимание на других обращать, может заметишь, как все за тебя пекутся, — Боря окинул ее хмурым взглядом, — Зеленый, так зеленый.       Девушка возмущенно насупилась. Арсений смешно похихикал и протянул руку к руке Антона. Пальцы случайно соприкоснулись. Шастун не ожидавший всего этого, вздрогнул и выронил термос на пол. Благо, он был закрыт.       — Ну Шаст, ну еб твою мать! — Боря оторвался от Арса и поднял чай, — Ты вот хоть иногда бываешь аккуратным?       — Да ладно тебе, Боренька, — Арсений забрал термос и начал разливать по предусмотрительно припасенным одноразовым стаканчикам, — Ничего же не разлилось.       — А ты, братец, на Антона не наезжай. Вечно ты всем недоволен.       — Это я-то недоволен? Ты только что из-за чая чуть истерику не устроила!       — То есть ты намекаешь на то, что я истеричка?       Ответную реплику Бори остановил легкий толчок. Поезд тронулся. Кажется, это будет очень долгая поездка.