Слишком близко

— Твою же мать... Джон? — Линч окликает своего приятеля, который ошивался где-то поблизости, чтобы убедиться, что они прямо сейчас вместе на безопасном расстоянии от какого-то человекоподобного мутанта на ещё одной заброшенной лаборатории. Он понятия не имеет, что у него развито лучше — слух, зрение, обоняние, а может всё сразу, поэтому на всякий случай говорит тише, заметив этого мутанта вдали в коридоре. Кажется, он его не видит и идёт куда-то по своим делам. Отлично, где там Джон... — Что там? — Джон выкрикнул этот вопрос достаточно громко, чтобы мутант быстренько обратил своё внимание на них и без какого-либо заметного мыслительного процесса погнался на них со всех ног. — Бежим, Джон, вот что там! — выкрикнул ему в ответ Линч и со всех ног рванул куда-то вперёд, молясь, чтобы Джон не замедлил и побежал сразу же за ним. Спустя секунд десять быстрейшего бега Егор оборачивается — Джон близко к нему. Отлично, если не учитывать разъярённую тварь сзади, которая догоняет их. Они бегут дальше, дальше, дальше, делают пару поворотов, пока не натыкаются на какую-то раздевалку с одним единственным маленьким открытым шкафчиком для одежды. Плевать. Они быстро забегают вперёд — писатель оказался быстрее и вжался в самый угол, а Линчу пришлось забегать вторым и прижиматься уже к Джону. Свободной рукой последний быстро закрывает дверцу шкафчика, чтобы их не заметили. Обоим парням нужно отдышаться от такого внезапного бега, что они и делают. И только спустя секунд пять Линч понимает, в каком он положении. Каждой частью тела он касается Джона — их щёки близко друг к другу, всей грудью он прижался к нему, руки цепляются за его плечи, ноги расставлены по обе стороны от сжатых ног друга и уже сжимают их сами. Даже их члены, кажется, прижимаются друг к другу через одежду. Чёрт... возьми. Плохи дела. Как только журналист осознал своё положение, он моментально покрылся румянцем — хорошо, что в шкафчике слишком темно, чтобы заметить это, — и отвернулся куда-то в другую сторону. Но вышло так, что теперь разгорячённое бегом дыхание Джона прямо опаляло его ухо, заставляя кожу покрыться мурашками. Молодец, Линч, справился... Они слышат, как мутант врывается в эту комнату, ломая заранее закрытые двери в неё и начинает осматриваться. Тяжёлые звуки ходьбы разносились с лёгким эхом по всей комнате, позволяя Линчу отвлечься на них вместо того, чтобы думать о том, что он чувствует сердцебиение вампира своей прижатой к нему грудью и это заставляет уже его сердце биться раза в два чаще, а тело покрываться небольшим жаром. Егор тяжело дышит, продолжая сжимать ноги Джона своими бёдрами. «Это вынужденно,» — клянётся сам себе Линч, как будто бы он был против находиться в таком положении просто так. — Нам долго так ещё стоять? Я сейчас гляну, что он там делает, — тихо шепчет Джон прямо на ухо, отчего по телу проходит дрожь, а руки неосознанно сжали тело приятеля чуть крепче. Ну да, приятеля, от касаний к которому у него сейчас будет стояк. Кстати, об этом... чтобы выглянуть в узкие небольшие щели на дверце шкафчика, Джону пришлось немного вытянуться правее, из-за чего ему пришлось двигать всё тело и совсем слегка потереться бёдрами и пахом об него снизу, но даже этого малейшего движения хватило распаляющемуся всё сильнее Линчу, чтобы он рвано выдохнул и сжал ноги писателя своими чуть сильнее, будто пытаясь удержать его на месте. — Всё ещё стоит там. — Джон, мать твою, не двигайся больше ни на миллиметр, прошу тебя... — этот тихий шёпот звучит почти жалобно. Хотя, он таким и был. Линч сейчас чувствовал себя таким позорным возбуждённым идиотом, что он готов прямо сейчас к этому мутанту на съедение отправиться, лишь бы Джон сейчас не почувствовал, что у его друга происходит в штанах. А происходит там веселье. С каждым мгновением возбуждение Линча росло всё сильнее и сильнее, адреналин растекался по венам, а Джон как был вплотную приклеен к нему, так и сейчас находится в таком положении, что ну вот никак ситуацию лучше для Линча не делает. — С чего вдру... Линч? — названный замер, услышав такой тон голоса. Если Джон заметил... точнее, почувствовал, Егор умрёт здесь и сейчас. Линч умоляет, что там мутант что-то вытворяет снаружи и его приятель хочет об этом поведать. — Линч, ты... — Заткнись, — Линч перебивает его, ощущая, как его кожа пылает, в особенности на лице и в особенности рядом с тем ухом, прямо на которое шепчет Джон. Следующие секунд 10 они провели в тишине, где единственными звуками были тяжёлые шаги снаружи, которые свидетельствовали о том, что мутант либо потерял к ним интерес и пошёл куда-то дальше, либо пошёл их искать по другим комнатам. Егор продолжал вжиматься в Джона так, будто это и вправду спасёт его жизнь и эту тварь в итоге рассосёт где-нибудь высшими силами, что позволит им безопасно выбраться отсюда. Прислушиваясь небольшое время, никто из них больше не услышал никаких шагов и звуков. — Наверное, можем выби- — тихая реплика Линча была прервана внезапным шипением и резким вдохом из-за небольшого движения бедром писателя прямо, блин, по его вставшему члену. Сквозь штаны, конечно, но даже так это выбило дух почти полностью. — Что ты, мать его, делаешь? — Другу в беде помогаю, — с шутливой интонацией шепчет он, хотя его действия вообще не были похожи на шутку. Либо на какую-то... очень странную гейскую шутку. Линч хотел было ответить что-то, но лишь ещё один рваный выдох сорвался с его губ, когда Джон повторил это действие, причем даже слегка интенсивнее. Джон наглеет. Но когда от таких наглых действий твоего друга щёки уже пылают, а руки только сильнее сжимают чужое тело после того, как волна возбуждения растеклась по всему телу, настроения ругаться на него почти нет. Почти. — Ты вообще уверен, что это... подходящий момент? — с неким недоверием спрашивает Линч. Чересчур тесный, поржавевший, старый и тёмный изнутри шкафчик не внушал доверия, как место для подобных вещей, особенно когда снаружи разгуливает мутировавшая жертва экспериментов, в голове которой одни лишь уничтожения. — А тебе самому-то хочется ещё хер знает сколько бродить здесь в поисках выхода, чтобы только потом приступить к этому? Если ты не заметил, я в такой же ситуации, что и ты, — тихо проговаривает Джон, немного сжимая ладонями парня рядом. И только сейчас Егор понимает, что между ними мало того, что ни миллиметра свободного пространства, так они ещё уже и стояками друг к другу прижимаются. Дышать вмиг стало тяжелее, и если бы он мог покраснеть ещё гуще, он бы это уже сделал. Как же хорошо, что в тьме шкафчика не видно — Линчу было бы стыдно таким показываться. — Тут изнутри даже чисто достаточно, — дополняет он. — Чёрт возьми, Джон, — тихо выдаёт Линч каким-то полустоном, мешкаясь перед тем, чтобы взять инициативу в свои руки. Это... так странно, но одновременно так желаемо и самое главное — так близко. Будет ли такой момент ещё раз в будущем? Может, в более комфортной и благоприятной обстановке? А может действовать прямо сейчас... тяжело рационально думать, когда чуть ли не вся кровь из головы переливается в другую от такого тесного контакта со своим другом. Всё ещё другом, просто с небольшой привилегией. — Мне тебе что, на примере показать, что делать? — околораздражённо от ожидания выдаёт писатель, после чего Линч поворачивает голову к нему и целует, положив ему одну ладонь на лицо. С тем, чтобы застать Джона врасплох и заставить его осознавать происходящее еще пару секунд, прежде чем тот смог ответить, журналист справился отлично. Целоваться нормально он не умел, особенно на контрасте с относительно опытным Джоном, но важность навыков меркла по сравнению с той эйфорией, что разлилась по ним, когда они сделали то, о чём оба так долго думали втайне друг от друга. Самым главным здесь было ощущать чужие губы на своих, сжимая ладони на чужом теле. Лицо всё ещё горит от смущения и переполняющих эмоций. Джон вновь поднимает бедро и вновь делает то же самое движение, заставляя Линча слегка простонать в его губы и дёрнуться. Егор уже своими бёдрами сжимает чужие, то ли пытаясь приостановить его ненадолго, то ли просто от переизбытка эмоций. Они разрывают поцелуй, который казался бесконечно долгим, пусть и на деле не был таковым, и на секунду глянули друг другу в глаза, после чего Линч сразу отвел взгляд в сторону от смущения, слегка повернув голову туда же. — Это... это как-то неправильно, не знаю. — Линч всё ещё в огромных сомнениях насчёт происходящего. Он... он не должен таким заниматься со своим лучшим другом. Должна быть граница. Граница, которую они только что разорвали в клочья по собственной воле. А Джон... Джона точно так же терзают сомнения, как и Линча. Сомнения, стоит ли это делать, как это отразится на их дружбе... можно ли это вообще будет назвать дружбой? Друзья обычно не трахаются. А ещё друзья обычно не смотрят друг на друга с бесконечным восхищением и очарованием, как это делал Джон. Друзья обычно не предаются мыслям о том, как хотели бы провести каждое мгновение своей жизни только друг с другом, как это делал Джон. Друзья обычно не испытывают какое-то странное светлое чувство в сердце при виде друг друга, как это делал Джон. Друзья обычно не флиртуют с каждой встречной девушкой, стараясь перебить эти странные светлые чувства к своему лучшему другу, как это делал Джон. Друзья обычно не стараются намеренно распалить и возбудить друг друга ещё сильнее, как это делал Джон. За несколько лет он уже привык к этим чувствам и научился подавлять их, бесконечно проживая свои дни в отрицании собственных чувств, ведь он же не из этих. Но этот резкий и случайный момент, внезапный наплыв касаний и сопутствующих ощущений, а затем и чужая эрекция, которую вампир ощущал почти полностью, дёрнули какой-то скрытый рычаг в его чуть перегревшейся от такого голове. А затем поцелуй. Можно ли это считать как признание во взаимности или Линч просто перевозбуждён? По нему видно, что тот сейчас не в самом трезвом уме. В любом случае, если на протяжении всего времени судьба и подкидывала Джону намёки, что вот он — тот самый момент, которые он не замечал, то сейчас уже отходить и отказываться просто нельзя, даже несмотря на всю эту грязную обстановку. Он уже устал ждать и скрываться от самого себя. Может, он тоже уже перевозбуждён и не может трезво мыслить. — Линч. — тон Джона будто стал серьёзнее. — ...Что? — откликается он, пусть и немного неуверенно. — Ты хочешь этого? — прямой вопрос вместо намёков разных сортов. Может, так его другу будет легче определиться со своим желанием. А Линч будто впадает в ступор после такого вопроса в лоб. Первая мысль — он хочет. Хочет безумно. Хочет прижаться к Джону ещё сильнее, слиться с ним, касаться его тела, проводить пальцами по его тёплой коже, зарыться носом ему в шею и покрывать поцелуями, сжать его кудри, пробраться ладонями под его свитер, оглаживать пальцами небольшие шрамы, что рассказывали историю обо всех их совместных делах, плавно спуститься ими в штаны, коснуться его возбуждённого члена, услышать сдавленный стон сверху от таких действий и запомнить его навсегда, утонуть в этом моменте вместе с Джоном навечно. От собственного неконтролируемого потока мыслей сердце забилось чаще, а мысли о неправильности всего происходящего медленно отошли на второй план, пусть и сомнения всё ещё витают в его голове. Если... если он и потеряет девственность, то... пусть это будет именно Джон. Линч чуть сбито вдыхает и выдыхает, будто готовясь к своим собственным словам. — Хочу. — Ну так... давай. Пару секунд, и Линч снова накрывает губы Джона своими. Ему совершенно не хватило первого поцелуя, да и этого тоже не хватит. Он чувствует, как на этот раз уже ладонь друга теплится на его щеке, согревая своим теплом, и Линч будто неосознанно прижался к ней, стараясь прочувствовать это ещё сильнее. Его же руки, в свою очередь, уже плавно спускались вниз по бокам Джона, неуверенно, но всё ещё нагло пробираясь под свитер с майкой внизу. Ощущать его горячее тело казалось чем-то наравне с благословением. Он медленно поглаживал немного пухлое тело, неспеша поднимаясь вверх, будто смаковал и изучал каждый сантиметр. Егор сжал ладони и одновременно чуть надавил на губы вампира, углубляя поцелуй. Он был в таком абсолютно не профи, поэтому далее просто отдал волю контролировать поцелуй Джону, который совершенно не сопротивлялся всем действиям Линча, даже наоборот. Опыт в поцелуях и не только у него был — бесчисленные интрижки со скучными и не очень девушками оставили свой след, так что Джон уверенно и умело переплетал их языки и сминал чужие губы, свободной рукой точно так же пробираясь под лонгслив Егора и оглаживая его тело чуть более грубо и резко, чем это делал Линч. Однако мурашки всё равно покрыли его тело от таких касаний к себе. Линч пьянит Джона. И не только сейчас — постоянно. В особенности он стал это замечать после излечения от вампиризма. Конечно, он полностью вылечился, но почему-то иногда бледная шея Линча цепляла его взгляд, и отцепляться он не особо хотел. Разум слегка мутнел, когда Джон будто улавливал запах своего друга, находясь прямо рядом с ним. Всё это он сливал на побочки и надеялся, мол, скоро пройдёт. Но сейчас, когда он разрывает их поцелуй, краем уха словив чуть жалобный полустон Егора и записав его где-то у себя глубоко в сознании, он не то что не замечает исчезновение этой побочки, наоборот — ему хотелось чуть ли не впиться ему в шею и покрыть её множеством отметин, спускаясь всё ниже, чувствуя жар и запах Линча, который сейчас словно ещё острее слышен. Ладонью с лица он спускается на шею с одной стороны, совсем слегка сжимая и придерживая её на месте, после чего с другой прижался губами и оставил засос. А потом ещё. И ещё. И ещё. Между ними даже мелькали слабые укусы, и с каждой новой отметиной на подрагивающей шее журналиста, который всё сильнее сжимал торс Джона, последний ощущал всё большее желание оставить их ещё больше. Кусать сильнее. Не оставить на его шее, плечах и ключицах живого места. Если бы он сейчас поднял глаза, они бы, скорее всего, блеснули алым цветом. Жажда и похоть перекрыли его трезвый разум, пока он спускался ниже, оттягивая ладонью воротник, оставил сильный укус где-то выше ключицы и почти почувствовал металлический привкус крови. Ему бы совсем снесло крышу, если бы не... — Ч-чёрт, Джон, не так сильно... больно же... — слышится просьба сверху, которая почти моментально отрезвляет Джона. Чёрт, о чём он думал? Не крылышки же грызёт. — Да, конечно... — полушёпотом отвечает Джон, после чего, будто стараясь сгладить боль, целует и проводит языком по свежему укусу, отчего Линч немного дрогнул. Ладонь писателя под одеждой Егора уже во всю блуждала по его телу, сжимая и поглаживая. Пальцами он нащупал стянувшийся от удара снеговика шрам, после чего опустился слегка вниз и задел его сосок. Ответную реакцию на это он получил сразу же — Линч слегка прижался к приятелю сильнее, сдержав тихий стон. Какой чувствительный. Этим и пользуется Джон, чуть более интенсивно касаясь его груди и покрывая нежными поцелуями плечо Егора. Ни одна, блять, девушка в жизни не дала ему столько же удовольствия и эмоций за весь половой акт, сколько ему уже дал его друг за эти небольшие прелюдии. И Джон не уверен, в чём дело — в тех девушках или в бесконечно обаятельном Линче. Линч сейчас натурально сойдёт с ума от количества прикосновений и сопутствующих головокружительных ощущений от них. Он и понятия не имел, что это может быть настолько приятно. Однако он чувствовал, как в штанах уже становилось невозможно находиться, как жар скапливался, а внизу живота тянуло всё сильнее. И он был уверен, что у Джона то же самое — ну, он чувствовал это. Через ткань штанов, прижимаясь друг к другу. Как только он осознавал и концентрировал свое внимание на этом факте, он был готов кончить в эту же секунду, чувствуя, как он пылает от возбуждения. И раз уж ладони журналиста сейчас оглаживают тело Джона, сейчас самое время протянуть свою руку помощи другу в беде прямо в его штаны. Руки спускаются к поясу потёртых чёрных джинс, расстёгивают их, немного спускают. Линч не совсем уверен в своём следующем действии, и он чувствует, как писатель замедлил действия, будто притаился в ожидании. И всё же он обхватывает ладонью твёрдый член Джона через трусы, другой сжав его талию. Вампир стыдливо стонет в его шею от такого резкого прилива эйфории от одного прикосновения и сразу же слабо прикусывает его ключицу, стараясь заткнуть самого себя, в то время как Егор чувствует, будто член дёргается под его ладонью. Он ухмыляется самому себе и начинает ритмично немного водить ладонью по длине, слегка сжимая и разжимая её. Джон тихо стонет ему в плечо, покрывая его поцелуями и укусами, подрагивает под его действиями, сжимает уже свои руки на его теле и Линч чувствует, как он возбуждается ещё сильнее от такой реакции, хотя казалось бы, куда ещё. Джон, в свою очередь, тоже не медлит и, отстранив голову от шеи друга, чтобы видеть свои действия точно так же спускает обе ладони к поясу джинс Линча. Расстёгивает, стягивает их вместе с нижним бельём, оголяя его член полностью, в отличие от своего, заставляя Егора вздрогнуть. Хватает друга за запястье одной рукой, отводя его руку от себя, а второй рукой стягивает бельё и с себя, чувствуя, как они теперь прижимаются друг к другу уже оголёнными стояками. Жар и эйфория огромной волной разлились по всему телу, ощущения настолько яркие, что они не забудут этого никогда. — А-ах, Джон... — внезапно и неприлично громко слетает с губ Линча, который даже не успел обработать это у себя в голове, после чего он стыдливо выдаёт тихое "чёрт" и утыкается носом в плечо Джона, стараясь забыть собственный стон. Последний же, в свою очередь, почти засиял, услышав это. Он целует вжимающегося в его плечо парня в макушку, ещё пару раз прокрутив у себя в голове этот приятный и сладкий стон. Вампир чувствует медленное и неуверенное трение их членов друг о друга, чувствует сжимающиеся вокруг него ноги Линча, который старался заглушить стыд другими ощущениями, чувствует, как его пробирает до дрожи и мурашек. Он начинает медленно двигаться навстречу, положив свои ладони ему на спину, и чувствует, как чужие руки приобнимают его за талию. Егор медленно ускоряет темп и интенсивность, постоянное трение провоцирует стабильные волны эмоций, коих он не испытывал прежде. Он вжимается в Джона всё сильнее, будто стараясь слиться с ним воедино. Чужие... нет, родные ладони поглаживают его спину, спускаются всё ниже, касаются его зада, заставляя выдать ещё один полустон в шею Джона, который точно так же постанывал, лаская слух Линча. Одна рука писателя плавно переходит от спины Линча к его боку, после чего просачивается между их тел и обхватывает их члены, начиная надрачивать обоим сразу под ритм, который изначально задал его друг. Для Джона, конечно, касание собственной ладони не особо придаёт ярких эмоций, но по телу Линча словно прошёлся разряд, заставляя его простонать от своего друга вновь — Джону сегодня везёт. Линч подрагивает, набирает темп всё выше, выливая весь котёл бурлящих в нём эмоций в это трение, чувствует, как ладонь на их членах сжимается и двигается интенсивнее, продолжая подстраиваться под ритм. Такая небольшая хаотичность движений распаляет, приближает к разрядке быстрее, заставляет колени подкашиваться, причем у обоих. Линч поднимает голову и становится инициатором уже третьего поцелуя, чувствуя жар его губ, и углубляя его сразу же. Оба чуть постанывают в поцелуй, уже давно не в силах сдерживать это всё внутри. Темп всё быстрее и быстрее. Линч разрывает поцелуй ради одной простой фразы. — Я... я сейчас кончу, — тихо произносит парень, смотря прямо в глаза Джону. В темноте было тяжело разглядеть лица друг друга, но его глаза под очками поблёскивали от небольшого источника света, просачивающегося сквозь щели шкафчика. Даже с таким небольшим освещением Линч уже мог увидеть, насколько развратно его друг сейчас выглядел. Да и сам Линч, наверное, не лучше. Впрочем, это последнее, о чём они сейчас будут волноваться. — Я тоже, — прилетает короткий ответ, после чего они случайно почти одновременно вновь ускоряются, приближая этот момент. Ладони сжимаются на телах друг друга, уже не прижимая друг друга ближе — это было уже банально невозможно, — оба подрагивают всё сильнее, и они наконец-то кончают одновременно со стоном в унисон, испытывая самый лучший и бесподобный оргазм в своей жизни. Линч обессиленно падает на Джона, который был готов точно так же свалиться на пол, но ему приходится придерживаться, потому что места здесь всё ещё немного, да и с голой задницей этого делать не хотелось. — Охренеть. — кратко, но очень ярко выдаёт журналист. Он определённо не жалеет о таком первом опыте. — А ты ещё мялся, — с самодовольной улыбкой отвечает вампир, обвивая талию Линча руками. — Есть, чем сперму вытереть? — Вроде в кармане были салфетки, сейчас... — Линч рукой устало шарится по своим карманам и достаёт небольшую пачку салфеток нехотя отталкиваясь от Джона. Пару штук он протягивает ему, а другую пару себе. — А посветить? — Вот, — с этими словами Линч быстро достал зажигалку и включил её, освещая кабинку. В основном они испачкали свою одежду, которую так и не сняли в процессе, и если у Егора ещё были хорошие шансы избавиться от лишних веществ на себе, с чем тот и справился, то у Джона с его свитером ситуация становилась сложнее. — Фу, это был мой любимый свитер, — жалобно протягивает Джон, пытаясь оттереть одежду от спермы под небольшой смешок друга. — Сам настаивал, — теперь журналист натягивает самодовольную улыбку. Приведя себя в порядок и наконец-то надев штаны обратно, они вылезают из шкафчика и наконец-то могут в подробностях лицезреть, как они оба выглядят ужасно растрёпанными и раскрасневшимися с чуть припухлыми от поцелуев губами, у Джона немного съехали очки, а у Линча вся шея покрыта в ярких засосах и укусах, которые всё ещё слегка горели. Он проводит по ним ладонью, чуть вздрагивая от прикосновения к ним, а его приятель даже доволен своей работой. — И как мне это перекрывать теперь... чёрт возьми, Джон, — недовольно пробурчал Линч, глядя на улыбающегося друга. И ни капли стыда в глазах. — У Лили че-нибудь попросишь, не парься. — А до помощи Лили мне с этим так и ходить? Ты и попросишь у неё, а я буду дома тебя ждать. — Да всё, не ной, у нас тут всё ещё мутант бегает, если ты не забыл, — Джон поворачивается к тому проходу, в который, кажется, тот мутант и уходил в последний раз. М-да, пока они здесь развлекались, он бы успел уже всю лабораторию разгромить. — Точно, пошли, — Егор нервно дёрнулся, быстро пошагав в тот проход, а Джон последовал за ним.