Звонок в час ночи

Телефонный звонок пробуждает из состояния полусна, сотрясая комнату в кромешной тьме. Один короткий сигнал нарушает тишину ночи, пульсирующая мелодия громко звучит, отзываясь вибрацией по всей квартире. Будильник показывает час ночи. Сон мгновенно улетучивается, оставляя неясное ощущение опасности.Я смотрю на экран, чувствуя резкое сжатие груди. Показывается номер Изуку. Легкое раздражение появляется в сознании, однако оно исчезает мгновенно, вытесняемое другим чувством — тревога поднимается внутри, обостряя интуицию. Этот звонок не может быть обычным. Наши отношения сложно назвать близкими, скорее привычно-дружескими. Изуку редко проявляет инициативу, предпочитая наблюдать со стороны. Его появление в середине ночи вызывает волну беспокойства. Скользнув пальцем по экрану, беру трубку, готовясь услышать новость о предстоящих экзаменах или очередной студенческой вечеринке. Вместо этого голос звучит приглушённо, слабо и неуверенно: — Алло, Каччан... Прости, что звоню так поздно... Испугавшись неподдельной усталости в голосе, замираю на месте, собираясь с мыслями. — Деку, что блин случилось? — задаю прямой вопрос, стараясь контролировать собственный голос. — Ничего особенного... Просто захотел услышать живой голос... Выражение, одновременно простое и непонятное, беспокоит меня. Тон его речи меняется, приобретая оттенок отрешенности и глубокой меланхолии. Воображение рисует картины, не соответствующие нормальному состоянию друга. — Зачем звонить именно сейчас? Ведь знаешь, что мне скоро вставать... Медлить опасно. Резкий приступ беспокойства и интуитивное подозрение толкает к активным действиям. — Пойми, Каччан... Мне тяжело... Я устал от постоянной борьбы... Уже не хочется пытаться... Непроизвольный спазм в желудке предупреждает о серьёзности сказанных слов. Возникают неприятные ассоциации с прошлым, эпизоды предыдущих расставаний и потерь. — О чём ты говоришь? Разве мы не можем обсудить это позже? — с трудом сохраняю контроль над голосом. Тишина в трубке затягивается на долгие секунды, усугубляя чувство неопределенности. Вдруг прорывается шепот, почти неразличимый: — Завтра будет поздно... У меня больше нет сил... Огонь возмущения вспыхивает в груди, заставляя меня встать с кровати. — Ты хочешь бросить университет? Переехать куда-то? Объясни конкретно! Паузы становятся длиннее, отдалённые звуки движения транспорта за окном начинают мешать восприятию. Наконец, слова доходят до слуха: — Всё хуже, чем переезд... Я не выдерживаю... Готов прекратить существование... Холод пробегает по спине, рассудок отказывается воспринимать фразу всерьез. Мозг переключается в режим мгновенных действий. — Какие у тебя основания так говорить? Дай подумать, разберемся вместе! Голос становится тише, замедляется ритм дыхания. — Выбираю уход, пока есть выбор... Надоела постоянная борьба... Сдерживаемая злость превращается в панику, ломая барьеры самоконтроля. — Заткнись! Хочешь оставить меня виноватым в своём уходе? Покажи силу духа, будь мужчиной! Последние слова оставляют неприятный осадок в подсознании. Появляются подозрения, что диалог приобретает неправильный оборот. — Ах, Каччан... Ты прав, я слабый... Всегда оставался сторонним зрителем... Судорога сжимает мышцы шеи, подступает тошнота. В голове возникает единственная мысль: "Только бы он не сделал глупостей!" — Изуку, послушай внимательно! Я буду ждать тебя здесь, договоримся обо всём лично! Вместо согласия — короткие рыдания, словно подтверждение внутреннего конфликта. Я принимаю решение подняться и одеться, начиная собираться на улицу. — Ладно, попробуем... — нерешительное согласие льётся в слуховую раковину. Открыв шкаф, быстро выбираю подходящую одежду, проверяя содержимое карманов. Через пару минут переодеваюсь, готов отправиться на поиски. Внезапно голос звучит отчётливо и решительно: — Нет, Каччан... Это неправильно... Будет лучше, если я уйду сейчас... Мысленно пытаюсь вспомнить предыдущие разговоры, возможные предпосылки кризиса. Реальность начинает размываться, переходя в область ирреальности. — Ерунда! Если останешься здесь, сможешь решить проблему вместе со мной! Опустив телефон в карман, делаю шаг к двери, намереваясь выйти на улицу. Открытие замка сопровождается хрустом ключей, подтверждающим готовность к действию. — Спасибо, Каччан... Я верю, что ты постараешься... Окончательные слова вызывают дополнительный стресс, укрепляют уверенность в правильности выбранного пути. — Ну и хватит болтать! Отправляйся ко мне, посмотрим, что можем сделать! — Я люблю тебя, Каччан. Прощай... В коридоре выключатели ламп показывают бледный свет, освещая путь к выходу. Захлопнув дверь, спускаюсь по лестнице, углубляясь в городской пейзаж.Телефон лежит в руке, словно нить, ведущая к решению проблемы. Повторно набрав номер, жду ответа, но слышу лишь автоматическое уведомление: «Абонент вне зоны доступа...» Продолжая идти по улицам города, я периодически звоню, не обращая внимания на повторяющиеся уведомления. Ночь пахнет сыростью и прохладой, здания выглядят тёмными массивами в свете редких фонарей. Достигнув центра города, начинаю бегать по кварталам, надеясь встретить знакомые очертания фигуры. Город кажется пустынным, улицы пусты, прохожие отсутствуют. Посещая памятные места, вроде парка и набережной, стараюсь сохранять ясность мыслей. Любое промедление усиливает тревогу, добавляет энергии поиску. Уже спустя полчаса интенсивных поисков понимаю, что шансы обнаружить его стремительно уменьшаются. Мысль о возможной потере повергает в шок, создает пустоту внутри. А ведь, я так и не успел сказал ему, что я тоже....