Испорченный/Ошибка/Неучтённый

— Ксех уже прочёл тебе лекцию о гомосексуализме в армии? — как ни в чём не бывало уточняет Лето уже своим голосом. Конечно же, он знает ответ. Дунканы всегда пристрастно расспрашивают о причинах создания женской гвардии Бога-Императора на первый же либо на второй день; этот — не исключение. Его реакция была достаточно типичной: насмешка, неприятие, возмущение, размышление, смирение. Но, вероятно, именно этот разговор и заставил его прийти так быстро. Всё-таки он действительно немного отличается от других. Впрочем, они все так или иначе различаются. Дунканы удивительно многогранны в своём единообразии. Ксех — нынешний мажордом Лето II, прямой потомок Атрейдесов, разумеется; в его жилах есть и кровь двоих из предыдущих гхол Айдахо, и в нём она проявляет себя особенно ярко. Лето им просто очарован, но знает, что в скором времени от Ксеха нужно будет избавиться, передав полномочия его сыну. Хорош, но слишком принципиален, слишком себе на уме. Слишком велик шанс, что этот новый Айдахо, уже в самом начале посмевший зайти так далеко, столкнёт его с верного пути, с пути подчинения. Это могло бы быть любопытным опытом, но ещё не пришло время для изменений. — Д-да, мой господин, — сдавленно отзывается Дункан. В тот момент, когда он суетливо заканчивает приводить себя в порядок и поднимается на ноги, вспыхивает безжалостно яркий свет, и он зажмуривается, прикрывает лицо ладонью. — В таком случае тебе имеет смысл немного отдохнуть и поразмыслить над ней и над нашим разговором, — продолжает Лето безмятежно. — Тебя устраивают твои покои? — Да, мой господин, — Айдахо ещё немного щурится, но выправка уже безупречна. А лжёт он по-прежнему плохо. — Хорошо. Ксех ждёт тебя за дверью. Передай ему, что сегодня я не настроен больше никого видеть. Его самого — тоже. — Да, мой господин, — в третий раз повторяет Дункан. — Разрешите идти? — Иди, — равнодушно отзывается Лето. Дункан уходит. После того, как он расстаётся с Ксехом у дверей своей комнаты, его больше никто не видит. Только на следующее утро выясняется: он выскользнул из дворца, каким-то чудом избежав чужих глаз. Айдахо дошёл до реки, носящей его имя, и там смешал свою воду с её водой. «Изготовление нового гхолы займёт время, и моя гвардия всё это время будет без настоящего командира, — недовольно говорит Лето. — Только из-за твоей прихоти, отец». «Ты же видел, каков он, — с грустью отзывается Пол. — Он бы в любом случае не продержался долго. Неужели твоё предвидение оставило тебя?» «Я видел будущее, в котором он стакнётся с Ксехом. Но теперь можно повременить с его устранением». «Повремени, прошу тебя. Мне нравится видеть черты Дункана в его лице и в голосе. Хотя бы пока не пришлют нового гхолу». «Он был бы более уместен, появись он позже». «Даже ты не можешь видеть все детали». «Да. Даже я. И всё же я вижу яснее прочих». «Тогда загляни в меня и пойми, что это было необходимо. Необходимо… мне. И ему. Нам». «Ты всегда слишком сильно поддавался чувствам и метаниям. Поэтому тебе и недостало сил ступить на Путь». «Я был всего лишь человеком. Именно Дункан научил меня этому. Только он по-настоящему видел во мне просто человека. Просто Пола». «И тем ослабил тебя». «Да. Спасибо, что не отказал мне в последней слабости, мой Бог-сын». «Теперь ты наконец полностью мой, отец». «Да. Полностью и безраздельно, сын мой». Вода этого Дункана не сохранится в мавзолее. Его имя и краткая жизнь не сохранятся в реестре. Только в памятях Господа Лето, особенно — в одной из них. Испорченный гхола. Неучтённый гхола. Ошибка. Случайный дар.