Вместо лекарств

3

Самым сложным было не отправить Голема на задание, где ждут кого угодно, но только не его, пригрозив при этом ни в коем случае не облажаться. Самым сложным было установить связь с женщиной через закрытую дверь. Таким позорником Роберт себя не чувствовал ни разу за весь пубертат. После стольких лет он точно знал, что в общении с женщинами нужно: а) говорить то, что они хотят услышать; б) умудряться при этом быть честным. Две абсолютно противоположные схемы, всё верно. Но Роберт попытался: — Слушай, ну если тебе это так нужно услышать: да, мы извращенцы. Все как один. Но открой дверь, я хочу удостовериться, что с тобой всё в порядке. Ты же… Ну… тот стрим. Тебе наговорили кучу гадостей. Незаслуженно, как я понял. Как ты? Дверной замок щёлкнул. Роберт удивился, что это сработало. — Ладно, заходи. Покрысятничаем. Роберт зашёл. Призма начала крысятничать прям с порога: заливать Роберта инфой про какую-то там блогершу, про то, какая она безмозглая дура и сиськи у неё фейковые, про каких-то её миньонов-подписчиков и их дерьмо у себя в чате и личке. В какой-то момент от всего этого изобильного потока чарующей брани у Роберта отключился мозг и всё, что он мог делать — согласно качать головой. Когда Призма притихла и образовалась пауза для ответа, опытом наученный Роберт сказал: — Согласен. Это всё просто полнейший пиздец. Я понимаю тебя. Могу тебе чем-то помочь? — Ох, — с облегчением выдохнула Призма. Она подошла к своему шкафчику и стала в нём рыться. — Да. Можешь. К чёрту всех. Время релакснуться, — Роберт нахмурился, надеясь, что Призма в шкафу ищет не что-то запрещённое. — При таких обстоятельствах меня успокаивает уход за собой и маникюр. Но моя маникюрщица наслушалась сплетен обо мне и переметнулась на сторону врага. Сучка. — Она сама тебе так объяснила причину? — Нет. Но я ж не дура, я всё понимаю, людей вижу насквозь! — Призма достала пару бутылочек с лаком для ногтей и кучу ещё каких-то инструментов, о назначении которых Роберт не догадывался. Следующие полчаса Роберт провёл на экспресс-курсе по маникюру. Всю жизнь он возился с самыми разными инструментами, но применял их в работе только с роботами, а не с людьми и их ногтями. Однако, разница оказалась небольшая. Развитая мелкая моторика очень важна и полезна везде. Вскоре Роб получил свою похвалу: — Дорогуша, да ты просто ювелир! — восхищённо ахнула Призма. — Я тебе три ногтя накрасил. Ты мне льстишь. — Ни в коем случае! Для своего первого раза ты неплохо справляешься. Такой осторожный и внимательный. И болтать с тобой одно удовольствие. Тебе бы только подучиться основам, прокачать технику, и всё! Грёбаный СДС потеряет диспетчера, а мир приобретёт чертовски хорошего мастера маникюра. — Отлично, без работы не останусь, — хмыкнул Роберт, вспоминая назойливого заказчика — фаната Призмы. Он надеялся, что у Голема тоже всё хорошо. — Меня так успокаивает смотреть, как ты наносишь лак. — Этого я и добивался. — Хотел накрасить мне ногти? — Нет. Эм. Чтобы тебе стало лучше. — Ооо~ Малевола была права, ты такой душка, Робби. — Обычно про меня говорят «душнила». — Ну ты не без этого, конечно. — Руку суши давай. — Ух, быстро ты вошёл во вкус, — Призма улыбнулась и послушно сунула руку под лампу. — Люблю дерзких парней, берущих всё под свой контроль чёткими и короткими командами, сильными и крепкими руками… — О, неет. С этим тебе лучше к психотерапевту. — В смысле? Я имела в виду- Роберт не хотел знать, что Призма имела в виду, но он точно был здесь с ней наедине и держал её за руки не для этого. — Там, где нездоровая склонность к подчинению, недалеко до абьюзивных отношений, подруга. Оно тебе надо? — Ты и правда душнила. Хм. А вообще, психотерапевты ведь тоже любят покомандовать, — Призма хмыкнула и прикрыла глаза, предаваясь своим мечтам. Роберт заметил, что Призма расслабилась окончательно, но его этот факт вообще не расслаблял. «Наверное, надо сменить тему. Не станем же мы тут на самодельном сеансе маникюра в раздевалке про свои беды в башке толковать и заодно дискредитировать образ врачей? Или… женщины на маникюр именно за этим и ходят?» Ни того, ни другого делать не пришлось. После того как Роберт докрасил Призме все ногти под непринуждённые, довольно безобидные сплетни о других коллегах, блогерах, персонажах сериалов, он собирался сообщить подруге, что ему нужно возвращаться на рабочее место. Однако… — Слушай, смотрю на тебя и думаю, какие же у тебя милые веснушки, заинька, — выпалила Призма. Роберт опешил. — Спасибо. — И глаза такие выразительные. — Правда? И что выражают? — Роберт подозрительно прищурился. — Энергию, — полушёпотом произнесла Призма. — Силу. Мощь. — Да я прям учебник по физике. — Ой. Замолчи. Я хочу тебя накрасить, Роберт. Роберт поперхнулся. — Мне ведь ещё смену дорабатывать надо. — Ой, да мы быстро управимся. Я в макияже не первый день, ты в надёжных руках. Надёжные руки не дали диспетчеру сбежать. Схватили у выхода, усадили обратно на стульчик и оказался Роберт зажатым между спинкой и… Ох… Он мог поклясться, что видел своё отражение не только в стёклах очков Призмы, но и в её зрачках. Она так внимательно разглядывала его лицо, что под этим взглядом Роберт не в силах был пошевелиться. — Слушай, ты ж меня не этсамое?.. — Роберт изобразил рукой жест, подразумевая ослепительную суперспособность Призмы и честно выражая свои опасения. — Ну нет, дорогой, что ты такое говоришь, — Призма рассмеялась и отстранилась, принимаясь колдовать что-то там со своими тенями-румянами и кистями. — Буду с тобой откровенной. Сначала я так и хотела сделать. Запустить тебя сюда, ослепить, приковать куда-нибудь к трубе без штанов и оставить наедине со своей аудиторией. Это признание застряло у Роберта в горле и он с трудом его проглотил. — Но ты оказался таким милым. И я поняла, что никакой ты не извращенец и не заслуживаешь этого наказания, — завершила она свою речь и начала наносить на лицо Роберта косметику. Ему пришлось закрыть глаза и очень надеяться, что не навсегда. Пока Призма колдовала над лицом и ногтями Роберта, сам Роберт не оставил себя без оправданий. Переживая за репутацию свою и своих коллег диспетчеров он поплыл под комфортными прикосновениями и в манере Призмы нажаловался на всё и всех, рассказал, почему и каким образом их гениальный квартет оказался под дверью женской раздевалки. — Солнце, да вы не кринж. Вы родители кринжа, — с хохотом прокомментировала рассказ Роберта Призма. — Ладно, сейчас я с тобой закончу, и ты сам от своей красоты ослепнешь, гарантирую. *** — Дорогие коллеги, приветствую вас на нашем собрании. Дикий хохот и гогот стали Роберту ответом. Шутки и издёвки про твинка, транса-потеряшку на прайд параде, ещё один «каминг-аут, который никто не ждал, но все надеялись» и всего два комплимента облепили его с ног до головы. — У Призмы было плохое настроение, — спокойно сказал Роберт, когда смог урвать возможность вставить хотя бы слово в этой плотности остроумия. Все заткнулись. — А. — Ну всё понятно. — Что ж ты сразу не сказал. — Ясненько. — Принято, понимаем, ноль осуждения. — Хороший мейк, Призма! — Да, вообще круто выглядишь, Робби! — Тебе идёт. Роберт и раньше заметил, что Я-команда довольно щепетильно относится ко всему, что касается довольно ранимой и чувствительной Элис, какой бы непробиваемой она ни казалась за стеклами своих очков и за барьером из оскорблений и язвительности... Конечно, теперь он будет использовать этот козырь на всю катушку. — Кхм. Итак. Все мы сегодня хорошо потрудились, а здесь собрались в связи с очень хорошей новостью. Один из вас превзошёл все мои ожидания и на ура справился со своим заданием! Встречайте! Герой дня — Голем! — После слов Роберта под удивлённые аплодисменты в зал собраний вошёл довольный Голем, с собой он нёс ароматные ланчбоксы. — Он хорошо проявил себя в проведении рекламной компании нового кафе-закусочной! — Да. И директор в качестве благодарности любезно угостил нас всех лучшими блюдами их шефа, — гордо улыбнулся Голем. Если бы он мог это физически, то покраснел в ответ на посыпавшиеся на него овации. — Спасибо, Бруно. Ты наш самый большой молодец! — Налетайте! Приятного всем аппетита. Позже в разгар веселья Роберт подошёл к Голему и спросил: — Бруно. Ты ведь никому не угрожал, верно? Ни гостям? Ни директору? Ни шеф-повару? — Ну что ты. Ты же просил меня не облажаться. Конечно нет, я никого не пугал. Как можно…