Забвение

Воздух в общежитии Юэй к ночи всегда становился особенным — густым от усталости, тихим от разбредшихся по комнатам студентов, но всё ещё вибрирующим невидимой энергией свершений и стремлений. Изуку Мидория, закончив записывать наблюдения за сегодняшними тренировками 3-А класса в очередную тетрадь, почувствовал, как веки наливаются свинцом. Но мозг, перегруженный анализом, требовал передышки. Решение пришло само собой — короткая прогулка вокруг кампуса. Свежий воздух, тишина, возможно, даже звёзды, если повезет разглядеть их сквозь городскую дымку. Накинув легкую куртку поверх пижамы, он бесшумно вышел в пустынный холл и направился к боковому выходу. Ночь была тёплой, пахло скошенной травой и далёким дождём. Он зашагал по знакомой дорожке, ведущей к тренировочным полигонам, погружённый в свои мысли. В голове, как в калейдоскопе, мелькали образы: сегодняшняя сноровка Очaко, новая техника Тодороки, яростные, безошибочные взрывы… Безошибочные. Мысль на мгновение споткнулась,вызвав странный, сосущий под ложечкой вакуум. Он моргнул, отгоняя усталость. Просто переутомление. Поворот за угол общежития вывел его на менее освещённую аллею. Здесь фонари светили реже, отбрасывая длинные, пугающие тени. Изуку уже собрался было развернуться, как услышал сдавленный всхлип. Из темноты между двумя корпусами, похожих на служебные, вышла женщина. Она была не из Юэй — на ней была простая, слегка помятая одежда, а волосы растрёпанно выбивались из-под капюшона. Лицо её, освещённое лучом дальнего фонаря, было бледным, искажённым страхом и растерянностью. В глазах стояли слёзы. — П-простите, — её голос дрожал. — Я… я заблудилась. Меня… меня преследовали. Кажется. Сердце Изуку сжалось. Инстинкт героя, выдрессированный годами обожания Всемогущим и месяцами реальной учёбы, сработал мгновенно. Он сделал шаг вперёд, поднимая руки в безобидном жесте. Женщина сразу же отступила назад, стараясь не касаться парня и убирая руки назад. Выглядело это странно, настолько, что Изуку на секунду замер. -моя причуда опасна.. Так они сказали. Если я прикоснусь к человеку, то он забудет самого близкого человека или того, кем он восхищался. Мне нужно бежать! — Всё в порядке, мэм! Вы в безопасности, это территория Юэй. Я студент геройского курса. Я могу помочь вам дойти до охраны или вызвать кого-нибудь… Он не заметил, как она вздрогнула при слове «герой». Её глаза, полные слез, вдруг метнулись за его спину, в темноту, с диким, животным ужасом. — Он здесь!— прошептала она панически и, сделав неловкий шаг назад, споткнулась. Изуку бросился вперёд, чтобы подхватить её, не дать упасть. Его руки инстинктивно ухватились за её плечи, чтобы поддержать. В этот миг время замерло. Не было вспышки света или грома. Но мир дёрнулся. Резкий, леденящий укол пронзил виски Изуку, будто крошечная игла изо льда вошла прямо в мозг. Он ахнул, отшатнувшись, и женщина, вырвавшись из его хватки, с тихим всхлипом метнулась в противоположную сторону аллеи и растворилась в ночи. Изуку замер на месте, потирая виски. Головокружение прошло так же быстро, как и появилось. Что это было? Паническая атака? Переутомление наконец взяло своё? Он огляделся. Женщины уже и след простыл. Чувство беспокойства скреблось под рёбрами, но явной угрозы он не видел. Возможно, она просто испугалась. Решив, что лучше сообщить о происшествии охране на всякий случай, он потёр лоб и медленно пошёл обратно к общежитию. По дороге его уже ждало первая, едва уловимая странность. Проходя мимо витрины с фотографиями классов, его взгляд скользнул по знакомым лицам 3-А. Все на месте: Иида, Урарака, Тодороки, Асую, Киришима… Его сознание, привыкшее к мгновенному анализу и классификации, пробежалось по рядам, и… споткнулось. На одно лицо. Будто в чёткой матрице данных внезапно возникла пустая ячейка. Он нахмурился, пристально вгляделся. Парень со взъерошенными пепельными волосами и дерзким выражением лица. Имя… Изуку его не помнил. Как будто кто-то стёр его из памяти, оставив только контур, пустую оболочку. «Странно, — подумал Изуку, чувствуя нарастающую тревогу. — Я же всех знаю. Это…» Но ничего. Только смутное чувство раздражения при взгляде на это фото. Не сосчитать сколько он там стоял, может с минуту, а может и несколько, но его осенило. Та женщина говорила о.. Что-то про память... Что-то про восхищение.. -точно! - забыв о том, что Изуку находится на улице, он слишком громко сказал это. Но отмахнулся, списав на шок от встречи. Войдя в общежитие, он направился прямиком к комнате Айдзавы-сэнсэя, чтобы сообщить о незнакомке. Дверь открыл сам сэнсэй, выглядевший, как всегда, будто его только что разбудили после десятилетней спячки. — Мидория? Что случилось? Уже время «отбоя», — пробурчал он. — Простите за беспокойство, сэнсэй! — Изуку выпалил всё в привычной для себя торопливой манере. — Возле восточного крыла я встретил незнакомую женщину! Она была в панике, сказала, что её преследовали, и убежала. Ещё… когда я попытался её поддержать, она применила какую-то причуду. Я почувствовал головокружение. Мне кажется, нет, она сказала, что её причуда как-то влияет на память. Он на мгновение запнулся, пытаясь сформулировать это нелепое чувство. — если я правильно запомнил, то при воздействии её причуды, человек забывает того, кем восхищался всю свою жизнь. Но при этом я прекрасно помню Всемогущего, свою маму.. Айдзава, до этого момента слушавший с полуприкрытыми глазами, внезапно взглянул на него с пронзительной остротой. Лень будто испарилась. — Описывай симптомы точнее. Что именно ты забыл? — Я.. Не знаю — Изуку замялся. — но когда я шёл к вам, то на одной из фотографий заметил парня и.. Его я не узнаю. Может причуда не сработала и это кто-то случайно попал в кадр? Изуку неловко улыбнулся, потирая затылок. Вдруг, это и правда была случайность? Тот парень стоял в стороне... Не было похоже, что он общается с классом. — Понятно, — Айдзава вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тяжелое. — Это серьёзно. Жди здесь. *** Через пятнадцать минут Изуку сидел в медпункте у исцеляющей девочки, а вокруг него собрались Айдзава и директор Нэдзу. — Причуда «Избирательное Забвение», — объявил Нэдзу, попивая чай, после того как Изуку прошёл первичный осмотр. — Редкая и коварная. При физическом контакте жертва теряет не память вообще, а память о конкретном человеке, которым она больше всего восхищалась, на которого равнялась. Не обязательно положительно — восхищение может быть смешано со страхом, одержимостью, чувством соперничества. Это фигура, занимающая центральное, эмоционально заряженное место в психике. Похоже, ты, Мидория-кун, забыл именно такого человека. Изуку слушал, и лёд нарастал у него в груди. Он лихорадочно прокручивал в голове всех, кем он восхищался. Всемогущий — нет, он помнил его идеально, каждую улыбку, каждый совет. Мама? Помнит. Другие герои? Помнит. — Но… кого же я тогда забыл? — спросил он, и голос его звучал потерянно. — Если не Всемогущий… Айдзава и Нэдзу обменялись многозначительным взглядом. — Это ты должен понять сам, — строго сказал Айдзава. — Вмешательство извне может только навредить. Причуда работает с подсознанием. Для начала… скажи, глядя на меня. Кто из твоих одноклассников вызывает у тебя сейчас самое сильное чувство пустоты? На кого ты смотришь и видишь дыру в собственной памяти? Изуку закрыл глаза. Перед ним проплывали лица. И остановилось на том самом — с острыми чертами, красными глазами и пепельными волосами. Тот самый - что стоял в стороне на фото. При мысли о нём внутри всё сжималось не от страха, а от чего-то иного. От ощущения фундаментальной неправильности. Будто он смотрит на гору, зная, что она должна быть огромной и значимой, но видя перед собой лишь безликую груду камней. — Он… — начал Изуку. — высокий, судя по телосложению сильный, с колючей причёской. Но я не уверен, что он наш одноклассник.. Он не мог закончить. Нечем было закончить. — Его имя, — мягко подсказал Нэдзу, — Бакуго Кацуки. Бакуго Кацуки. Звук имени отозвался в нём глухим, пустым эхом. Ни одной искры узнавания. Ни одной связанной ассоциации. Только звукосочетание. Ярлык для пустой оболочки. — Я… не помню, — тихо сказал Изуку, и в его голосе впервые прозвучала не детская растерянность, а настоящий, взрослый ужас. — Я не помню его. Совсем. Исцеляющая девочка покачала головой. — Физически ты здоров. Причуда ментальная. Мы попробуем найти эту женщину, но шансы… Она, скорее всего, не преступница, просто несчастная обладательница опасной причуды, которая вышла из-под контроля. Её могло напугать твоё упоминание о геройском курсе. А пока… тебе придётся жить с этим. Но настоятельно тебе рекомендую попробовать вспомнить его. Это может очень сильно отразится на тебе, подумай о последствиях. Изуку кивнул, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он забыл человека. Не просто знакомого, а того, кем «восхищался всю жизнь», как сказал директор. Что это значило? Кем был для него этот Бакуго Кацуки? Вернувшись в свою комнату, он включил компьютер. Нашёл общие фото, видео с тренировок. Везде этот парень — Бакуго — был на переднем плане, яростный, яркий, неудержимый. Изуку смотрел на него и видел… никого. Лицо незнакомца. Он хотел попробовать найти записи в тетрадях, где анализировал причуды одноклассников , но никого упоминания о, так называемом, Бакуго не было. Это было как изучать историческую хронику о незнакомом герое. *** На следующее утро всё стало ещё реальнее и нелепее. Спускаясь на кухню за завтраком, Изуку столкнулся с ним в дверном проёме. Бакуго, похожий на раздражённого барсука, шёл напролом. — Дорогу, сопляк! — прорычал он, отстраняя Изуку плечом. Раньше это вызвало бы в Изуку бурю эмоций — страх, досаду, желание доказать. Сейчас же он лишь отшатнулся, более от удивления, чем от обиды, и посмотрел на одноклассника спокойным, изучающим взглядом. — Ты мог бы просто сказать «извини», — произнёс Изуку ровно, без привычной дрожи в голосе. — Дверь достаточно широкая для двоих. Бакуго замер на месте, будто его ударили током. Он медленно обернулся, и его красные глаза, обычно пылающие яростью, были округлены от чистого, неподдельного изумления. В них мелькнуло что-то ещё — мгновенная, животная растерянность. Он привык к Деку, который ёжился, бормотал, горел желанием угнаться за ним. А перед ним стоял кто-то другой. Кто-то, кто смотрел на него как на… как на неприятную, но незначительную помеху. — Ч-что? — вырвалось у Бакуго, и в его голосе прозвучал странный надлом. — Я сказал, вежливость не повредила бы, — повторил Изуку, пожимая плечами. Он ощущал странную, почти освобождающую лёгкость. Этот парень не имел над ним власти. Никакой. Он был просто вспыльчивым одноклассником. Он прошёл мимо окаменевшего Бакуго к холодильнику, оставив того стоять в дверном проёме с лицом, на котором гнев медленно начинал замещаться чем-то более сложным и опасным — шоком, обидой и зарождающимся, жгучим интересом. Изуку не видел этого. Он наливал себе сок, размышляя о странной пустоте внутри. Он забыл того, кем восхищался. Но почему, глядя в эти взрывные, потерянные сейчас глаза, он чувствовал облегчение, будто с плеч свалился большой груз. Может он и вовсе никогда им не восхищался, что именно?