Забвение

Инцидент с охраной груза не прошёл незамеченным. Несмотря на всю секретность, в Юэй ходили слухи. И когда Айдзава через три дня объявил о внеплановых командных учениях в «Симуляторе экстремальных сред», взгляды всего класса невольно скользнули в сторону Бакуго и Изуку. — Три среды, — монотонно бубнил Айдзава, стоя перед классом с планшетом в руках. Его мешки под глазами казались ещё глубже обычного. — Подводный комплекс, где основная проблема — сопротивление среды и ограниченный запас воздуха. Лабиринт с хаотично меняющимися полями, подавляющими причуды. И комплекс «Ахромат» — полная, абсолютная темнота с активными акустическими помехами. Цель — не победить условного противника. Цель — дойти от точки входа до точки выхода, сохранив команду. Выживание, координация, доверие. Пары уже определены. Он коснулся экрана. На доске за его спиной зажглись пары. Когда против имён «Мидория Изуку» и «Бакуго Кацуки» высветилась среда «Ахромат. Полная темнота», по классу пронёсся сдавленный вздох. Это выглядело как шутка судьбы или, что более вероятно, продуманный педагогический эксперимент. Бакуго только сжал губы. Изуку почувствовал лёгкий холодок в животе. Темнота. Полное отсутствие визуальной информации. Его главный инструмент — анализ окружения — был бы полностью бесполезен. А Бакуго… без визуального контроля его взрывы становились смертельно опасными для всех вокруг, включая напарника. — Экипировка — стандартные тренировочные костюмы со встроенными датчиками жизнеобеспечения, — продолжал Айдзава. — В «Ахромате» вам выдадут глушители для глаз и наушники с генератором белого шума. Увидеть вы ничего не сможете. Услышать — только то, что скажете друг другу через встроенную коротковолновую связь. В комплексе есть препятствия, движущиеся платформы, ловушки на тактильном уровне. Время на прохождение — 30 минут. Превысите — задание провалено. У кого-то есть вопросы по своей среде? — Сенсей! — подняла руку Очако. — А как же те, у кого причуды не визуальные? Например, Джиро? —Джиро и Шоджи будут в лабиринте с подавлением причуд, — отрезал Айдзава. — Там их сенсорные способности будут намеренно искажены. Учения начинаются через час. Подготовка. Комната экипировки. Они молча получали своё снаряжение. Чёрные, облегающие костюмы без опознавательных знаков, маски-глушители, напоминающие повязки для сна, но полностью светонепроницаемые, и наушники с тонким микрофоном. Изуку нервно теребил маску в руках. — Переживаешь? — раздался рядом голос Бакуго. Не издевательский. Констатирующий. —Да, — честно признался Изуку. — Без зрения я… Я не знаю, как буду действовать. —Никто не знает, — пожал плечами Бакуго, проверяя крепление своего микрофона. — В этом и смысл. Отключить твою перегруженную башку и мой… привычный способ решать проблемы. Заставит думать по-другому. —Ты же не сможешь использовать взрывы, — заметил Изуку. —Я и так не собирался, — Бакуго бросил на него быстрый взгляд. — Там кроме нас, по слухам, ещё движущиеся стены и полы под ногами. Взорвёшь что-то — можешь обрушить потолок на себя. Придётся обходиться тем, что есть. «Тем,что есть» — это были они. Двое слепых в лабиринте, где нельзя видеть, нельзя полагаться на причуды, а можно только слушать и… чувствовать. — Правила простые, — сказал Бакуго, уже надевая маску, но пока не закрывая глаза. — Я веду. У меня… лучше пространственное чутьё в динамике. Ты — сзади. Следи за тылами на слух и давай обратную связь. Все решения озвучиваю. Ты соглашаешься или предлагаешь альтернативу. Никаких действий в тишину. Понятно? —Понятно, — кивнул Изуку. Чёткие, ясные инструкции. Это успокаивало. —И, Деку… — Бакуго запнулся, будто выбирая слова. — Не пытайся всё просчитать. Там нечего считать. Доверяй… ну, хоть тому, что слышишь. И инстинктам. Они надели маски. Мир погрузился в абсолютную, пугающую черноту. Такую густую, что казалось, можно её пощупать. Потом в наушниках щёлкнуло, и их заполнил ровный, шипящий белый шум, заглушающий все внешние звуки. Остался только голос в микрофоне. — Связь проверь, — прозвучало в ушах Изуку. Голос Бакуго, лишённый привычных низких обертонов, казался плоским, но близким. —Слышу, — ответил Изуку. Свой голос он тоже слышал иначе — приглушённо, как из-под воды. —Отлично. Идём. Точка входа. Комплекс «Ахромат». Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Белый шум в наушниках на секунду стих, уступив место абсолютной, давящей тишине. Потом снова вернулся, но уже тише. Система позволяла слышать речь, но заглушала всё остальное. Изуку стоял, пытаясь осознать пространство. Он ничего не видел. Ни теней, ни отсветов. Только чернота. Он слышал своё дыхание в маске, чувствовал под ногами упругий, слегка пружинящий пол. И больше ничего. Это была самая страшная вещь, которую он когда-либо испытывал. Его разум, лишённый визуальной пищи, начал паниковать, метаться, требовать данных. — Первый шаг — самый сложный, — сказал голос Бакуго. Он звучал прямо перед ним, в полуметре. — Не дёргайся. Сначала слушай. Что чувствуешь? —Ни… ничего. Темноту, — выдавил Изуку. —Не темноту. Пространство. Есть ли эхо от моего голоса? Чувствуешь движение воздуха? Запахи? Изуку заставил себя успокоиться. Вдох-выдох. Он прислушался. Голос Бакуго действительно звучал немного иначе, чем в коридоре — чуть глуше, с лёгким резонансом. —Есть эхо. Небольшое. Мы в помещении среднего размера. Высокий потолок, — предположил он. —Верно. И есть лёгкий сквозняк. Слева. Значит, есть проход. Идём налево. Медленно. Я впереди. Изуку почувствовал, как чья-то рука — сильная, с шершавыми ладонями — легла на его плечо, а потом потянула за рукав, направляя. —Держись за мой ремень сзади. Не отпускай. Они двинулись. Шаг. Ещё шаг. Изуку шёл, полностью отдавшись тактильным ощущениям. Ремень в руке, спина Бакуго в пол-шага впереди, пружинящий пол под ногами. Его мозг, отчаявшись получить картинку, начал строить карту на основе шагов, поворотов, изменения акустики. Он не видел лабиринт. Он начал слышать его форму. — Стой, — скомандовал Бакуго. — Впереди ступенька вниз. Небольшая. Сейчас я спущусь, почувствуешь натяжение ремня — делай шаг в пустоту. Готов? —Готов. Натяжение. Изуку осторожно шагнул вперёд. Нога нашла нижний уровень. Он спустился. —Хорошо. Дальше коридор сужается. Чувствую стену справа в сантиметре от плеча. Иди за мной в одну линию. Они шли, как два слепых паломника, в полной синхронности. Бакуго вёл уверенно, как будто у него в голове был сонар. Он комментировал всё: «Поворот направо, острый», «Потолок опускается, пригнись», «Пол меняется на ребристый металл — осторожнее, можно поскользнуться». Изуку слушал. И делал. Его тело, натренированное годами, запоминало ритм. И что-то внутри, глубоко в мышечной памяти, начало откликаться. Как будто он уже делал это когда-то. Шёл за этим голосом в темноте. Не в физической, а в той, внутренней темноте отчаяния. И тогда этот голос был угрозой. А сейчас… сейчас он был единственным маяком. Первое препятствие. — Впереди препятствие, — предупредил Бакуго. — Похоже на баррикаду из мягких блоков. Выше пояса. Нужно перелезть. Я сначала. Буду страховать тебя с другой стороны. Изуку услышал лёгкий шум трения,затем приглушённый стук, когда Бакуго перевалился через барьер. —Всё, я здесь. Сейчас протяну руку. Нащупаешь её — хватайся. Ставь ногу вот здесь, в углубление в блоке. Давай. Изуку протянул руку в темноту. Его пальцы наткнулись на чью-то ладонь. Он ухватился. Сила, уверенная и не грубая, потянула его вверх. Он нащупал ногой выступ, оттолкнулся, перевалился через баррикаду. Бакуго поймал его с другой стороны, не дав упасть. —Неплохо для слепого ботана, — прозвучало в наушниках, и в голосе сквозь статику пробилась едва уловимая нота… одобрения? —Спасибо, — выдохнул Изуку, всё ещё держась за его руку. Он не сразу её отпустил. Тактильный контакт в этом лишённом чувств мире был единственной реальной точкой отсчёта. Ловушка. Они продвигались глубже. Внезапно Бакуго остановился так резко, что Изуку налетел на него. —Тихо! — его голос стал резким, настороженным. — Пол… он вибрирует. Секунду. Изуку замер. Действительно, через подошвы ботинок шла лёгкая, прерывистая дрожь. —Движущаяся платформа, — заключил Бакуго. — Или секция пола, которая может уехать. Нужно проверить. Дай мне свою руку. Изуку протянул. Бакуго взял её и медленно, осторожно, потянул вперёд, заставляя Изуку сделать шаг. В тот момент, когда вес Изуку полностью переместился на переднюю ногу, под ней что-то щёлкнуло, и сегмент пола под ней дрогнул и начал медленно уездать в сторону! —Отпрыгивай назад! — скомандовал Бакуго, резко дёрнув его за руку. Изуку инстинктивно отпрянул, и его нога соскользнула с уезжающей плиты обратно на твёрдое основание. Сердце колотилось где-то в горле. —Ловушка на вес, — прокомментировал Бакуго. — Хорошо, что мы вдвоём. Можно проверять. Обходим по краю. Следуй за мной вплотную. Они обошли опасный участок, двигаясь почти в обнимку, плечом к плечу, чтобы не потерять друг друга. В такие моменты Изуку с удивлением осознавал, насколько он… доверяет. Не анализу, не расчётам, а простой физической близости и голосу в темноте. Критический момент. Перекрёсток с акустическими помехами. Они вышли на, судя по эху, большое пространство — возможно, центральный зал. И тут белый шум в наушниках внезапно усилился, превратившись в оглушительный рёв, искажённый щелчками и скрипами. Связь превратилась в месиво из помех. —Бак… го… слыш…? — попытался крикнуть Изуку, но его собственный голос утонул в хаосе. Он замер в панике. Он был абсолютно один. Один в кромешной тьме, без голоса, который вёл его. Его рука инстинктивно потянулась вперёд, но нашла только пустоту. Бакуго был где-то там, но где? И тогда он почувствовал. Не звук. Не прикосновение. Изменение давления воздуха. Лёгкий поток, прошедший слева направо. Как будто большое тело быстро переместилось рядом. И инстинктивно, не думая, он шагнул вперёд и вправо, туда, откуда, по его ощущениям, должен был появиться… Его рука наткнулась на чью-то спину. Твёрдую, знакомую. Он схватился. В ответ его ладонь накрыла другая рука — Бакуго нашёл его! В следующую секунду тот потянул его за собой, и они вместе отпрыгнули в сторону. Изуку услышал (уже не через наушники, а сквозь оглушительные помехи) глухой удар о стену где-то сзади — туда, где он только что стоял. Какая-то движущаяся часть конструкции прошла мимо. Связь прорезалась на секунду, ясно и чётко: —Не отпускай! — проревел Бакуго прямо в ухо, и они, не разжимая рук, рванули вперёд, наугад, лишь бы прочь из этой зоны помех. Они пробежали так, на ощупь, через весь зал, пока рёв в наушниках не стих, уступив место привычному белому шуму. Они рухнули на пол, прислонившись спиной к какой-то прохладной, металлической поверхности, тяжело дыша. — Ты… ты почувствовал? — первым выдохнул Бакуго. В его голосе была неподдельная… растерянность? —Давление воздуха, — кивнул Изуку, забыв, что его не видят. — Ты двигался. Я… просто шагнул туда, где, как мне казалось, ты должен быть. —А я… я услышал, как ты дышишь. Сквозь весь этот адский гул. Частота изменилась — паническая. И понял, что ты потерял меня. И… полез искать. На удачу. Они сидели, плечом к плечу, восстанавливая дыхание. Этот момент — когда они нашли друг друга без слов, без зрения, на чистой, животной интуиции — был переломным. В нём было что-то первобытное и невероятно мощное. — Ладно, — Бакуго первым встал, потянув Изуку за собой. — Хватит валяться. Выход должен быть близко. Чувствую сквозняк сильнее. Финальный отрезок. Последняя часть пути была уже не такой страшной. Они выработали свой ритм, свой язык. Короткие команды: «Стой», «Шаг», «Низко», «Вправо». И действия — мгновенные, без сомнений. Изуку перестал пытаться «видеть» внутренним взором. Он начал чувствовать пространство телом Бакуго, которое было его продолжением в этой тьме. Он предугадывал его остановки, чувствовал, когда тот готовится к прыжку или к изменению направления. Бакуго, в свою очередь, начал объяснять не только что делать, но и почему. «Поворачиваем здесь, потому что отсюда тянет свежим воздухом». «Приседаем — впереди низкая балка, я её локтем задел». Это был не просто набор команд. Это был совместный, пусть и вербальный, анализ среды. И вот, наконец, сильный поток холодного воздуха ударил им в лица. —Выход, — сказал Бакуго, и в его голосе прозвучало облегчение. — Прямо перед нами. Широкий проём. Идём. Они шагнули вперёд вместе. И свет — неяркий, приглушённый, но после абсолютной тьмы показавшийся ослепительным — ударил им в лица, когда автоматические двери комплекса «Ахромат» раздвинулись. Изуку сорвал маску с глаз, моргая от боли. Бакуго сделал то же самое. Они стояли в белой, стерильной комнате выхода, глядя друг на друга слезящимися глазами. На них обоих не было ни царапины. Датчики на костюмах мигали зелёным — жизненные показатели в норме. На табло над дверью загорелось время: 22 минуты 17 секунд. Они уложились в отведённый срок с запасом. Из-за стекла наблюдательной комнаты на них смотрели Айдзава и Всемогущий. Айдзава что-то отметил в планшете, его лицо оставалось невозмутимым, но уголок рта дёрнулся почти незаметно. Всемогущий улыбался своей широкой, мышечной улыбкой, явно довольный. Дверь открылась, впуская шум из коридора, где уже собрались другие пары, закончившие свои испытания (не все столь же успешно — у некоторых были жёлтые, предупреждающие сигналы на датчиках). —Молодцы, — коротко бросил Айдзава, проходя мимо. — Идите в медпункт на проверку, потом — разбор. Они молча пошли по коридору, отвыкая от света, от звуков, от способности видеть друг друга. Изуку украдкой посмотрел на Бакуго. Тот шёл, устремив взгляд прямо перед собой, но его плечи были расслаблены, а не напряжены, как обычно после стресса. — Качан, — тихо сказал Изуку. —Что? —Спасибо. За… за то, что не потерял меня там. Бакуго фыркнул,но на этот раз это звучало почти по-дружески. —Сам справился бы. Но… да, пожалуйста. Они дошли до двери медпункта. Остановились. —Знаешь, что было самое странное? — неожиданно спросил Изуку. —Что? —Когда связь пропала… Мне было не страшно. Вернее, было. Но не из-за темноты. А из-за того, что я не знал, где ты. Как будто… как будто часть моего собственного восприятия отключили. Бакуго смотрел на него несколько секунд, его красные глаза были прищурены. —У меня… было похожее, — он проговорил это сквозь зубы, как признаваясь в слабости. — Когда не слышал твоего дыхания в наушниках. Казалось, что… что компас сломался. Он резко развернулся и толкнул дверь медпункта. —Ладно, хватит лить воду. Идём, проверяться. Но в его голосе не было раздражения. Была та же усталая ясность, что и после миссии в городе. Ясность людей, которые прошли через что-то трудное и вышли не просто целыми, а… связанными новой, невидимой нитью. Нитью, сплетённой не из общих воспоминаний, а из общего опыта темноты, в которой они нашли друг друга не глазами и не разумом, а чем-то более древним и безошибочным.