Одержимость, рожденная поцелуем.

Самолёт с тихим, ровным гулом оторвался от взлётно-посадочной полосы, но Сяо Чжань ничего этого не чувствовал. Его тело оставалось неподвижным, спина была прижата к сиденью, а пальцы крепко сжаты на коленях. Он выглядел так, будто полностью сосредоточен на рассказе Джона о спонсорах, расписании и планах на ближайшие три дня. Он смотрел на Джона вежливым, внимательным взглядом. Но его мысли были далеко. Они застряли в двух разных ночах и одном утре, которые никак не отпускали его. Он медленно моргнул, и перед его мысленным взором всплыло первое воспоминание — то, от которого у него одновременно потеплело и защемило в груди. Ибо забирается к нему на колени, легко, уверенно и без опаски, как будто его тело уже знало, что это место принадлежит ему. Щека Ибо касается его щеки. Ибо кладет руки ему на шею, теплые, нежные и полные желания. Его голос звучит тихо, почти у самого уха Чжаня — «Я скучал по тебе, Чжань-гэ». Боже. Чжань сглотнул, едва переводя дыхание. Он всё ещё чувствовал тяжесть Ибо на своих бёдрах, тепло его тела, прижатого к его груди, и то, как Ибо обхватил его руками за шею, словно мальчик, который не хочет отпускать. Он хотел удержать его там. Подольше. На всю ночь. Может быть, навсегда. Но потом— Воспоминание изменилось. Жестче. Холоднее. Достаточно остро, чтобы ужалить. Этим утром. Рука Ибо в его волосах — в этом нет ничего нежного. Тянет его вперед. Удерживает его там. Стойка впивается ему в спину. Дыхание Ибо обжигает его губы, оно горячее, злое и невыносимое. Тот поцелуй — тот яростный, карающий, всепоглощающий поцелуй — все еще горел на губах Чжаня. Даже сейчас его губы были жесткими, сжатыми в тонкую, контролируемую линию. И что было еще хуже, так это правда, которую он больше не мог отрицать: он хотел удержать Ибо. Так сильно, что его пальцы задрожали от этого желания. Он хотел обнять Ибо за талию. Его спина. Его плечи. Все, за что он мог ухватиться. Но Ибо не позволил ему. Не позволил ему прикоснуться. Не позволил отвечать на поцелуй. Не позволил ему дышать, если только это не было на условиях Ибо. И почему-то это заставило Чжана скучать по нему еще больше. Голос Джона продолжал звучать рядом с ним: «... плотный график… Чжань… отель недалеко от… Чжань? Ты меня слышишь?» «Да», - тихо ответил Чжань. Ложь. Потому что все, что он на самом деле слышал, было эхом последних слов Ибо у двери— Голос холодный. Уставший. Слишком уверенный. «Иди, Чжань -гэ». Самолёт поднялся выше, рассекая слоистые серые облака. Но Чжань не ощущал движения, как будто всё ещё стоял на той кухне, чувствовал губы Ибо на своих губах и слышал, как Ибо отталкивает его. Он медленно выдохнул — единственный признак того, что он все еще жив в своем собственном теле. Взлёт продолжался. Он оставался неподвижным. --------- В тренажерном зале было слишком светло, слишком шумно, слишком много людей, дышащих рядом с Ибо. Обычно это его не беспокоило. Сегодня его все бесило. Он воткнул наушники, включив громкость, достаточную, чтобы заглушить мысли, и прыгнул к перекладине. Подтягивание. Еще одно. Ещё — остановился. Потому что его мозг — предатель — подкинул ему это воспоминание: Чжань обнимает его сзади. Дыхание Чжаня прерывается. Чжань шепчет: «...баобэй... не уходи вот так». Хватка Ибо ослабевает. «Чёрт...» Он резко опускается на землю, отряхивая руки, словно пытаясь стряхнуть Чжаня со своей кожи. Но он не может. Он схватил гантели и крутил слишком быстро — локти ныли, грудь сдавливало, раздражение закипало. Потому что сейчас вспыхнуло другое воспоминание.: Губы Чжаня в его губах этим утром. Стойка позади Чжаня. То, как Чжань даже не мог нормально дышать под ним. Ибо так сильно сжал челюсти, что они щелкнули. Тч. А потом — воспоминание, которое он ненавидел больше всех остальных: Три дня. Чжань. Уехал. На три. Долбаных. Дня. «Даже не потрудился сказать мне раньше», - пробормотал Ибо резким голосом. «Гребаный идиот». Джей в другом конце комнаты замер. «Братан, что… я что-то не то сделал??” Ибо одарил его таким взглядом, от которого могли бы завять цветы. Джей тут же замолчал. Он схватил канат. Выронил его. Попробовал беговую дорожку. Ему не понравилась. Ходил взад-вперёд. Остановился. Снова пошёл. Всё казалось неправильным. Всё было не так без Чжаня. И что самое ужасное? Он точно знал, почему собирался на этой неделе поехать в университет. Он сжал полотенце так сильно, что ткань затрещала. Он никому не сказал правду... но он отменил все тренировки, потому что хотел быть рядом с Чжанем. Чтобы увидеть Чжаня. Чтобы пройтись с ним. Чтобы крутиться рядом с ним, как идиот, делая вид, что у него есть причина там находиться. Чтобы услышать, как он говорит «Ибоо» тем раздражённо-мягким голосом, которым Чжань говорил только с ним. А теперь? Этот паршивец — «…вместо этого, чёрт возьми, поехал в Шотландию», — с горечью пробормотал Ибо себе под нос. «Отлично. Идеально». Цзинь подбежал к нему с дорожки, ничего не подозревая и улыбаясь. «Ибо! Наш звёздный мальчик! Мы вчера по тебе скучали. Ты же говорил, что будешь в университете на этой неделе?» Ибо взял бутылку, стиснув зубы. «Больше не буду». И он ушёл. Ни единого взгляда назад. Ни единого объяснения. Дверь захлопнулась за его спиной. Джей моргнул. Цзинь моргнул тоже. «Он что… с кем-то поссорился?» «Похоже на то». Но Ибо их не слышал. Он уже мчался по коридору, чувствуя, как в груди разгорается раздражение, которое он отказывался называть по имени. Не мягкий. Не нежный. Прямо там, как синяк на его руке и поцелуй, который он не мог забыть. ------ Самолёт мягко приземлился. Пассажиры зашевелились. Ремни безопасности отстегнулись. Над головой зажегся свет в салоне. Сяо Чжань не пошевелился. Только когда колёса полностью остановились и самолёт развернулся в сторону выхода, он поднялся — спокойный, молчаливый — и взял свою сумку с багажной полки руками, которые казались холоднее, чем должны были. В тот момент, когда он вышел на мостик, шотландский холод пробрал его до костей — но не холод сдавливал ему грудь. Его пронзила мысль, резкая и внезапная: Три дня вдали от Ибо. Он разблокировал телефон. Без колебаний набрал первое сообщение: ЧЖАНЬ: Приземлился. Он сделал паузу — на секунду дольше, чем нужно, — а затем напечатал ещё одно слово: ЧЖАНЬ: Здесь очень холодно. Отправить. Он держал телефон поближе к ладони, пока шел с Джоном к зоне прибытия. Устройство загудело от вибрации. Сердцебиение Чжана участилось — слишком быстро, слишком с надеждой. Он немедленно разблокировал его.— Вход в систему Wi-Fi в аэропорту. У него тихо вырвался выдох. Не разочарование. Не совсем. Просто что-то оборвалось внутри него. Опускаясь мягко, бесшумно. Они добрались до автоматических дверей, холодный воздух ворвался внутрь, как пощечина. Джон плотнее закутался в пальто, демонстративно вздрогнув. «Чёрт возьми. Чжань, у нас есть — сколько? — двадцать минут, чтобы отметиться и сразу же отправиться на встречу со спонсором». Чжань кивнул. Молча. Джон не преувеличивал. График был плотным. Перегруженным. Но все, что чувствовал Чжань - это тяжесть телефона, на котором все еще не высветилось имя Ибо. Когда они отошли в сторону от очереди на такси, он набрал еще одно сообщение: ЧЖАНЬ: Прибывшие на место. Ждем такси. Его большой палец завис над экраном. Под этим предложением естественным образом появилось другое — простое, откровенное, опасное в своей честности. Скучаю по тебе. Он не стал его набирать. Не потому, что не чувствовал этого — а потому, что ему было непривычно признаваться в этом вслух, даже в сообщении. «Чжань! — позвал Джон, маня его к себе. - Такси!» Чжань убрал телефон обратно в карман пальто — и пошёл за ним. Несмотря на то, что часть его души по-прежнему была окутана молчанием, которое он носил с собой. Поездка на такси была короткой — всего десять минут. Настолько короткой, что у Сяо Чжаня не было времени ни о чём думать, кроме как отвечать на быстрый рассказ Джона о прошедшем дне. «Встреча со спонсорами через двадцать минут… потом правление хочет провести предварительную проверку… и, Чжань, сегодня вечером нам могут понадобиться изменения в последнюю минуту…» Чжань кивал, отвечая, когда это было необходимо, и впитывая каждую деталь с присущей ему спокойной дисциплинированностью. Но за этой неподвижностью... его взгляд то и дело падал на телефон в кармане пальто. Он никогда не включал телефон на беззвучный режим во время работы. Никогда. Но сегодня... он не мог рисковать и пропустить хотя бы одно сообщение. Не после того, как они провели утро вместе. Не после того, как Ибо поцеловал его — так крепко, что Чжань до сих пор чувствовал его губы на своих. Они добрались до отеля, быстро зарегистрировались и поспешили на первую встречу со спонсорами. Следующие два часа Чжань работал как машина. Четко. Точно. Под контролем. Но каждый раз, когда он вдыхал — каждый вдох, который не был наполнен чужим голосом — его мысли возвращались к телефону. Каждый короткий перерыв. Каждый переход по коридору. Каждую секунду тишины, когда от него не требовалось говорить, — он проверял. Ничего. Вторая встреча закончилась. Люди встали, пожали друг другу руки и направились к двери. Телефон Чжаня ожил. Резкая вибрация. Его сердце забилось быстрее — глупо и необдуманно. Он тут же извинился и поспешно вышел в коридор. Он достал телефон — Но на экране высветилось другое имя. Мама. По давней привычке он расслабился. Её голос всегда действовал на него так. Он тихо ответил: «Ма». «Чжаньчжань… мой мальчик… как ты? Ты хорошо питаешься?» Чжань прислонился спиной к стене в коридоре и медленно выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание. «Я в порядке, ма». Но в его голосе не было той теплоты, с которой он обычно обращался к ней. Она сразу это почувствовала. «Ты давно не звонил… лишь несколько коротких сообщений. Я знаю, ты занят, но, Чжань, мы скучаем по тебе». Чжань слушал, но его глаза были прикованы к экрану, ожидая появления еще какого-нибудь уведомления. «Ма... да… Я сейчас не в Лондоне, - ответил он. - Новые клиенты. Нагрузка в университете. Ты же знаешь, как это бывает». «Да, да… Я знаю. Но послушай, твой отец хотел с тобой кое о чем поговорить. Он здесь. Подожди, я сейчас...» Телефон Чжаня завибрировал. Новое уведомление. Все в нем резко оборвалось, словно натянутая проволока. «Мам, мне нужно идти, - немедленно сказал он. - Я позвоню тебе позже». «Чжань, подожди… твой отец… отец Янли был...» Но он уже прервал звонок. После «Янли» он ничего не слышал. После этого он не расслышал ни единого слова. Это имя должно было привлечь его внимание — должно было вернуть его на землю, должно было заставить его вспомнить о семейных обязанностях, которыми он никогда не пренебрегал. Но сегодня? Оно прошло сквозь него, как статический разряд. Потому что он видел только уведомление, ожидающее его на экране. Он открыл сообщение. ИБО: ОК Всего одно слово. Безразличное. Холодное. Пустое. Чжань не упал в обморок при виде сообщения. Он не нахмурился. Он не вздохнул. Но что-то внутри него рухнуло в тот момент, когда он его прочитал. Ему не было больно — по крайней мере, не так, как обычно. Просто что-то не так, как будто что-то тихо сдвинулось с места у него в груди. Тихая капля. Маленький, тяжелый вес. И вдруг ему расхотелось сидеть и ждать, как какому-то несчастному. Если Ибо хочет быть холодным? Отлично. Он сделает так, что его невозможно будет игнорировать. Поэтому между каждой встречей — каждой медленной поездкой на лифте, каждым проходом по коридору, каждым вдохом, когда кто-то не обращался напрямую к нему, — он отправлял сообщения. ЧЖАНЬ: Добрался до конференц-зала. ЧЖАНЬ: Начинаем совещание в 3. ЧЖАНЬ: Ты поел? Он не остановился и через час. ЧЖАНЬ: Занят? Несколько минут спустя— ИБО: Да… тебе тоже нужно… работать. Чжань смотрел на сообщение дольше, чем собирался. Этот тон не был свойственен его Ибо. Не тому мальчику, который писал ему, что хочет быть ближе. Не тому мальчику, который шептал: «Я скучал по тебе, Чжань-гэ», касаясь губами кожи Чжаня. И всё же — хорошо. Он продолжал писать. Некоторые сообщения были прочитаны. Некоторые проигнорированы. Некоторые исчезли в разделе «прочитано» без единого ответа. И почему-то это было хуже, чем молчание. Как будто Ибо не злился — просто… порвал с ним. Когда последняя встреча закончилась, Джон легонько похлопал его по плечу. «Мы не можем пропустить сегодняшнюю спонсорскую встречу, Чжань. Это будет ужасно выглядеть. Ты ведь пойдёшь, да?» Чжань хотел сказать «нет». Ему хотелось лежать где-нибудь в темноте и смотреть на свой телефон, пока тот не засияет чем-то тёплым. Чем-то мягким. Чем-то вроде мальчика, который прошлой ночью обнимал его дрожащими руками. Но он кивнул. «Да». Мероприятие проходило в приватной гостиной, освещённой тёплым светом, с полированными столами. Как только он вошёл, к нему направились несколько спонсоров. «Мистер Сяо! Потрясающая работа на этой неделе — действительно впечатляет». «Вживую вы ещё красивее. Наша команда вас обожает». «Вы спасли наши сроки. Пожалуйста, позвольте мне принести вам выпить». Чжань улыбался в нужных местах. Вежливо благодарил их. Поднял бокал, когда кто-то произнёс тост. Но он не слушал. Всё его внимание было приковано к телефону, который он вертел в руке. Он перечитал сообщения Ибо — холодные ответы, совсем не похожие на того Ибо, которого он знал. Затем он написал ещё одно: ЧЖАНЬ: Заказал ужин. Не пропусти его. Он ждал. Ничего. Кто-то протянул ему напиток. Он взял его. Кто-то похвалил его за дизайн. Он кивнул. Кто-то сделал комплимент его глазам. Он не услышал ни слова. Появился ещё один напиток. Он допил его. Тепло от шампанского медленно разлилось по его шее и щекам — тот самый румянец, который означал, что он выпил уже четыре бокала. Ибо по-прежнему ничего не написал. Его большой палец на мгновение замер — он колебался, не решаясь отправить сообщение — а затем он напечатал: ЧЖАНЬ: Напиши мне, когда доберёшься до дома. Он осторожно положил трубку, как будто даже малейший звук мог сломать что-то хрупкое внутри него. Прошел час. Его стакан снова опустел. В голове слегка гудело от алкоголя. В груди было тяжелее, чем от всего этого. На другом конце комнаты Джон заметил выражение его лица и вздохнул. «Чжань, приятель… может, нам уйти? Я совершенно измотан». «Да», - мгновенно ответила Чжань. Слишком быстро. Слишком с облегчением. Джон моргнул от неожиданности, а затем кивнул. Они выбрались из толпы и окунулись в холодную ночь Глазго. Ветер обдувал щёки Чжаня, уже согревшиеся от выпитого. Его дыхание было лёгким и заметным в воздухе. Его руки сжимали телефон, который стал слишком тихим. И Ибо до сих пор не ответил. ------------------ Всё утро на трассе Ван Ибо провёл в раздражении. Они с Цзинем почти час спорили из-за данных алгоритма в протоколах заездов. «Нет, твоя точка ускорения смещена на два знака после запятой...» «Это не...» «Цзинь, ты сегодня ослеп или что?» Он даже не смотрел на протокол. Его большой палец то и дело касался телефона. Когда Цзинь наконец отошёл, чтобы сбросить телеметрию, Ибо проверил снова. Четыре сообщения. ЧЖАНЬ: Приземлился. ЧЖАНЬ: Здесь очень холодно. ЧЖАНЬ: … Ибо уставился на экран. Затем фыркнул. «Какого хрена он ведет себя как погодное приложение?» Его раздражение мгновенно усилилось. Он напечатал: Зачем ты мне всё это рассказываешь? Его палец замер. В груди возникло лёгкое стеснение — низкое и раздражающее. Он ненавидел это. Он удалил всё. Вместо этого напечатал — ИБО: ОК Отправлено. Он слишком быстро и сильно засунул телефон в карман. «Ибо, нам нужно повторить…» — позвал Цзинь. «Сначала разберись со своей математикой», — огрызнулся Ибо и пошёл дальше. Его раздражение не утихло, когда он добрался до университета. Наоборот, оно стало ещё сильнее. Когда он подошёл к воротам, телефон снова завибрировал. Напоминание о встрече. Обязательная встреча с профессором. «Чёрт». Он вошёл, раздражённый ещё до того, как дверь закрылась. «Ван Ибо, - немедленно начал профессор, - ты пропускаешь слишком много академических часов. Такими темпами ты можешь остаться на второй год. Ибо уставился на него с пустым лицом. Он знал. Сегодня ему было все равно. Он просто хотел уйти. Как только он вышел на улицу, он снова проверил свой телефон. Еще сообщения от Чжаня: ЧЖАНЬ: Добрался до конференц-зала. ЧЖАНЬ: Начинаем совещание в 3. ЧЖАНЬ: …. Он закатил глаза. Но его пульс участился — предательски быстро. Затем появилось ещё одно сообщение. ЧЖАНЬ: Занят? Ибо прищёлкнул языком и написал в ответ: ИБО: Да… тебе… тоже нужно работать. Его пальцы задержались на экране — всего на секунду. Достаточно долго, чтобы почувствовать, как что-то размягчается в его груди, прежде чем он снова раздавил это. «ИБО!!» Друзья по танцевальному клубу подбежали к нему, как только он ступил на площадку. «Ты обещал прийти на этой неделе! Если ты снова пропустишь, нам придется исключить тебя из зимнего шоу. Пожалуйста, просто…» Он моргнул один раз. Ему нужно было что-нибудь — что угодно, чтобы выбросить его из головы. «... Отлично». Самая тяжелая тренировка месяца. Быстро. Громко. Безжалостно. Обычно идеально. Но не сегодня. Каждый удар казался неправильным. Каждый вдох был слишком напряженным. Каждый шаг с задержкой в полсекунды. Кто-то прошел мимо него. Он мгновенно сорвался. «Осторожно». В груди словно что-то сжалось. В голове шумело. Его тело было напряжено. А в голове крутились сообщения от Чжаня — домашние, спокойные, слишком заботливые. Слишком похожие на Чжаня. Раздражающие. И почему-то до глупости тёплые. Он ненавидел это больше всего на свете. К тому времени, как он добрался до своей квартиры, было уже поздно. У двери лежала сумка с едой. Именно там она и ждала его почти каждый вечер. Он прищелкнул языком. «Тч... он никогда не забывает об этом». Он все равно взял это. В квартире — быстрый душ. Одежда разбросана где попало. Ужин съеден, даже не почувствовав вкуса. Он не был голоден. Не устал. Просто… взвинчен. Он упал на кровать, волосы были влажными, грудь гудела от тренировки, и, наконец, снова взял телефон. Три непрочитанных сообщения. Все от Чжаня. Он смотрел на них слишком долго. Чжань никогда не присылал так много. Никогда. Он должен был быть раздражен. Возможно, так оно и было. Но под этим скрывалось… что-то… …что-то сжалось в его груди. Он вспомнил то утро. Чжань обнимает его. Чжань тяжело дышит. Чжань шепчет: «Баобэй… не уходи вот так». Чжань спит, свернувшись калачиком на диване, потому что так сказал Ибо. На этот раз у него сильнее сдавило грудь. «…Чёрт». Он схватил телефон. Напечатал: Почему ты вчера так спал? Посмотрел. Удалил. Напечатал: У тебя шея болит? Удалил. Его охватило раздражение. Он уже ненавидел себя. Наконец он напечатал то, что больше не мог сдерживать: ИБО: Чжан-гэ… как твоя шея? Он уставился на сообщение. В груди что-то сжалось — резко, непроизвольно, унизительно. «Чёрт…» — пробормотал он, ненавидя себя за то, какими мягкими были его пальцы. Но на этот раз он не удалил сообщение. Он нажал «Отправить». И не успел он положить телефон на стол — на весь экран высветилось видеосообщение от Чжаня. Немедленно. Отчаянно. Как будто он весь день ждал, что Ибо хоть немного откроется ему.