Одержимость, рожденная поцелуем.

Коридор расплывался перед глазами Сяо Чжаня, пока он шёл рядом с Джоном. Огни Глазго расплывались перед его глазами — не из-за алкоголя, а из-за того, что что-то внутри него отказывалось оставаться на месте. Мир словно немного запаздывал, как будто его тело отставало от мыслей на полшага. Его щёки горели — слишком горели. Это было то самое тепло, которое не имело ничего общего с алкоголем. И всё имело отношение к парню, который целовал его в наказание. Его дыхание было тихим, слишком тихим, поверхностным, и он осознавал каждый вдох. Каждый шаг отдавался эхом от поцелуев Ибо. Джон с присущей ему драматичностью распахнул дверь отеля и уже говорил о завтрашнем дне. Чжань молча последовал за ним. Наверху, как только дверь в его комнату захлопнулась, его поглотила тишина. Она давила на уши, плотная и внезапная, как будто звук сам по себе был выключен. Он зашёл в ванную и включил яркий белый свет. Это поразило его, как истина, к которой он не был готов. Его отражение выглядело... измученным. Покрасневшие щёки, розовые и такие узнаваемые. Глаза слишком блестящие, немного расфокусированные по краям. Губы всё ещё припухшие после недоброго поцелуя, чувствительные, когда он сжимал их. Белая рубашка прилипла к телу, словно ему было слишком жарко, и ткань слегка топорщилась на груди. «... ааа», - прошептал он сам себе, наполовину раздраженный, наполовину беспомощный. - Почему ты выпил больше своей нормы...» Он наклонился вперед и плеснул водой себе в лицо. Холодная. Острая. Это не затронуло жар внутри него. Тепло оставалось все глубже — под кожей, за глазами, в груди сдавило. Он переоделся в более мягкую одежду — майка, спортивные штаны — и рухнул на кровать, растянувшись на спине. У него перехватило дыхание, как будто он бежал, а не шёл, и грудь поднималась и опускалась быстрее, чем следовало. Его рука слегка дрожала, когда он брал телефон. Одно сообщение. ИБО: Чжан-гэ… как твоя шея? Слова показались нежными. Слишком нежными. Осторожными, от чего у Чжаня сжалось сердце. Как будто Ибо старался не показывать, что ему не всё равно. Чжань не раздумывал. Не колебался. Его большой палец двигался инстинктивно. Видеозвонок. Они никогда раньше не звонили друг другу. Ни разу. Всё, что было между ними, выражалось в сообщениях по телефону. Но сегодня вечером — ему нужно было его увидеть. Звонок прозвучал один раз. Дважды. Чжань держал телефон обеими руками, и его взгляд уже смягчился, в нём появилась нежность, как будто Ибо уже смотрел на него в ответ ещё до того, как загорелся экран. На четвертом гудке— Лицо Ибо заполнило экран. И ему показалось, что каждая капля алкоголя, выпитая Чжанем за всю ночь, внезапно ударила ему прямо в голову. Не закружилась. Не закружилась голова. Просто— ударила. Резь перед глазами. Грудь расслабилась. Дыхание вырвалось наружу, медленное и прерывистое, как будто его тело сдерживало его с утра. Белая футболка. Волосы растрепаны с постели. Глаза прищурились, словно он был готов укусить — и за этим скрывалось что-то напряжённое, натянутое, неуверенное. Чжань выдохнул. «Ибоо…» Имя прозвучало тепло и непринуждённо, вырвавшись прежде, чем он успел его остановить. Ибо моргнул. Один раз. Словно звук задел что-то, что он не успел вовремя защитить. Взгляд Чжаня стал ещё мягче, а губы сами собой изогнулись в улыбке. «Ты…» Его голос стал тише, почти застенчивым от облегчения. «…ты ответил». Ибо слегка усмехнулся, но его голос не был резким. Он звучал устало. Напряжённо. Хуже, чем обычно. «Ты позвонил, — сказал он. — У меня не было выбора». Это должно было прозвучать холодно. Но не прозвучало. Не для Чжаня. Не сегодня. Губы Чжаня приоткрылись, и на них появилась улыбка, которая всегда принадлежала только Ибо. “…баобэй” Слово прозвучало слишком нежно, слишком искренне, слишком честно. Выражение лица Ибо дрогнуло. Всего на полсекунды. Но это было по-настоящему. Его взгляд стал более пристальным, и он по-настоящему посмотрел на Чжаня. Раскрасневшиеся щёки, на которых отчётливо виден тёплый румянец. Глаза блестят, ресницы густые, слегка взъерошенные по краям. Волосы у виска влажные. Белая майка сползает с одного плеча, шея обнажена. Губы мягкие, приоткрытые — и маленькая родинка под нижней губой выглядывает, словно тихий грех. Ибо слишком быстро вдохнул. Что-то опасное шевельнулось в его груди при виде этого зрелища. «Чжан гэ... - пробормотал он, невольно расширяя глаза. - Ты напился?» Чжань покачал головой, медленно и неубедительно. «Нет, Ибо ... немного выпил. Это… было на ужине, - тихо сказал он. - Джон настоял». Челюсти Ибо сжались. Сильно. «Оу... Джон настоял. - Его голос стал тише и резче. - Он говорит тебе выпить, и ты пьешь? Ты что — подросток?» Чжань попытался улыбнуться. Слабо. Криво. Беспомощно. «Ибо…» «Что?» Вызов. Рана. «…Скажи мне». Чжань опустил взгляд ниже, туда, где должна быть рука Ибо, которую тот представил, не задумываясь. Затем медленно поднял глаза. «Покажи мне свою руку». Ибо моргнул. «Что?» «Покажи мне, - повторил Чжань, уже мягче. – Пожалуйста». «Нет». «Баобэй...» Слово вышло нуждающимся, слишком честным, чтобы за ним прятаться. Ибо сглотнул, его кадык заметно подпрыгнул. Раздраженно фыркнув, он слегка повернул камеру и приподнял край рукава. Синяк — темный, зловещий, расцветающий на его коже — заполнил экран. Лицо Чжаня вытянулось. Тихое, сокрушительное падение. «…Выглядит ещё хуже, — прошептал он. - Больно ли… всё ещё больно?» Ибо снова переключил камеру на своё лицо. «Нет». У Чжаня перехватило дыхание. «Ибо… всё ещё больно?» «Я сказал, что нет». Тишина. Слишком тихо. Слишком тяжело. Чжань облизнул губы, его дыхание участилось. «Ибо…» Выражение лица Ибо изменилось — стало мягче — когда он понял, что на самом деле имел в виду Чжань. «Нет, — снова сказал он, на этот раз тише. - Нет… больше нет». Чжань выдохнул, словно кто-то убрал нож, прижатый к его груди. «Ибо… посмотри на меня». «Я смотрю на тебя». «Не так». Чжань наклонился ближе к камере, его взгляд был мрачным и страстным. «Покажи мне своё лицо… как следует. Пожалуйста». У Ибо перехватило дыхание. Едва заметно. Он повернул камеру так, чтобы всё его лицо было на экране. Взгляд Чжаня смягчился. «Ааах… — беспомощно выдохнул он. - Чёрт…» Ибо слегка нахмурился. «Что?» «Эти губы... - Чжань прошептал это как признание. - Ты знаешь, как они мне нравятся». У Ибо перехватило дыхание. «Чжань-гэ...» Полу-предупреждение. Полу-согласие. «Ты игнорировал меня весь день», - пробормотал Чжань. «Я был занят, - натянуто сказал Ибо. -Почему… ты… ведешь себя... ТАК, только когда пьян?» «Я не пьян». Ложь была тонкой между ними. Чжань слегка повернул шею— и поморщился. Ибо мгновенно заметил. «Почему ты так спал прошлой ночью… неудобно? В его голосе слышалась тревога. — Шея до сих пор болит?» «Нет. - Чжань виновато улыбнулся. — Всё в порядке. Ты же сказал - спать там». Что-то сжалось в груди Ибо. Он ненавидел себя за то, как быстро это произошло. Чжань смотрел на него, как голодный смотрит на еду — не моргая, не прячась, не стыдясь. Его взгляд медленно скользил по Ибо — глаза, подбородок, губы — задерживаясь достаточно долго, чтобы каждое место ощущалось как прикосновение. Ибо сглотнул. «Ты так на меня смотришь....» Голос Чжаня мягко дрогнул. «... Я хочу быть там, с тобой». Пауза. «На твоей кровати». Дыхание Ибо сбилось. «Чжан-гэ… тебе пора спать». «Нет, баобэй… подожди». Голос Чжаня стал хриплым и надломленным. «Я хочу, чтобы ты меня услышал». Ибо замер на месте. «Я хотел удержать тебя прошлой ночью, — прошептал Чжань. — Когда ты поцеловал меня на том проклятом диване». Сердце Ибо забилось так сильно, что он почувствовал это зубами. «Я хотел поцеловать тебя в ответ утром». Голос Чжаня дрогнул, в нём звучала искренность. «Мои губы… чёрт, они всё ещё чувствуют твой рот». Ибо закрыл глаза и слишком громко задышал в микрофон. Чжань смотрел на него как на нечто священное. «Я хочу быть там с тобой, — тихо сказал он. - На твоей кровати. Обнимать тебя. Прижиматься грудью к твоей спине». Ибо прикусил язык, пытаясь взять себя в руки. «Ты же знаешь, как опасно выглядит твоё тело, баобэй…» Ибо чуть не выронил телефон. Он никогда не слышал, чтобы Чжань говорил таким тоном. Никогда не был таким откровенным. Никогда не был таким беззащитным. Никогда не был таким откровенно жаждущим. «Чжань-гэ... — его голос прозвучал хрипло. — Чёрт...» «Ибо... - Чжань задышал чаще. — Можно тебя кое о чём спросить?» Ибо едва заметно кивнул. «...Говори». «Ты... позволишь мне прикоснуться к тебе, когда я вернусь?» Ибо сглотнул. «…Нет». «Баобэй... пожалуйста…» «Чжань-гэ, ложись спать». «Нет». Его голос упал до шёпота, полного боли. «Я хочу, чтобы ты был со мной…пока я сплю». «Что?» Чжань медленно лёг, повернув телефон так, чтобы Ибо видел только его лицо — покрасневшее, мягкое, с приоткрытыми губами, дышащее глубоко и тяжело от желания. «Останься… — прошептал он. - Просто… останься со мной». Ибо не заметил, как его плечи опустились. Или как его покинуло раздражение. Или как он поёрзал на кровати, устраиваясь поудобнее, словно его тело решило всё за него. Взгляд Чжаня снова смягчился. «Баобэй...» «Что?» «Ты здесь...» Что-то сжалось в груди Ибо. Ресницы Чжаня затрепетали. Его дыхание выровнялось. «Не уходи», - прошептал он. «Я не уйду, - пробормотал Ибо. - Спи». Облегчение отразилось на лице Чжаня, когда его глаза наконец закрылись. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием, доносившимся из динамика Ибо. Ибо ещё несколько минут вглядывался в лицо Чжаня… На экране телефона Чжаня мигало уведомление о низком заряде батареи. Ибо взглянул на него и тихо усмехнулся. Затем, тише, чем собирался, — «…Не пей, когда меня нет рядом, Чжань-гэ». Его взгляд невольно смягчился. Его голос упал еще ниже. «Ты ... слишком милый когда пьян, чтобы можно было на тебя злиться». Он закончил разговор, прежде чем сказать что-нибудь похуже. ------------- Сяо Чжань проснулся с ощущением, что пересек черту, которую никак не мог переступить. Первое, что он заметил, была тишина. В трубке не слышалось приглушенного дыхания. Ни слабого шелеста простыней. Никакой тихой тяжести чужого присутствия, привязывающего его к тонкому промежутку между сном и бодрствованием. Его глаза резко открылись. Телефон лежал рядом с ним. Темный. Мертвый. Его сердце подпрыгнуло — резко, мгновенно — прежде чем разум успел опомниться. Он схватил его, нащупывая большим пальцем зарядное устройство. От нетерпения его движения стали неуклюжими. Секунды, которые потребовались для включения, показались ему слишком долгими, он с трудом сдерживал дыхание. Экран наконец загорелся. Ничего. Ни пропущенных звонков. Ни сообщений. Ни единого напоминания о прошлой ночи. Сначала пришло облегчение. Быстро. Голова закружилась. Затем пришло смущение — медленно, разливаясь жаром по шее и оседая за глазами. Потому что теперь появилось место для воспоминаний. Чжань сел, провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул через нос. «…чёрт…» Свет в ванной был слишком ярким. Слишком честным. Он машинально разделся, зашёл в душ и повернул кран на полную мощность. Пар быстро заполнил пространство, окутал его, размыл отражение в зеркале, размыл границы, как ему хотелось бы, чтобы размылись и его мысли. Они этого не сделали. Вода коснулась его плеч — и вместе с ней к нему вернулся его собственный голос. Негромкий. Без запинок. Мягкий. Интимный. Эти губы… Ты же знаешь, как они мне нравятся. Чжань замер под струями воды. Внизу живота разлился жар, неожиданный и мгновенный. «Нет», — пробормотал он себе под нос. Прежде чем он успел прогнать это воспоминание, в голову хлынуло другое. Я хочу быть там с тобой. На той кровати. Обнимать тебя. Прижиматься грудью к твоей спине. У него перехватило дыхание. «Ах… чёрт…» Он провёл обеими руками по лицу, сильно надавливая ладонями на глаза, и по его рукам потекла вода. Его плечи напряглись, мышцы сжались, словно готовясь к удару. «Что ты говорил... - хрипло прошептал он. - Ты опять все испортил...!!» Алкоголь позволил правде вырваться наружу. В этом и заключалась проблема. Слова были четкими. Взвешенными. Полными намерения. Всплыло другое воспоминание — на этот раз медленнее, более жестокое. Ты знаешь, насколько опасно выглядит твое тело, баобэй... Желудок Чжаня сжался. Он зажал рот рукой, как будто мог физически прекратить существование этой фразы. «Долбаный идиот», - выдохнул он. Плитка была прохладной на его лбу, когда он наклонился вперед, стоя там с закрытыми глазами и слишком быстро вздымающейся грудью. Не потому, что он боялся реакции Ибо. Потому что он помнил, каково это было - сказать это. То, как желание выскользнуло из него без сопротивления. Без извинений. Как будто оно ждало разрешения, о котором он и не подозревал. «Ибо...» Имя отдалось в груди, знакомое и тяжелое. «Во что ты меня превратил...» - пробормотал он. Не обвиняя. Просто ошеломленный. Эта мысль не испугала его. Осознание этого поселилось глубже, чем когда-либо могла поселиться паника. После этого он медленно оделся, движения были обдуманными, осторожными — как будто спешка могла вернуть его в кожу прошлой ночи. Пуговица. Рукав. Воротник подогнан тщательнее, чем нужно. Проверка, сборка по частям. К тому времени, как он снова потянулся за телефоном, его лицо было спокойно. Его выдавала только тяжесть под рёбрами. Чат не изменился. Новых сообщений не было. Чжань сидел на краю кровати, телефон свободно лежал в его руке, большой палец зависал над экраном. В его голове пронеслась дюжина мыслей. Вопросы. Объяснения. Извинения, которые казались неправдоподобными. Он не выбрал ни одно из них. Вместо этого он напечатал самое короткое сообщение, на которое был способен. ЧЖАНЬ: Доброе утро Отправлено. Слово выглядело безобидным. Но это было не так. Ожидание затягивалось. Чжань встал, сделал пару шагов и заставил себя остановиться. Он медленно вдохнул и на выдохе задержал дыхание, как будто настраивался перед выступлением. Телефон завибрировал. Он тут же опустил взгляд. ИБО: Голова болит? Плечи Чжаня расслабились, прежде чем он успел их напрячь. Совсем чуть-чуть. Достаточно. ЧЖАНЬ: Немного. Я справлюсь. Появились три точки. Пауза. Затем — ИБО: Прими лекарство. Чжань улыбнулся. Не широко. Не заметно. Просто что-то маленькое, что ослабило напряжение в груди. ЧЖАНЬ: Съешь что-нибудь перед тренировкой. Удар. ИБО: Я знаю. Вот и все. Чжань смотрел на экран чуть дольше, чем требовалось, затем тихо выдохнул — то ли с облегчением, то ли с чем-то более мягким — и покачал головой. Ты здесь. Хорошо. Он убрал телефон в карман. Только тогда Сяо Чжань почувствовал, что день может начаться. Работа спасла его. По крайней мере, так Сяо Чжань убеждал себя. Первая встреча началась на десять минут раньше, и он был этому рад. В зале раздавались голоса, скрипели стулья, знакомый ритм презентаций и расписаний заседаний окутывал его, словно броня. Он легко скользнул в нее. Слишком легко. Его поза была идеальной. Его тон спокойным. Его ответы точными. Он мягко и властно пресекал ненужные объяснения, перенаправлял разговоры, никогда не повышая голоса. Зал слушал его беспрекословно, как и всегда. Снаружи он выглядел неизменным. Внутри что-то гудело. Не громко. Не безумно. Просто ... там. Слабое осознание, которое отказывалось затуманиваться. Встреча завершилась. Вежливый смех. Рукопожатия. Несколько комплиментов в его адрес. Чжань кивнул, поблагодарил их и собрал свои бумаги. И как только он вышел в коридор, его рука потянулась к карману. Телефон скользнул в ладонь, словно был там всегда. Новых сообщений не было. Он всё равно уставился на экран, замерев с поднятым большим пальцем, и между его лопатками возникло знакомое напряжение. Он сказал себе не делать этого. Но всё равно написал. ЧЖАНЬ: Начинаем следующее собрание. Отправить. Он закрыл телефон, прежде чем успел спросить, почему это кажется необходимым, и пошел дальше. -------- День складывался в отдельные фрагменты. Кабинеты менялись. Лица расплывались. Голоса накладывались друг на друга. Чжань прошел через все это с безупречной эффективностью. Он ни разу не запнулся. Но каждая пауза - каждая секунда, когда возникала пауза, — отвлекала его внимание туда, куда оно не имело права уходить. Он поймал себя на том, что слушает вполуха, мысленно подсчитывая, сколько времени прошло с тех пор, как Ибо в последний раз отвечал. В кафе он немного постоял в одиночестве, грея ладони чашкой, а пар поднимался к его лицу. Он подумал о руках Ибо. Мозолистые. Теплые. Конечно. Образ пришел без приглашения. Челюсть Чжаня сжалась. Он сделал глоток кофе, который на вкус был ни на что не похож. Завибрировал телефон. Его сердце забилось раньше, чем он успел что-то сообразить. Напоминание в календаре. Разочарование оказалось сильнее, чем он ожидал. Но он всё равно начал печатать — ЧЖАНЬ: Кофе здесь отвратительный Он не остановился. ЧЖАНЬ: Скучаю по тому, который ты мне приносил. Он медленно выдохнул и снова убрал телефон в карман. Контроль. Следующая встреча была более продолжительной. И более напряжённой. Чжань поймал себя на том, что наклонился вперёд, слегка опираясь локтями на стол, и внимательно вслушивается в аргументы, опровергая их одно за другим. Он говорил с той же спокойной уверенностью, что и всегда, но сегодня в его голосе слышалось что-то более чистое и решительное. Никто не стал с ним спорить. Джон наблюдал за происходящим, слегка нахмурив брови. Когда всё закончилось, он пошёл по коридору рядом с Чжанем. «Ты… сегодня необычайно проницателен», — заметил Джон. Чжань не посмотрел на него. «Да?» Джон хмыкнул. «Больше, чем обычно. Что бы ни происходило, не теряй самообладания до завтрашнего обзора». Чжань коротко кивнул. «Не буду». Джон замедлил шаг, искоса взглянув на него. «И если уж на то пошло, - он помолчал, подбирая слова. - Ты выглядишь так, будто чего-то ждешь». Чжань остановился. Всего на секунду. Затем он улыбнулся — вежливо, натренировано, совершенно неинформативно. «Новые клиенты», - спокойно сказал он. Джон фыркнул. «Да. Конечно». Он ушёл. Чжань остался на месте, в коридоре было тихо, а телефон в кармане снова стал тяжёлым. Он достал его. По-прежнему ничего. Гудение под рёбрами стало громче. Он напечатал сообщение, прежде чем успел передумать. ЧЖАНЬ: Выпей воды. Прочитано. Ответа нет. Чжань не чувствовал себя отвергнутым. Наоборот, отсутствие ответа странным образом придавало ему уверенности. Как будто сказать что-то важнее, чем получить ответ. Эта мысль встревожила его. Он не должен был так себя чувствовать. -------- К полудню желание изменилось. Оно больше не было острым. Оно превратилось в нечто постоянное — тихое, настойчивое присутствие, пронизывающее каждую задачу. Он отправлял меньше сообщений. Больше… напоминаний. ЧЖАНЬ: Ты поел? Позже— ЧЖАНЬ: Не пропускай обед. Ещё одна пауза. Тогда— ЧЖАНЬ: Кажется, ты занят. Он уставился на последнее сообщение, которое только что отправил. Уголки его губ дрогнули. Он заблокировал телефон. Осознание пришло поздно и было нежеланным: Он не проверял, всё ли в порядке с Ибо. Он тянулся к... --------- Во время короткого перерыва между занятиями Чжань проскользнул в туалет и заперся в кабинке. Он прислонился спиной к двери, закрыл глаза и медленно вдохнул. Это было нелепо. Он знал это. Телефон все равно остался у него в руке. Не до конца решив, он нажал запись. Его голос прозвучал тише, чем обычно. Мягче. Интимно, так, чтобы никто другой не услышал. «Ибо...» Пауза. Тихий выдох. «Я знаю, что ты занят, - сказал он тихо. - Я не буду тебя задерживать». Еще удар. «Я просто…» У него слегка перехватило дыхание. «…хотел хоть раз услышать, как я произношу твоё имя». Он остановил запись. Посмотрел на неё. Отправил. Как только она исчезла, его шея резко и мгновенно вспыхнула. Чжань выдохнул, взял себя в руки и медленно ополоснул руки прохладной водой. Его отражение выглядело невозмутимым. Только глаза выдавали его. В другом конце города телефон Ибо снова завибрировал — в который раз за этот день. Но это уже другая история. _ _ _ _ _ День Ибо не стал для него короче. Как только он ступил на беговую дорожку, Цзинь уже был рядом и сунул ему в руки стопку инструкций по технике безопасности, как будто это было неизбежно. «Сегодня, — сказал Джин, - полная проверка». Ибо прищелкнул языком, но взял их. Ремни. Рельсы. Сигналы тревоги. Проверка за проверкой. Его тело двигалось инстинктивно — резко, отточено — как всегда, когда ему нужно было заставить голову замолчать. Телефон завибрировал. Один раз. Потом ещё. Ибо не стал проверять. Не было нужды. Но его челюсть всё равно сжалась. Джей оглянулся, стоя на корточках у барьера. «…Кто-то жаждет твоего внимания, — легкомысленно сказал он. - Твой карман вибрирует как сумасшедший». Ибо бросил на него взгляд, который мгновенно оборвал разговор. «Работа», — пробормотал он. Но раздражение не усилилось. Оно не вспыхнуло. Оно сидело — тихое и настойчивое — как что-то тёплое, давящее изнутри. Ибо знал своё тело. Знал, как оно двигается, когда он устаёт. Знал, как смягчаются его губы после долгого дня. Знал, как притянуть его к себе, не спрашивая разрешения. Ничего нового в этом не было. Новым было вот что. Обычно Ибо так не делал. Не растворялся в суете дня. Не оставлял следов повсюду, куда бы ни пошёл. Вчера что-то изменилось. Не желание. Позволение. К тому времени, как проверка схемы закончилась, жужжание не прекратилось. Его карман казался тяжелее, чем должен был. ------- Следующим шагом для Ибо был университет. Переход от металла и шума к чистым коридорам показался ему чем-то неправильным. Ибо опустился на задний ряд, поза расслабленная, челюсть сжата. Телефон снова завибрировал. На этот раз резче. Взгляд профессора мгновенно метнулся к нему. Ибо даже не взглянул вниз. «Тц... - отреагировал он, выключая телефон и засовывая его поглубже в карман джинсов. - ...Чжан-гэ». Не раздраженный. Просто осознающий. Лекция затянулась. Слова пролетали мимо него, не достигая цели. Его нога задрыгалась под столом — быстро, беспокойно, как это бывало, когда его тело вспоминало что-то, чему разум не хотел давать названия. Когда он, наконец, вышел на улицу, на небе сгустились сумерки, воздух холодил разгоряченную пОтом кожу. Только тогда он достал телефон. Десять сообщений. Одно голосовое. Все от Чжаня. Ибо смотрел на экран дольше, чем хотел. Не потому, что это было слишком. Потому что этого было ровно столько, чтобы представлять опасность. Сообщения Чжаня не были драматичными. Они не были навязчивыми на первый взгляд. Они были домашними. Близкими. Как будто Чжань перестал притворяться, что ему здесь не место. Ты так меня целуешь, — подумал Ибо, занеся большой палец. Но ты никогда так со мной не разговаривал. Он напечатал это, не раздумывая. ИБО: Тебе нужно работать. Перестань беспокоиться обо мне. Отправить. Он убрал телефон в карман и зашагал дальше. Два шага. Три. Ответ пришёл незамедлительно. ЧЖАНЬ: Если я перестану беспокоиться о тебе, то начну по-настоящему скучать. Пауза, а затем... ЧЖАНЬ: И это будет ещё хуже. Ибо остановился. Не резко. Просто ... остановился. Жар пополз вверх по его шее, медленно и безошибочно. «…Чжань-гэ», - пробормотал он, прерывисто дыша. Его губы изогнулись прежде, чем он смог остановить это — не улыбка, не отрицание - просто тихое предательство узнавания. Чжань хотел его. Это было не ново. Чжань говорил это, не защищаясь. Не отступая. Не оставляя выхода. Ибо заблокировал телефон и сунул его обратно в карман. В груди у него сжалось, и он зашагал медленнее, чем раньше. Ты всё такой же, — подумал он. Ты просто перестал прятаться. Это чувство преследовало его — благодаря танцевальной практике, благодаря разрыву мышц и подсчету вдохов, благодаря тому, как идеально двигалось его тело, в то время как разум отказывался следовать за ним. но то единственное голосовое сообщение осталось нетронутой в его кармане. ----------- Ужин затянулся. Не невыносимо. Не драматично. Ровно столько, чтобы Сяо Чжань остро, до боли осознал время — так, как он никогда себе этого не позволял. Он сидел прямо, внимательный, реагируя, когда требовалось, — образец изящества и спокойной властности, который он воплотил в жизнь много лет назад. Но сегодня что-то под лощеной внешностью сбилось с ритма. Слабая, устойчивая помеха. Его мысли продолжали блуждать, проскальзывая сквозь щели разговора, подталкиваемые вопросом, который тяжестью засел у него в ребрах: Как он будет говорить со мной сегодня вечером? Не БУДЕТ ли он разговаривать. Не БУДЕТ ли он брать трубку. Просто КАК. Это было хуже всего — уверенность в том, что Ибо ответит. Эта уверенность пульсировала в нём, как тихая зависимость. Опасная. Непоколебимая. Нить веры, за которую ему не стоило держаться. Ибо весь день был холоден. Но и не жесток. Рассудителен. Контролируем. Эта дистанция ощущалась Чжанем как прикосновение холодных пальцев к его груди. Он не знал, где находится. Но одно он знал с абсолютной, пронзительной ясностью: Ибо не откажется от его звонка. Его сердце сжалось от доверия к этой мысли. Опасное доверие. Тяжелое доверие. И он не мог перестать хотеть этого. -------- В тот момент, когда ужин наконец затих — заскрипели стулья, смех стих, воздух дрогнул, давая разрешение встать, — Чжань пошевелился. Не торопливо. Не безумно. Просто решительно, так что что Джон сразу собрался. «Наконец-то», - сказал Джон, стоя рядом с ним. «Я думал, что умру, слушая, как этот человек рассказывает о своей карьере». Чжань издал тихий вежливый смешок, но не замедлил шага. Его тело слегка наклонилось вперед, как будто что—то внутри него уже находилось в другом месте - уже тянулось к экрану, который еще не засветился. Они вышли в холодную ночь Глазго. Резкий ветер прорезал воздух, кусая его за щеки — но это не коснулось жара под его кожей. Жар, который вложил в него Ибо. «Увидимся завтра», - сказала Чжань, уже отворачиваясь. Джон моргнул от неожиданности. «Ты очень хочешь исчезнуть сегодня вечером». «Долгий день», - беспечно сказал Чжань. Это не ложь. Просто это была не та правда, которой он жил. --------- В коридоре отеля было слишком тихо, почти пусто, как будто сами стены слышали биение его сердца. Он открыл дверь в свой номер. Вошёл внутрь. Закрыл за собой дверь с тихим, решительным щелчком, который словно отрезал его от остального мира. Комната встретила его тишиной — аккуратная, безликая, ожидающая. Он не стал включать свет. Он ему был не нужен. Его тело двигалось автоматически. Он снял куртку. Сбросил ботинки. Телефон в его руке уже нагрелся. Он быстро переоделся — быстрее, чем следовало бы — снял рубашку, натянул мягкую футболку на все еще гудящую кожу. Его движения были точными, эффективными… и почти нетерпеливыми. Как будто его тело точно знало, к чему оно готовится. Он пересек комнату босиком, позволяя себе упасть обратно на кровать. Его плечи опустились на матрас — это была тихая капитуляция, которой он не позволял себе весь вечер. Только тогда он посмотрел на часы. Поздно. У него сдавило грудь — не от беспокойства, а от предвкушения, в котором было что-то хрупкое и удивительно уязвимое. Он разблокировал телефон. Набрал текст. ЧЖАНЬ: Спишь? Отправлено. Он не слишком задумывался. Не ходил взад-вперед. Не репетировал второе сообщение. Он просто лежал там — тихий, теплый, дышащий слишком тихо, рот чуть приоткрылся от тяжести желания — и ждал человека, который мог разрушить его одним словом. -------- Через весь город Ван Ибо добрался до дома на автопилоте. Захлопнул дверь. Снял обувь. Горячий и короткий душ, пар выжигает остатки усталости с его кожи. Затем последовал ужин — быстрый, безвкусный, рутинный. Когда он наконец лёг на кровать, расслабив мышцы, телефон уже был у него в руке. Десять сообщений. Все от Чжаня. Ибо тихо усмехнулся. «…Чжань-гэ», — пробормотал он, прокручивая сообщения обратно. Обновления. Короткие проверки. Фрагменты внимания, которые сами собой появляются в течение дня. Он перечитал их снова. И еще раз. «Ты вообще там работаешь?» - пробормотал он, невольно растягивая губы в ухмылке. Его большой палец завис над голосовой заметкой. Он заколебался. Секунда. Полу-вздох. Затем он нажал кнопку воспроизведения. Комнату заполнил голос Чжаня. Низкий. Близкий. Откровенный. «Ибо… Я знаю, что ты занят. Я не буду тебя задерживать», — тихо сказал Чжань. Пауза — слышны тихие, интимные вздохи. «Я просто… хотел хоть раз услышать, как я произношу твоё имя». Ибо замер. Не было привычного резкого раздражения. Не было даже дрожи. Не было даже удивления. Это поразило его, как удар — безмолвно, полностью, парализующе. Он напрягся. Его пальцы разжались, сжимая телефон. Он выдохнул, издав звук, который сам не узнал. «…Черт». На этот раз он не пробормотал это слово. Это вырвалось из него — грубое и прерывистое. Жар хлынул ему в шею, забрался за уши, стремительно пополз вниз по груди. Его сердце стукнуло один раз. Дважды. А потом и вовсе сбилось с ритма. Он сел так резко, что матрас под ним прогнулся. Его пульс бился там, где, как он думал, пульса не было. Потому что это был не просто голос Чжаня. Он сказал это так... Мягко. С благоговением. Как будто имя Ибо было чем-то сладким на его языке. Ибо сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. «Чжань-гэ… ну, какого чёрта…» Раздражения не осталось. Даже замешательства. Только желание — острое, мгновенное, неосознанное — и ужас, который был опасно близок к тоске. Его дыхание дрогнуло. Он запустил руку в волосы и с силой сжал их у корней, словно пытаясь заземлиться. Это не помогло. От этого у него только сильнее сдавило грудь, как будто ему не хватало воздуха. Весь день. Все эти сообщения. А теперь такой голос — достаточно тихий, чтобы погубить его. Телефон завибрировал. ЧЖАНЬ: Спал? Ибо не раздумывал. Не готовился. Не взвешивал гордость или осторожность. Его большой палец мгновенно пришёл в движение — инстинкт, рефлекс, необходимость. ИБО: Нет. Пока нет. Ответ пришёл. И не успел он опомниться, как увидел собственное сообщение... На экране появилось видео от Чжаня. Ибо перестал дышать. Перестал двигаться. Всё внутри него напряглось — словно одна натянутая электрическая линия. «…Чёрт», — пробормотал он, но голос прозвучал слабо, прерывисто, словно его лёгкие ещё не восстановились. Его большой палец уже скользил по экрану, чтобы принять вызов. Он не колебался. Даже ни на секунду.