В зоне видимости

Дорога до дома Стэнли на мотоцикле пролетела незаметно. Ксено, прижимаясь к спине Стэнли, чувствовал, как его сердце стучит в такт с рокотом двигателя – громко и беспорядочно. Он согласился на этот визит на волне эмоций, после поцелуя и тех безумных объятий, а теперь его накрывала холодная волна паники. Стэнли же, наоборот, светился от счастья. Он вел байк с непривычной осторожностью, будто вез хрустальную вазу, а не пассажира. Дом Снайдеров оказался уютным зданием. Щелчок. Дверь скрипнула. Стэнли вместе с Ксено зашёл в дом. — Мааам, я дома! Я привёл парня! Крикнул он, сбрасывая куртку и помогая Ксено снять его тонкое пальто. Уингфилд схватился за рукав Стэнли, притянул к себе и нервно прошептал — Стэн, как ты можешь так спокойно об этом говорить!.. — Расслабься Из гостиной появилась миссис Снайдер. Она была похожа на Стэнли – такие же живые глаза, такая же открытая, чуть озорная улыбка. Её взгляд сразу же, мягко и оценивающе, перешел с сияющего сына на замершего, бледного Ксено. — Ну, наконец-то! Воскликнула она, и в её голосе не было ничего, кроме тёплого, живого любопытства и облегчения. — А то я уж думала, ты своего молодого человека только на словах придумал, чтобы отвязаться от моих расспросов про девушек! Она подошла ближе, и Ксено инстинктивно сделал полшага назад, наткнувшись на стену. — Мам, это мой парень, Ксено. Ксено, это моя мама, Элейн. С торжествующей гордостью произнёс Стэнли, положив руку на плечо Ксено, будто представляя драгоценную находку. — Очень приятно, миссис Элейн Снайдер. Выдавил наконец Ксено, и его голос прозвучал неестественно тихо. — А мне то как приятно, дорогой. И давай без этого "миссис", просто Элейн. Проходите в гостиную, не стойте в прихожей. Они прошли в комнату. Стэнли усадил Ксено на диван и тут же пристроился рядом, не выпуская его руки. Элейн наблюдала за этим с умилением, но потом её брови медленно поползли вверх. Она посмотрела на пустой кофейный столик, затем на сына, и на её лице появилось комично-укоризненное выражение. — Стэнли Снайдер. Начала она, и в её интонации появилась нота, от которой сын непроизвольно выпрямился на диване. — Да, мам? Отозвался он, уже настороже. — Ты же помнишь наш разговор? — Конечно, помню, мам. С готовностью ответил Стэнли. — И я тебе тогда что сказала? Дословно. Продолжила Элейн, скрестив руки на груди. Стэнли задумался на секунду, и вдруг по его лицу разлилась краска понимания. Он замер, его глаза округлились. Не долго думая Снайдер стукнул себя по лбу. — Черт! Мам, прости! Я был так взволнован, что совсем забыл.. В комнате повисла пауза, наполненная только тиканьем старых настенных часов. Элейн изобразила лёгкую, театральную обиду. Ксено, наблюдавший за этим обменом репликами, чувствовал себя совершенно потерянным. Его паника сменилась острым смущением. Его привели знакомиться, а он, выходит, стал причиной какого-то семейного промаха. — Я тогда быстро схожу за ним. Выпалил Стэнли, резко вскакивая с дивана. — Стэн, ты куда?.. Не выпуская руку Снайдера спросил Ксено. Его тихий голос прозвучал растерянно. Элейн покачала головой и стукнула сына по голове. — Ты как смеешь оставлять его одного? Сиди уже. Сказала она, и её взгляд перешёл на Ксено, смягчившись. — Видишь ли, дорогой, в чём проблема? Я тогда, примерно месяц назад, этому балбесу чётко наказала: "Стэнли, когда будешь готов, приводи своего парня. Только предупреди заранее – я торт испеку". Фирменный, шоколадный. А он что? Приводит самого прекрасного гостя, а у матери на столе – только пирог и галетное печенье к чаю! Это же, простите, моветон! Она говорила это с таким пафосом, с такой заботой о светских приличиях, что до Ксено наконец дошёл истинный смысл происходящего. Его не осуждали. Не проверяли. Здесь сожалели не о его присутствии, а об отсутствии должного угощения. Абсурдность этой ситуации заставила его расслабиться. — Ничего страшно, сам пришёл без предупреждения. Тихо пробормотал он, пытаясь помочь. — Нет, нет и нет! Запротестовала Элейн, но теперь в её глазах танцевали уже откровенные весёлые огоньки. — Теперь это вопрос моей репутации как хозяйки! Значит, так: сегодня вы миритесь с моим позором и чаем с печеньем. Но в следующий ваш визит, а я очень на это надеюсь, вас будет ждать тот самый шоколадный торт. Или может, ты предпочитаешь фруктовый? Или со взбитыми сливками? Ксено почувствовал, как по его щекам разливается лёгкий, но верный румянец. Он рискнул взглянуть на Стэнли, который снова уселся рядом, с виноватой, но счастливой ухмылкой. — Шоколадный… звучит чудесно Мягко ответил Ксено. — Отлично! Договорились! С удовлетворением заключила Элейн. — А теперь я пойду, наконец, поставлю чайник и вынесу это самое злополучное печенье. А вы… располагайтесь. Чувствуй себя как дома, Ксено. Она кивнула им и вышла на кухню. Стэнли с грохотом выдохнул и повалился на спинку дивана, закинув руку за голову Ксено. — Фух. Прости ещё раз. Я реально забыл. Всё испортил, да? Он повернул голову, заглядывая Ксено в лицо с наигранно-виноватым выражением, но в глазах всё ещё прыгали весёлые искорки. Ксено выдержал паузу, глядя куда-то в пространство перед собой. Потом его взгляд медленно, с ленивой иронией, скользнул к Стэнли. — Именно Подтвердил он тихо, но голос его звучал уже без тени паники, а лишь с лёгкой усталостью и… сарказмом? — Я теперь всю жизнь буду вспоминать, как в первый раз пришёл к парню домой, а его мама меня встретила трауром по неиспечённому торту. Он наконец расслабился, позволив плечам опуститься, и сам, без приглашения, откинулся на руку Стэнли, устроившись поудобнее. Это был небольшой, но очень значимый шаг. Стэнли засмеялся, и его рука естественно обвила плечи Ксено, притягивая его ближе. — Зато будем вспоминать со смехом. — Сомнительное утверждение. Парировал Ксено, но уголки его губ всё же дрогнули. Он позволил себе закрыть глаза на секунду, наслаждаясь теплом и странным чувством безопасности. Тишина в гостиной стала густой и уютной, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и приглушёнными звуками с кухни. Стэнли слегка повернулся к нему, его дыхание было тёплым и ровным. — Стэн.. Снова начал Ксено, не открывая глаз. Его голос был почти шёпотом, задумчивым. — Да? Ксено не договорил. Вместо слов он медленно поднял руку. Его тонкие, прохладные пальцы осторожно коснулись щеки Стэнли, скользнули к виску, сдвигая непослушную прядь светлых волос. Движение было неуверенным, но намеренным. Стэнли замер, не дыша, его глаза широко распахнулись от удивления и надежды. Потом, почти невесомо, он наклонился вперёд. Его взгляд упал на губы Стэнли. Он закрыл глаза в последний миг, и его губы коснулись губ Стэнли. Поцелуй был таким же, как и он сам в этот момент – лёгким, сдержанным, но невероятно тёплым и искренним. Мимолётное, трепетное прикосновение. Он отстранился так же медленно, как и начал, и снова открыл глаза. Лёгкий румянец теперь горел не только на его щеках, но и на шее. Он не отводил взгляда, словно проверяя реакцию. Стэнли не заставил себя ждать. Восторг и нежность, переполнявшие его, нашли выход в широкой, сияющей улыбке, которая озарила всё его лицо. — Я сейчас невероятно счастлив, Ксено. Без тени сомнения сказал Стэнли. Ксено мягко засмеялся. — Идиот. — Только если твой. Ксено лишь кивнул, снова позволяя себе расслабиться в этих объятиях, пряча своё покрасневшее лицо на плече Стэнли. На кухне зазвенела посуда, возвещая о скором чаепитии, но здесь, на диване, время, казалось, остановилось, даря им эту хрупкую, совершенную минуту покоя.