Цензура не предусмотрена

      За окном двадцать пятого этажа бесновалась стихия. Осенний ливень хлестал по панорамным стеклам с такой яростью, будто пытался смыть этот проклятый офисный центр с лица земли. Внутри же царила мертвая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции и редкими, нервными щелчками мыши.       Опен-спейс вымер. Все нормальные люди — включая Мизи, которая на прощание сочувственно помахала ему рукой, и Суа, многозначительно хмыкнувшую, — давно сидели в теплых барах или дома под пледами.       Все, кроме Тилла. И, к сожалению, Ивана.       Тилл с ненавистью уставился в монитор. Цифры в квартальном отчете плясали, расплываясь в бессмысленные пятна. Он не мог сосредоточиться. Весь день его мозг был занят не логистикой, а попытками переварить тот кошмар в столовой. Стоило ему на секунду расслабиться, как тело предательски вспоминало фантомные ощущения, и брюки снова становились тесными.       — Блять, — одними губами выдохнул Тилл, откидываясь на спинку офисного кресла.       Он потер переносицу и бросил взгляд в сторону стеклянного кабинета ведущего менеджера, единственного островка света в этом темном царстве.       Иван, разумеется, был там.       Он сидел за своим огромным столом, идеально прямой, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, и работал. Его лицо было воплощением концентрации: брови слегка сдвинуты, взгляд прикован к монитору, пальцы порхали над клавиатурой.       «Трудоголик хренов, — с завистью и раздражением подумал Тилл, отворачиваясь. — Наверняка пишет стратегию захвата рынка. Или автобиографию "Как быть идеальным"».       За звуконепроницаемым стеклом Иван действительно выглядел как человек, решающий судьбу корпорации. Его лицо оставалось непроницаемо-серьезным, когда он нажал Enter, начиная новый абзац в абсолютно пустом документе.       Его пальцы, изящные и быстрые, выбивали на клавиатуре ритмичную чечетку: «вдвдаьоьсщсьцущцтсвыошзосвы ваолывджл фывлджфывлдж»       Иван на мгновение остановился, «задумался», глядя на экран так, словно подбирал нужное слово, и продолжил:       «Тилл повернулся. Посмотрел на меня. У него растрепались волосы. Хочу запустить туда пальцы. Ываываыв… джллорпавыф…»       Он едва заметно улыбнулся — лишь уголком губ, отражению в мониторе, — и стер последнюю строчку, чтобы напечатать новую порцию бессмыслицы. Ему просто нравился звук клавиш в тишине и то, что Тилл сидит всего в пяти метрах от него.       Прошло десять минут мучительной тишины. Тилл снова попытался погрузиться в таблицы, но дверь «аквариума» открылась. Он вжался в кресло, делая вид, что его не существует и вообще он часть офисной мебели.       — Тилл, — раздался голос совсем рядом.       Тилл медленно поднял голову. Иван стоял у его стола.       — У меня закончилась бумага для принтера. Не одолжишь?       Тилл тяжело вздохнул, молча выдвинул нижний ящик своего стола, достал начатую пачку и с глухим стуком положил её на край столешницы.       Иван кивнул, взял бумагу и удалился в свой кабинет.       Вернувшись, Иван подошел к принтеру и вставил в лоток пару листов из добытой пачки, просто чтобы техника издала характерный жужжащий звук «готовности».       Затем он сел за стол и выдвинул ящик своей тумбочки. Внутри уже лежала упаковка бумаги. Иван даже не взглянул на нее. Он бережно, словно это был драгоценный артефакт, положил пачку, которую ему дал Тилл, поверх своей.       Это был трофей. Маленькая победа.       Иван плавно задвинул ящик и снова уставился в монитор, едва сдерживая довольную ухмылку.       Тилл же, ничего не подозревая, снова уткнулся в работу, надеясь, что на этом «общение» закончено. Живот предательски заурчал, напоминая, что обед, прерванный постыдным бегством, был его последней едой за сегодня.       Спустя пять минут перед носом Тилла опустилась бумажная тарелка. На ней лежал пончик с розовой глазурью и стоял стаканчик дымящегося кофе.       — Твой уровень сахара падает, — констатировал Иван, присаживаясь на край соседнего стола. — Хмуришься больше обычного, и у тебя дрожат руки. Ешь.       — Я не голоден, — огрызнулся Тилл, хотя желудок в этот момент громко заурчал.       — Ешь, Тилл, — голос Ивана стал чуть тверже, но в нем не было угрозы, только странная, обволакивающая настойчивость. — Нам еще долго сидеть. Не хочу, чтобы ты упал в голодный обморок.       Тилл злобно зыркнул на него, но аромат выпечки и кофе был сильнее гордости. Он схватил пончик и агрессивно откусил огромный кусок, всем своим видом показывая: «Я ем это только чтобы ты отвалил».       Иван снова скрылся в своем кабинете «печатать отчеты», оставив Тилла в покое.       Тилл дожевал пончик, чувствуя, как сахар немного проясняет мысли. «Ладно, — подумал он. — Осталось свести две таблицы, и я свалю отсюда. Плевать на дождь».       Он так увлекся попыткой найти ошибку в формуле, что не услышал тихих шагов за спиной.       — Вот здесь, — горячее дыхание обожгло правое ухо, заставив Тилла вздрогнуть всем телом.       Иван стоял прямо за спинкой его кресла. Он наклонился так низко, что его щека была в опасной близости от виска Тилла. Одной рукой он опирался о стол, фактически запирая Тилла в кольцо.       — В столбце «Расходы на логистику», — прошептал Иван, указывая пальцем на монитор. — Проценты неверны. В прошлом месяце тариф был ниже. Ты взял старый коэффициент.       Тилл замер. Он чувствовал запах духов Ивана, чувствовал тепло, исходящее от чужого тела, но физического контакта не было, поэтому в голове было тихо. Только его собственное сердце колотилось как бешеное.       — Я… я исправлю, — голос Тилла дрогнул.       — Исправь, — выдохнул Иван ему в шею.       Тилл, пытаясь унять дрожь, резко дернул ногой под столом, чтобы отодвинуться, и тут его лицо перекосило от боли.       Икроножную мышцу свело судорогой. Такой, словно кто-то завязал сухожилия в узел.       — Б-бля! — прошипел Тилл, рефлекторно хватаясь руками за голень и сгибаясь в три погибели.       Боль была адской. Он зажмурился, кусая губу.       — Судорога? — голос Ивана мгновенно сменил тон с вкрадчивого на деловой.       Прежде чем Тилл успел сказать «не трогай меня», Иван подтянул к себе соседний стул и сел рядом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство.       — Нет, не… — начал Тилл.       Но Иван уже действовал. Сильные руки перехватили ногу Тилла за щиколотку, рывком закидывая её к себе на бедро.       В ту секунду, когда ладонь Ивана легла на икру Тилла прямо сквозь брючную ткань, канал связи открылся.       Тилл судорожно вдохнул, готовясь к очередной порции ментальной грязи — к картинкам, где его связывают галстуком или имеют на столе. Он напрягся всем телом, выставляя ментальный блок, но…       Тишина. Никакого порно.       Вместо этого в голове Тилла зазвучал спокойный, глубоко озабоченный внутренний монолог, больше похожий на выдержку из медицинского справочника.       «…мышца жесткая, как дерево. Спазм сильный. Он обезвожен. И наверняка дефицит магния. Ему нужно пить больше воды, а не этот дешевый кофе…»       Пальцы Ивана начали разминать сведенную мышцу. Он давил сильно, но удивительно точно, находя болевые точки и заставляя их расслабляться.       «…надо купить ему витамины. Хороший комплекс, с B6. Заставить пропить курс. Он совсем себя не бережет. Такой хрупкий…»       Тилл приоткрыл один глаз, ошарашенно глядя на Ивана. Тот смотрел на его ногу с выражением абсолютной сосредоточенности, продолжая методично массировать голень.       Боль начала отступать, сменяясь приятным, тягучим теплом, разливающимся по ноге от прикосновений Ивана.       «…отвезти бы его домой. Набрать ванну. Добавить соль с лавандой, она расслабляет. Посадить его в теплую воду, намылить спину мягкой губкой…»       Тилл почувствовал, как краска заливает его лицо. Но это был не стыд от пошлости. Это было странное, забытое, почти детское чувство смущения от того, что о тебе заботятся.       Картинка в голове была уютной до боли: теплая ванная, пар, запах лаванды и большие руки Ивана, которые бережно смывают усталость с его плеч.       «Никто… — пронеслось в голове у Тилла. — Никто никогда обо мне так не думал».       Он перестал вырываться. Его тело, измученное стрессом и болью, обмякло на стуле. Нога послушно лежала на бедре Ивана, позволяя ему делать всё, что он считает нужным. Это было так… комфортно. Безопасно.       «…вот так. Мышца становится мягче. Ему легче. Расслабился…»       Большой палец Ивана перестал давить и начал просто поглаживать икру сквозь ткань, поднимаясь чуть выше, к подколенной впадине. Движение стало медленнее.       И тут тональность мыслей изменилась.       Забота никуда не делась, но она окрасилась в темные тона. Как будто в прозрачную воду капнули чернила.       «…кожа такая теплая. Хочу почувствовать её без этой ткани. Хочу стянуть этот носок… Поцеловать косточку на щиколотке. Она такая острая, красивая…»       Тилл напрягся, но было поздно. Уютная картинка с ванной растворилась, сменившись пугающе яркой проекцией.       Тилл увидел, как Иван в его фантазии медленно опускается на колени перед его креслом. Как он раздвигает ноги Тилла, упираясь ладонями в его колени.       «…хочу подняться выше. Расстегнуть ремень. Медленно. Глядя ему в глаза. Вытащить…»       В видении Иван наклонился вперед, и Тилл почувствовал фантомное горячее дыхание в паху.       «…взять в рот глубоко. Слышать, как он скулит, и чувствовать, как его пальцы путаются в моих волосах. Хочу, чтобы он кончил мне в рот. Мой Тилл. Только мой…»       Визуализация была настолько мощной, что Тилл физически ощутил влажный, горячий язык на головке члена.       — А!.. — вырвалось у него.       Тилл вспыхнул как спичка. Весь этот уютный магний и лаванда полетели к черту.       Он дернулся так резко, что едва не перевернулся вместе с креслом. Тилл вырвал ногу из хватки Ивана, ударив пяткой о ножку стола, но даже не заметил новой боли.       — В-все! — выкрикнул он, вскакивая на ноги и отступая к стене. — Хватит! Не болит уже! Прошло!       Иван замер. Он медленно поднял взгляд на Тилла. Его глаза были темными, зрачки расширены, как у хищника, почуявшего кровь.       — Ты уверен? — тихо спросил Иван. — Может повториться.       — Я уверен! — Тилл схватил со стола пачку сигарет, руки у него тряслись так, что он едва не выронил её. — Мне надо… мне надо покурить. Я сейчас.       Он не стал ждать ответа. Развернувшись, Тилл пулей вылетел из опен-спейса в темный коридор, чувствуя спиной тяжелый, липкий взгляд, который, казалось, прожигал насквозь.       «Магний, блять, — истерично подумал Тилл, почти бегом направляясь к выходу из здания. — Сначала витамины, а потом минет? Отличный план лечения, доктор Иван!»       Тилл почти бежал по темному коридору, судорожно расслабляя свой галстук. Руки дрожали так, будто он только что обезвредил бомбу, а не получил сеанс лечебного массажа.       — Витамины он мне купит. Ага. Сначала купит, а потом заставит отплачивать… — бормотал он себе под нос.       Он оборвал мысль. Вспоминать о том, что именно Иван планировал сделать «потом», было опасно для психики.       Впереди показались двери кабинета директора. Обычно в это время там было темно и тихо, как в склепе, но сейчас Тилл заметил какое-то движение.       Он замер.       Дверь была приоткрыта. Внутри, в полосе лунного света, падавшего из окна, метнулась тень.       Тилл прищурился. Это не мог быть Иван — тот остался в своем аквариуме, «переживать» отказ. Уборщицы ушли еще в семь.       Силуэт был незнакомым. Кто-то склонился над рабочим столом директора, быстро перебирая бумаги. Тень дернулась, словно почувствовав взгляд, и резко выпрямилась. На секунду Тиллу показалось, что он встретился глазами с кем-то, одетым во все черное, но фигура тут же растворилась, нырнув куда то в сторону, в слепую зону.       — Эй! — крикнул Тилл, и его голос гулко отразился от стен пустого коридора. — Кто там?!       Тишина. Ни звука шагов, ни скрипа двери.       Сердце Тилла, и так измученное Иваном, пропустило удар. Воры? Корпоративный шпионаж? Или у него на почве стресса начались уже зрительные галлюцинации, а не только слуховые?       Тилл бросился к посту охраны в конце коридора.       За стеклянной перегородкой, откинувшись в кресле и надвинув фуражку на глаза, мирно храпел дядюшка Чхве — бессменный ночной страж их офисного центра.       — Дядюшка Чхве! — Тилл забарабанил ладонью по стеклу. — Вставайте! Там кто-то есть!       Охранник вздрогнул, чуть не выронив изо рта зубочистку, и осоловело уставился на Тилла.       — А? Что? Пожар? — прохрипел он, пытаясь нащупать дубинку, но вместо нее схватил кружку с остывшим кофе.       — В кабинете директора! — выпалил Тилл, указывая дрожащим пальцем в темноту коридора. — Я видел тень! Кто-то рылся в бумагах!       Дядюшка Чхве нахмурился, потер глаза и с кряхтением развернулся к стене мониторов.       — Какая тень, парень? — проворчал он, щелкая клавиатурой. — Мимо меня даже таракан не проскочит, не то что шпион. Все двери на магнитных замках, вход только по пропускам.       На одном из экранов появилось изображение кабинета директора в черно-белом режиме ночного видения.       Пусто. Чистый стол. Закрытые жалюзи. Ни души.       — Но я видел… — Тилл осекся. — Он был там секунду назад! Посмотрите запись!       Охранник вздохнул с таким видом, будто Тилл просил его решить уравнение по квантовой физике, и отмотал запись на две минуты назад.       Ничего. На ускоренной перемотке было видно только, как Тилл стоит в коридоре и орет в пустоту. В кабинете директора — никакой активности.       — Переработал ты, сынок, — зевнул дядюшка Чхве, подозрительно косясь на взъерошенного Тилла. — Мерещится всякое. Иди-ка ты домой, выспись.       Тилл почувствовал, как холодок пробегает по спине. Неужели ему действительно показалось? Неужели он теперь начал видеть еще и призраков?       — О, — охранник уцепился взглядом за соседний монитор, показывающий опен-спейс. — А вот тут активность была, — хмыкнул он, делая картинку на весь экран.       Тилл замер, чувствуя, как кровь отливает от лица.       На зернистом экране разворачивалась сцена пятиминутной давности. Камера висела под потолком, в углу, и ракурс был… специфическим.       Сверху это выглядело так: Иван сидит на стуле, широко расставив ноги. Тилл сидит перед ним, и одна его нога закинута Ивану на колени. Иван склонился над ногой Тилла, совершая ритмичные, интенсивные движения руками.       Из-за плохого качества и угла съемки казалось, что происходит не лечебный массаж, а прелюдия к жесткому порно прямо на рабочем месте.       — Кхм, — дядюшка Чхве выразительно кашлянул, бросив на Тилла взгляд, полный житейской мудрости и легкого осуждения. — Я, конечно, всё понимаю. Дело молодое, задерживаетесь на «сверхурочные»… Но воров-то зачем выдумывать? Я бы и так сделал вид, что ничего не видел.       Тилл открыл рот, но не смог издать ни звука. Оправдываться было бесполезно. Сказать «у меня была судорога»? Это звучало бы как самая нелепая ложь в мире.       — Я… — выдавил Тилл, чувствуя, как уши пылают огнем стыда. — Это… это не то, что вы думаете!       — Да-да, конечно, — подмигнул охранник, разворачиваясь обратно к своему сканворду. — Идите уже домой, голубки.       Тилл попятился. Ему хотелось исчезнуть. Стереть себя из реальности.       — Мне показалось, — прошептал он, больше убеждая себя, чем охранника.       Тилл вышел из здания, едва не снеся плечом двери.       Ночной Сеул встретил его стеной холодного ливня. Вода сплошным потоком лилась с небес, разбиваясь об асфальт, но Тилл успел затормозить под широким бетонным навесом крыльца.       Здесь было сухо, но промозглый воздух мгновенно пробрал до костей, заставляя влажную от пота рубашку неприятно липнуть к спине.       Тилл выудил из кармана помятую пачку. Пальцы не слушались, зажигалка выскальзывала, высекая лишь беспомощные искры.       — Бля, да зажгись уже… — прошипел он, чиркая колесиком в пятый раз.       Наконец, огонек вспыхнул. Тилл жадно затянулся, втягивая едкий дым так глубоко, будто это был единственный кислород на планете. Красный огонек сигареты ярко тлел в темноте, освещая его бледное лицо.       Он привалился спиной к холодной колонне, глядя на стену дождя.       В голове билась одна и та же мысль, отскакивая от стенок черепа, как мячик для пинг-понга.       «Там никого не было. Охранник сказал — чисто. Камеры показали — чисто».       Тилл выдохнул густое облако дыма, которое тут же унесло ветром.       Но он видел. Он видел этот силуэт.       — Призраки, — прошептал Тилл. Голос сорвался на истерический смешок. — Теперь я вижу гребаных призраков.       Он сполз по колонне чуть ниже, закрывая лицо свободной рукой.       Это всё Иван. Это его вина. Его ментальное насилие, его постоянное вторжение в мозг Тилла, его извращенные фантазии — всё это просто расплавило предохранители. Психика не выдержала. Сначала он начал слышать голоса, теперь — видеть то, чего нет.       — Я схожу с ума, — констатировал Тилл, глядя на дрожащий пепел на кончике сигареты. — Шизофрения на почве стресса и сексуального домогательства.       Тилл затянулся снова. Ему казалось, что из темноты офисных окон за его спиной на него смотрят сотни невидимых глаз. И где-то там, на двадцать пятом этаже, сидит главный призрак его жизни — живой, теплый и сводящий его в могилу своей «заботой».       Тилл отшвырнул окурок в лужу. Он зашипел и погас.       — Надо увольняться, — решил он вслух. — Пока я не начал разговаривать с кулером для воды.       — Ты хочешь уволиться?..       Голос прозвучал так близко и так тихо, что Тилл подпрыгнул на месте. Он резко развернулся, прижимаясь спиной к колонне, с сердцем, готовым проломить ребра.       Позади него стоял Иван.       Он вышел абсолютно бесшумно, словно материализовался из воздуха. В руках он держал помятое пальто Тилла и его сумку, перекинутую через сгиб локтя. Вид у него был… потерянный. В глазах, обычно холодных и собранных, плескалась какая-то щенячья, растерянная тоска.       — Какого хрена ты так подкрадываешься?! — рявкнул Тилл, пытаясь скрыть испуг за агрессией. — У меня чуть инфаркт не случился!       — Твои вещи, — невпопад ответил Иван, протягивая ему сумку и пальто. — И ты сказал про увольнение. Это из-за… из-за меня?       Тилл выхватил свои вещи, стараясь не коснуться пальцев Ивана даже случайно.       — Это просто мысли вслух! — огрызнулся он, забирая пальто. — Не твое дело. И вообще, я не доделал отчет, так что…       — Я доделал, — перебил его Иван мягко. — Я свел таблицы и отправил директору. Всё готово. Мы можем ехать домой.       Тилл замер, просовывая руку в рукав пальто. Он уставился на Ивана с подозрением.       — Я не просил, — буркнул он, вместо «спасибо». — Я бы и сам справился. Не надо делать из меня инвалида умственного труда.       Иван пропустил колкость мимо ушей. Он шагнул ближе, к краю навеса, где стена дождя была особенно плотной. В его руке щелкнул механизм, и над ними раскрылся большой, черный, как крыло ворона, зонт.       — Ливень усиливается, — сказал Иван, кивнув в сторону парковки, где в свете фонарей блестела крыша его машины. — Такси сейчас не поймать, а до метро тебе идти десять минут по лужам. Идем. Я довезу тебя.       Тилл посмотрел на машину. Потом на Ивана. Потом снова на машину.       В его воспаленном мозгу тут же вспыхнула картина: замки дверей щелкают, блокируя выход. Иван, с его безупречным профилем и мыслями о связывании, плавно выруливает со стоянки… и поворачивает не к дому Тилла, а в какой-нибудь звуконепроницаемый подвал.       «Ага, щас, — подумал Тилл, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Сяду к нему в тачку, а очнусь в рабстве. Или того хуже».       А еще хуже было другое. Если Иван узнает, где он живет…       Фантазия Тилла нарисовала жуткую сцену: ночь, он спит в своей кровати, а в углу комнаты, в темноте, стоит Иван. Стоит и смотрит. Часами. Как Эдвард из «Сумерек», только вместо жажды крови у него жажда секса.       — Нет! — выпалил Тилл, отшатываясь от предложенного зонта как от чумного. Иван моргнул, явно не ожидая такого отпора.       — Тилл, ты промокнешь до нитки. Заболеешь.       — Плевать! — Тилл вцепился в лямку своей сумки. — Я люблю дождь! Обожаю просто! И вообще, мне в другую сторону. Пешком.       — В другую сторону от метро? — уточнил Иван, слегка приподняв бровь.       — Да! У меня дела! Личные!       Тилл попятился назад. Лучше пневмония, чем Иван, знающий его адрес.       Иван вздохнул. Тяжело, устало, с той самой интонацией, с которой взрослые смотрят на капризных детей.       Он сделал шаг навстречу — Тилл дернулся назад, — но Иван остановился. Он просто протянул руку с раскрытым зонтом.       — Тогда просто возьми его, — сказал Иван. Его голос звучал глухо, перекрываемый шумом ливня. — Иначе точно сляжешь с температурой, а мне… мне нужен здоровый сотрудник.       Тилл смотрел на черную рукоятку. Это была ловушка? Или очередной акт этой странной, пугающей заботы?       — А ты? — вырвалось у Тилла прежде, чем он успел прикусить язык.       — А у меня машина, — Иван слабо улыбнулся. — Бери, Тилл. Пожалуйста.       Он буквально вложил ручку зонта в ладонь Тилла, на долю секунды коснувшись его пальцев своими.       Мимолетный контакт. Достаточный для одной короткой, грустной мысли, которая просочилась в голову Тилла тихим шелестом:       «…почему ты так боишься меня? Я просто хочу, чтобы ты был в тепле…»       Тилл замер, сжимая зонт. Иван, не оглядываясь, шагнул под ледяной поток воды и, ссутулившись, пошел к своей машине, мгновенно промокая.       Черный Шевроле Ивана мигнул, выруливая с парковки, и растворился в пелене дождя, оставив Тилла наедине с этим странным, дорогим подарком.       Зонт был тяжелым, качественным. Никаких люфтов, идеальный механизм. Когда Тилл раскрыл его и шагнул в ночь, он не услышал привычного дребезжания спиц. Капли ударяли о тугую черную ткань с глухим звуком. Даже здесь, посреди мокрого тротуара, Иван умудрялся окружить его своим проклятым «качеством».       — «Я просто хочу, чтобы ты был в тепле», — передразнил Тилл вслух, злобно пиная камешек. — Ага. Конечно. Чтобы я не сдох до того, как ты наиграешься.       До дома он добрался без приключений, если не считать того, что зонт казался ему чужеродным объектом, который вот-вот начнет транслировать мысли хозяина прямо в руку.       Квартира-студия встретила привычной тишиной.       Здесь было тесно. Кровать, стол, шкаф и мини-кухня в углу — вся жизнь Тилла умещалась на двадцати квадратных метрах. Он бросил мокрое пальто на стул, а зонт Ивана раскрыл и поставил сушиться в прихожей. Черный купол занял полкомнаты, похожий на огромную летучую мышь, притаившуюся в углу.       Тилл старался на него не смотреть.       Душ смыл с тела запах офиса, но не смог смыть напряжение. Выйдя из ванной с полотенцем на бедрах, Тилл первым делом направился к чайнику.       Ужин был предсказуем: острая лапша быстрого приготовления.       Пока вода закипала, Тилл открыл холодильник. Свет мигнул, освещая унылый натюрморт: банка кимчи, засохший лимон, пара яиц и стратегический запас пива.       Тилл выудил запотевшую банку пива, с щелчком вскрыл её и сделал жадный глоток. Холодная горечь немного притупила вкус фантомного магния и лаванды, всё еще стоявший в горле.       Он заварил лапшу, плюхнулся за стол и привычным движением открыл ютуб на ноутбуке. В рекомендациях висело видео: «ТОП-10 ЛЮДЕЙ С РЕАЛЬНЫМИ СУПЕРСПОСОБНОСТЯМИ! ШОК!».       — Ну давай, удиви меня, — хмыкнул Тилл, кликая по превью.       На экране какой-то парень из Малайзии притягивал ложки голой грудью. Ведущий захлебывался от восторга, называя это «феноменом Магнето».       — Чушь собачья, — прокомментировал Тилл с набитым ртом, отправляя в рот порцию огненной лапши. — Он просто не мылся неделю, вот ложки и липнут. Тоже мне суперсила.       Следующим был «Ледяной человек», который мог просидеть в ванне со льдом два часа.       — А этот просто отмороженный. Буквально, — Тилл отпил пива, чувствуя, как алкоголь начинает приятно шуметь в голове. — Посадил бы я его в наш архив с Минсу, когда тот ноет о бюджете… Вот где настоящий холод.       Он смотрел на этих «суперлюдей» с мрачной иронией. Никто из них не выглядел страдающим. Никто из них не шарахался от людей в метро.       Тилл доел лапшу, выпил остатки бульона и захлопнул крышку ноутбука.       Тишина снова навалилась на плечи.       Он встал, пошатываясь от усталости, и подошел к кровати. Стянул с себя спортивные штаны, в которые переоделся после душа. Простыни были прохладными. Тилл зарылся лицом в подушку, но сон не шел. Мозг, накачанный стрессом и кофеином, продолжал работать на холостых оборотах.       Он перевернулся на спину, глядя в темный потолок, по которому скользили отсветы фар проезжающих машин.       Суперспособность.       — Если бы это работало как в кино… — прошептал Тилл в темноту.       Он представил себя в форме детектива. Допросная комната. Подозреваемый молчит, адвокат требует доказательств. А Тилл просто кладет руку на плечо убийцы и слышит:             «Пистолет в бачке унитаза, нож в реке».       Раскрываемость — 100%. Медаль от мэра. Уважение.       Или судья. Одно рукопожатие — и он знает, кто виновен, а кого подставили.       Или адвокат, который знает все грязные секреты присяжных.       — Да уж, — горько усмехнулся Тилл. — Я бы свихнулся через неделю.       Слышать мысли убийц? Маньяков? Насильников? Если один озабоченный менеджер чуть не довел его до нервного срыва своей «любовью», то что будет, если залезть в голову настоящему преступнику?       Нет. Никакой полиции. Никаких подвигов.       Тилл выбрал логистику, потому что не нужно улыбаться всем подряд. Коробки с товаром не имеют желаний. Таблицы Excel не хотят, чтобы их целовали в щиколотку.       Его взгляд невольно скользнул в угол комнаты, где сох черный зонт. В темноте он казался просто сгустком мрака, но Тилл знал, чей он.       — Завтра верну, — пробормотал Тилл, чувствуя, как веки тяжелеют. — Оставлю на столе и скажу спасибо. Наверное.       Он закрыл глаза, пытаясь представить тишину. Но на границе сна и яви последней мыслью перед тем, как отключиться, было не облегчение от того, что он один, а странное сожаление, что в этой холодной постели зонт — единственное, что осталось от Ивана.