Радуга-фест-2025

Дазай притаскивает на работу апельсин. Апельсин. Куникида орет так, что слышно в кабинете Фукудзавы. Потому что — апельсин. Сладкий, сочный, большой. Сок течет по пальцам Дазая, впитывается в бинты, окрашивая их в цвет недозрелой моркови, капает на отчеты. Капает на отчеты. Куникида орет. Дазай смеется. Куникида не обещает его убить только потому, что Дазаю это понравится. В итоге его убивает не Куникида, а какой-то психованный эспер в какой-то зачуханной подворотне часом позже. Куникида орет — потому что не может такого быть, чтобы Дазая — и какой-то пацан, пусть и с немыслимой способностью, но чтобы так; и еще час назад Дазай сидел за чужим столом — за его, Куникиды, столом — и капал апельсином на отчеты, а теперь… Он мертв не совсем. И в палате все белое. От стен до щек Дазая. Тот, впрочем, никогда румянцем не отличался. Врачи говорят осторожно, не любят давать лишних надежд. Все может быть, говорят. Сил мало, мгновенное истощение — та самая способность, да. Шанс на положительный исход процентов, может… Куникида цифры любит, но про проценты слышать не хочет. Дазай и проценты — что между ними общего? Он лучше руку потрогает. Рука холодная, конечно. Сильное истощение. Каждая косточка на виду. И бинты сняли. Дазай будет орать, когда очнется. Всерьез орать. Надо сказать, чтоб намотали обратно. Когда уже… можно будет. Он чуть заметно гладит пальцы Дазая, сидя на краю кровати, пока его вежливо не выставляют вон. — А на ночь? — задает он глупые вопросы. — А вы мне позвоните, если?.. А можно… Кажется, медсестра тоже скоро начнет орать. Возможно, это заразно. И склонность к нарушению правил — тоже, потому что едва медсестра, сжимая таблетницу, как горло врага, скрывается за поворотом, Куникида тут же оказывается в палате. Обводит взглядом безликую пустоту, вынимает блокнот и создает апельсин. Размер у него, как у спортивного ядра, а о вкусе лучше не задумываться. Зато палата с ярким оранжевым шаром больше подходит Дазаю, и тому не будет скучно, когда очнется. — Спасибо, — говорит Куникида, когда Фукудзава сгружает ему на руки стопку дел, потому что понятия не имеет, что бы делал, отправь его директор домой. Отчеты на столе в апельсиновых веснушках. У Дазая тоже есть веснушки, вспоминает Куникида. Он больше не будет орать из-за сока. А вот за нарушение инструкции, требующей не уходить на задание без напарника, — еще как будет. Он же оставил свой номер медсестре? Они же позвонят, когда Дазай очнется? Они же не выкинут апельсин? Все ведь еще будет хорошо?