Радуга-фест-2025

— Цып-цып, — слышит Юнь Бицю за теремом, — цып-цып! Он идет туда, чтобы узнать, куда запропастились Ли Ляньхуа с Ди Фэйшеном, и обнаруживает средь залитой солнцем поляны Фан Добина с... да, это цыпленок. Пушистый, золотой, пищащий. Фан Добин сидит на корточках и держит цыпленка на тыльной стороне ладони, пальцами осторожно поглаживая густой пух. А рядом, вдруг замечает Юнь Бицю, в траве копошатся еще два, три... сколько же их? — пушистых комочка. Зачем это? — Доброго дня, Фан-гунцзы, — говорит он. Фан Добин поворачивает к нему лицо, еще дышащее нежностью, что переполняет его по отношению к желтым комочкам, но вот голос вполне деловит и насмешлив. — Доброго дня, глава Юнь, — отвечает он церемонно. Юнь Бицю морщится едва заметно, но юный сыщик уже научился не упускать такие мелочи. Неудивительно, когда изо дня в день общаешься с Ли Ляньхуа. — Я больше не глава, — напоминает он. — А меня здесь не зовут гунцзы, — тут же парирует Фан Добин. Юнь Бицю знает, как его здесь зовут. Но ни простое до грубости "Фан Добин" от Ди Фэйшена, ни ласковое "Сяобао" Ли Ляньхуа не годятся для Юнь Бицю. — Фан-лан? — предполагает он. Фан Добин машет рукой. — Пусть будет так... Юнь-цяньбэй, — говорит он. — Или ты предпочитаешь шибо? — Как захочешь, — отвечает Юнь Бицю, незаметно разглядывая самоназванного ученика Ли Сянъи, будто прежде не видел. По большому счету и не видел — Ли Ляньхуа всегда был центром внимания, всех, кто рядом с ним, Юнь Бицю оценивал лишь по степени угрозы для главы... бывшего главы. Фан Добин опасности очевидно не представлял, иначе Юнь Бицю нашел бы способ отдалить его от Лотосового терема. Глава Ли... Ли Ляньхуа после своего возвращения избрал себе странных спутников. Не Юнь Бицю было его судить, но не беспокоиться он не мог. Фан Добин казался безобидным щенком, вроде Хулицзин, но вот сейчас Юнь Бицю впервые так близко наблюдает, во что его превратили пропажа Ли Ляньхуа, долгие поиски и обретение того, что осталось от Ли Сянъи после двух уходов и двух возвращений. Не вчерашний подросток, а молодой мужчина — вот кого видит перед собой Юнь Бицю в золотом солнечном свете. Но этот мужчина по-прежнему предан Ли Ляньхуа, и можно не беспокоиться. — Где я могу найти хозяина дома? — спрашивает Юнь Бицю, потому что так до сих пор и не выбрал, как теперь называть Ли Ляньхуа, как к нему относиться. Ли Сянъи остается для него главой — но остался ли он в Ли Ляньхуа? Юнь Бицю в некотором смятении — которое, очевидно, и близко не знакомо Фан Добину. — О, Ли-лаоши с главой Ди с утра ушли на берег собирать крабов... ну, это они так говорят, — небрежно поясняет он. — Уж не знаю, каких крабов они там ловят, но возвращаются вечно с пустыми руками. Зато оба довольные. — И ты не ревнуешь? — срывается с языка Юнь Бицю. Вопрос закономерный — и совершенно бестактный. С кем-либо другим Юнь Бицю сдержался бы, но Фан Добин... Ли Сянъи невольно заставлял людей проявлять сильные чувства; Фан Добин вынуждает проявить искренность. Он как вино — яркий, искристый, вызывающий легкое головокружение. Он затуманил голову даже Ли Ляньхуа — немного, и все же заметно. — Прошу прощения, мне не стоило задавать подобный вопрос, — тут же добавляет Юнь Бицю в попытке исправиться, но Фан Добин снова машет рукой — не той, на которой держит цыпленка, разумеется. — Ничего страшного, — говорит он, спуская птицу с рук и выпрямляясь. Он лишь немногим ниже Юнь Бицю, а взгляд... Он отчаянный и мягкий, теплый и режущий, требовательный и уязвимый. Ли Сянъи не смог устоять; что говорить о Юнь Бицю? Он чувствует, что может верить Фан Добину, каким бы странным ни было стремление того оставить готовую, упорядоченную жизнь ради должности сыщика в Байчуань и принцессу — ради Ли Ляньхуа. — Конечно, я ревновал, — продолжает Фан Добин, будто смеясь над собой прежним, — пока не потерял его. Знаешь, глава Юнь, все становится кристально ясным после моря пролитых слез. Ты ведь знаешь, верно? Юнь Бицю кивает, сглатывая горький комок. Конечно, он знает. Дожидаясь возвращения Ли Сянъи, в которое не верил почти никто, выдвигал ли он условия? Не имело ни малейшего значения, к кому вернется Ли Сянъи, — лишь бы вернулся. Не было ни единого шанса, что он вернется к Юнь Бицю — хотя главы Ди и Фан Добина тоже никто не ожидал. И если Ли Сянъи доволен своим времяпрепровождением с главой Ди — так тому и быть. К тому же, пока Фан Добин рядом, Ли Сянъи в безопасности. Удивительно, но Фан Добин каким-то образом умеет воздействовать на главу Цзиньюань — что не удавалось даже самому Ли Сянъи. Но Юнь Бицю своими глазами видел, как пару раз Ди Фэйшен уступил — пусть неохотно, пусть в мелочах, но уступил горячности и логике Фан Добина. Ни одному из них Юнь Бицю не доверил бы заботу о Ли Ляньхуа; но странным образом вместе они составляют почти неуязвимый тандем, дополняя друг друга и находя лучшие решения, чем каждый в отдельности. Это прекрасно. Шрам ноет, и Юнь Бицю привычно трет его рукой через одежду. Он... может уйти. Он больше не нужен здесь. Фан Добин и Ди Фэйшен справляются сами. — В таком случае, — принимает неизбежное решение Юнь Бицю, — мое присутствие здесь не необходимо и скорее нежелательно. Прошу прощения за доставленное беспокойство. Передай главе Ли... Ли Ляньхуа мои пожелания выздоровления и счастливой жизни. Глаза Фан Добина становятся еще больше, а губы — уже. Кажется, он понимает все, что Юнь Бицю вкладывает в эти слова, хоть это и решительно невозможно. — Какие еще пожелания? — спрашивает он, вздернув подбородок, и, подобрав цыпленка, сует прямо в руки Юнь Бицю. — Ты разве не поможешь мне, господин стратег? Разве ты позволишь, чтобы этих крошек утащила лиса или унес коршун? Разве у тебя совсем не осталось сердца? "Может, и не осталось", — думает Юнь Бицю. В груди болит так давно, что неудивительно, если выболело напрочь. Но Фан Добин смотрит так, будто своим отказом Юнь Бицю разрушит в нем что-то, и Юнь Бицю не может не уступить, что странно. Уступки обычно позволяют себе счастливые люди. — Что ты хочешь сделать? — уточняет он, присаживаясь рядом. — Большую клетку. Такую, чтобы легко разбиралась и устанавливалась на новом месте. И в этом все. Фан Добин верит. Верит, что Ли Ляньхуа поправится, что снова отправится в путь, что будет кормить этих цыплят, а когда занесутся — собирать яйца и готовить яичницу, которую умудрится каким-нибудь образом испортить... Фан Добин верит, а Юнь Бицю разучился. — Ты же стратег, — повторяет Фан Добин, бросая быстрый взгляд, и Юнь Бицю снова кажется, что его мысли прочли. — Ты должен знать, как строить маленькие птичьи крепости. — Твоя матушка должна была тебя научить, — справедливости ради напоминает Юнь Бицю очевидное. — Но мне нужен помощник! — запальчиво бросает Фан Добин. Он скучает, понимает Юнь Бицю, не ревнует, но скучает, давая Ли Ляньхуа и Ди Фэйшену время друг для друга, он остается один. А Фан Добину, кажется, невыносимо быть одному. И он что, выбрал в напарники Юнь Бицю? Худший выбор трудно и представить. Разве что Шань Гудао… — Чему ты смеешься? – требовательно спрашивает Фан Добин, и Юнь Бицю трогает пальцами свои губы. И впрямь, улыбка. — Цыплята забавные, — говорит он. Фан Добин всем лицом показывает, что на эту ложь не поведется даже младенец, не то что опытный сыщик. Юнь Бицю снова улыбается, хотя глаза начинает пощипывать. И когда он позволил юному гунцзы завладеть маленьким кусочком своей души? Чтобы ни говорили, а Фан Добин даже не похож на Ли Сянъи. Юнь Бицю еще не знает, что в этот момент наконец попрощался с первой своей любовью.