Секрет

Тёплый весенний день манил на улицу. Миги и Дали, воспользовавшись выходными, решили уйти подальше от дома — в старый парк на окраине города, где уже вовсю зеленела первая трава. Они и представить не могли, что за их уходом с самого утра следили из тени высокого клёна напротив. Чёрная Маска, наблюдала, как близнецы скрываются за поворотом. Его бесформенная, дымчатая сущность сжалась, а затем приняла облик — самый безобидный из возможных. Теперь на пустынной улице стоял ничем не примечательный мужчина в простой одежде, с вежливой, чуть робкой улыбкой. Его глаза, однако, оставались ледяными и пустыми. Он подошёл к дому и, сделав вид, что поправляет воротник, постучал в дверь. Звук шагов, щелчок замка — на пороге появилась Ёко. Её лицо выразило лёгкое удивление: гости в этот час были редкостью. — Простите, вы к нам?.. Кто вы? — вежливо спросила она. Незнакомец сделал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями, и слегка наклонил голову. — Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, — его голос звучал мягко и застенчиво, — Я ваш новый сосед, недавно переехал в дом по соседству. Решил представиться и познакомиться поближе. Услышав разговор из комнаты, подошёл Осаму. Он, будучи человеком открытым и доверчивым, сразу проникся симпатией к вежливому гостю. — Заходите, не стойте на пороге! — гостеприимно предложил он. Незнакомец переступил порог, его взгляд скользнул по прихожей, отмечая семейные фотографии на стене, где сияли счастливые лица близнецов. Во время неспешной беседы за чаем он искусно вёл разговор. — У вас, я вижу, дети? — с притворной сердечностью спросил он, указывая на снимок.,— Невероятно похожи! — Да, это наши близнецы, Миги и Дали, — с гордостью ответил Осаму. — Прекрасные дети! — воскликнул незнакомец, — Мне бы очень хотелось с ними познакомиться. Они, наверное, дома? Или скоро вернутся? Ёко, у которой нарастало лёгкое чувство тревоги, которого она сама не могла объяснить, коротко ответила: — Они гуляют. Вернутся ближе к вечеру. На мгновение в глазах незнакомца мелькнула вспышка чего-то тёмного и ликующего, но он тут же опустил взгляд, делая вид, что поправляет чашку. — Ближе к вечеру... Понятно. Что ж, это прекрасное время, — произнёс он с той же наигранной простодушностью, — «Это мне очень на руку.» Вставая, чтобы попрощаться, он снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была ледяной. Он вышел, оставив в доме лёгкое, но стойкое ощущение беспокойства. Солнце проливалось сквозь молодую листву, заливая изумрудный луг тёплым, живым светом. Казалось, сама весна затаила здесь дыхание, любуясь двумя фигурами, распластавшимися на густой траве. Миги и Дали, устав от беготни, лежали на спине, молча наблюдая, как в синей бездне неба плывут и тают причудливые облака. Тишину нарушил лишь шепот младшего брата. — Дали... — голос Миги был тихим, задумчивым, — Я так счастлив, что могу быть с тобой вот так. Боюсь даже думать о том, чтобы потерять это... потерять тебя. Дали повернул голову и посмотрел на него. Его лицо озарила мягкая, тёплая улыбка, предназначенная только для него одного. Он не стал отвечать словами. Вместо этого Дали осторожно протянул руку и кончиками пальцев отодвинул непослушную прядь волос с лица Миги, касание было таким лёгким, что едва ощущалось. — Я тоже, — тихо, но с абсолютной уверенностью признался Дали, — Я ни за что не отпущу тебя. Ничто не сможет нас разлучить. Он перекатился на бок, а затем внезапно, но без резкости, навис над Миги, опираясь на руки по бокам от его головы. Младший брат ахнул от неожиданности, его глаза широко распахнулись, а по щекам тут же разлился яркий румянец. — Не бойся, — тут же успокоил его Дали, и его голос прозвучал низко и ласково, — Я не собираюсь делать здесь ничего такого. Я просто... очень хочу тебя поцеловать. Можно? Миги судорожно огляделся по сторонам, его сердце заколотилось в груди от смеси страха и предвкушения. — Здесь же... кто-то может увидеть, — прошептал он, но его руки уже сами потянулись к плечам Дали. — Никого нет, — уверенно, почти приказным тоном прошептал Дали, наклоняясь ниже, — Только мы. Их губы встретились в робком, нежном, но полном неизъяснимой любви поцелуе. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй обета — тихий, интимный и бесконечно значимый. Когда они наконец разомкнули объятия, Миги, всё ещё тяжело дыша, посмотрел брату прямо в глаза, в которых теперь отражалось только его собственное смущённое лицо. — У меня есть вопрос, — выдохнул он. — Я слушаю, — Дали не отводил взгляда, его полный внимания и нежности. — Я... я хочу жить с тобой, — начал Миги, набираясь смелости, — Всегда. Рядом. Даже если все вокруг будут против, даже если весь мир скажет, что это неправильно... Мне всё равно. Я хочу быть с тобой. Навсегда. Дали слушал его, и его взгляд становился всё серьёзнее и твёрже. Он не стал снова целовать его. Вместо этого он опустился рядом, крепко обнял брата за плечи и прижал к себе, давая почувствовать стук своего сердца в ответ. — Так и будет, — прозвучал тихий, но железный шёпот у самого его уха. — Навсегда. После этих слов Миги своей рукой прикоснулся к его щекам и с улыбкой, блестящими от счастья глазами смотрел на него. Дали потрогал его ладонь и пообещал, что всё будет хорошо. Они снова поцеловались, и на этот раз в поцелуе было меньше нежности и больше страсти. Младший почувствовал знакомое тепло старшего, их дыхание смешалось. Потом Дали стал целовать его шею, от чего по коже побежали мурашки. Миги тихо застонал, вцепившись пальцами в его спину. Как вдруг младший поверх плеча брата увидел беловолосого, стоявшего в отдалении и смотрящего на них. В испуге он резко оттолкнул Дали. Зеро совершенно не волновалось из-за того, что они делали. Он лишь хотел предупредить, что Чёрная Маска где-то поблизости, в деревне, в каком-то доме. Смущенные и встревоженные, оба близнеца поднялись с травы и поспешно пошли домой вместе с беловолосым. По дороге они встретили своих друзей и Эйджи. Те были уже в курсе новости — Чёрная Маска где-то здесь. Подойдя к дому, Миги увидел незнакомца, который разговаривал с их родителями на пороге. Он попытался окликнуть родителей, но беловолосый внезапно почувствовал что-то неладное и резко остановился. Потом он понял — это и есть Чёрная Маска. Указав на незнакомца, Зеро выкрикнул предупреждение. Все ребята замерли в шоке, осознав, кто перед ними. Дали попытался крикнуть родителям, чтобы они отошли подальше, но его голос потерялся в воздухе, они его не слышали, улыбаясь и ничего не подозревая. Пришлось быстренько бросаться вперед. Незнакомец медленно повернулся. Его взгляд скользнул по детям и остановился на Зеро. Из-под маски послышался низкий, шипящий смех. — Ну здравствуй, моя старая кукла. Привел своих дружков? Родители не понимали, что происходит. Осаму, уже начал сурово требовать объяснений, а Ёко, беспокойно смотрела на внезапно побледневших детей. Миги пытался что-то ляпнуть, какое-то оправдание, лишь бы они отошли... Но было поздно. С неестественной скоростью рука незнакомца метнулась вперед, превратившись в острый черный коготь. Он с глухим, влажным звуком вонзился прямо в живот Осаму. Тот широко раскрыл глаза, недоуменно глядя на свою окровавленную рубашку. Из раны хлынула алая кровь. Ёко от страха вскрикнула, и все ребята застыли в ужасе, не в силах пошевелиться. Чёрная Маска с отвратительным чавканьем вытащил коготь. — Какие вы наивные, — прошипел он, и его облик поплыл, сменившись на тот самый знакомый ужас , — Так легко попались. Неожиданно Ёко охнула и схватилась за грудь. Она начала кашлять, и на ее губах выступили капли крови. Она смотрела на мертвеющего мужа, не в силах понять двойной кошмар. Дали, прорвавшись сквозь парализующий страх, резко крикнул: — Что ты с ней сделал?! Маска повернулась к нему. — Чай. Я подсыпал в него «Болезнь Крови». Очень редкий яд. Умирают мгновенно, едва сделав глоток, — он равнодушно отпустил тело Осаму, которое грузно рухнуло на землю. Чтобы убедиться, монстр ткнул в него ногой, и тело неестественно выгнулось. Окончательно мертвое. Осаму так и не смог выговорить свои последние слова, захлебнувшись кровью прямо на пороге своего дома. Ёко кашляла все сильнее, ее тело сотрясали конвульсии. Она рухнула на колени, потом на бок, и через мгновение затихла, уставившись в небо остекленевшими глазами. Миги и Дали стояли, парализованные горем и ужасом. Они смотрели на бездыханные тела родителей, и реальность происходящего не укладывалась в сознании. Остальные были в таком же шоке, не в силах издать ни звука. Первым не выдержал Миги. По его щекам покатились тихие слезы, которые быстро перешли в горькие, надрывные рыдания. Он закричал, крик отчаяния, полный неподдельной детской боли, разорвав гнетущую тишину. — Мама! Папа! Нет! Зеро, до этого момента застывший словно статуя, сжал кулаки. Его лицо исказила ярость, смешанная с шоком. Рука дрожа, он полез в карман и вытащил заветный клинок — тот самый, что всегда носил с собой на случай встречи с монстром. В его голове промелькнула мысль, подсмотренная в прошлых стычках: Чёрная Маска слабеет сразу после убийства, на несколько мгновений его защита исчезает. Это был бы идеальный шанс для беловолосого... Но он опоздал. Едва лезвие блеснуло в воздухе, незнакомец, будто почувствовав угрозу, рассмеялся. Его форма задрожала и распалась на клубы чёрного дыма, которые тут же рассеялись на ветру. Он просто испарился. Зеро замер с клинком в руке, бешено оглядываясь по сторонам. — Где он? Где?! — его голос сорвался на отчаянный шёпот, — Он снова ушел... я снова не смог... Тем временем Миги, поддавшись порыву, бросился к родителям и упал на колени рядом с ними. Он тряс отца за плечо, пытаясь разбудить, гладил по щеке мать, но их тела были уже холодными. Его плач стал еще громче и безутешнее. Дали, стиснув зубы до боли, принуждая себя двигаться, подошел к брату. Он не говорил ни слова, просто опустился рядом, обнял младшего за плечи и прижал к себе. Его собственное тело затряслось от сдержанных рыданий, и вот уже по его лицу потекли такие же горячие, горькие слезы. Их горе объединило их в одном немом, плачущем комке. А в метре от них лежал Марута. Он рухнул в обморок от ужаса в самый момент убийства и так и не видел финала трагедии. Карен, пытаясь совладать с собственными слезами, трясла его за плечо. — Марута! Очнись! Дыши! Ты должен очнуться! Через какое-то время, показавшееся вечностью, послышались звуки сирен. Приехала полиция и скорая помощь. Улицу оцепили. Санитары аккуратно, с невозмутимыми лицами уложили тела Осаму и Ёко на носилки и накрыли темными непромокаемыми полотнами. Дали все еще держал Миги, который теперь просто тихо плакал, уткнувшись лицом в его плечо. К ним подошел полицейский с блокнотом. — Ребята, что здесь произошло? Вы можете рассказать? Они переглянулись. Слезы, шок, невыносимая боль. И полное понимание: правда звучала бы как бред сумасшедшего. — Незнакомец... — тихо, почти беззвучно, начал Дали. — Напал... — добавил кто-то еще. Но подробностей они не стали рассказывать. Ни про черную маску, ни про яд, ни про исчезновение. Их слова были обрывистыми, путанными, полными нестыковок. Полицейский скептически записывал что-то в блокнот, периодически бросая на них жалостливые взгляды. В итоге он просто вздохнул и закрыл блокнот. Явно решив, что дети в таком состоянии шока не могут быть надежными свидетелями, а их история — просто попытка сознания справиться с травмой. Машины скорой помощи и полиции уехали, забрав с собой тела и оставив на улице лишь несколько меток на асфальте. Ребята остались одни — с пустотой, горем и знанием, что настоящий убийца остался на свободе. И он обязательно вернется. Тишина после отъезда машин казалась оглушительной. Воздух был густым от горя и невысказанного ужаса. Фосфорные метки на асфальте, оставленные полицией, мерзко отсвечивали в наступающих сумерках. Миги, все еще прижавшись к брату, всхлипывал тихо и безутешно. Его маленькое тело вздрагивало от каждого приступа плача. Дали, обнявший его, смотрел в одну точку, его лицо было искажено гримасой боли и ярости. Он слышал, как подошёл Зеро, но не сразу обернулся. — Дали, — голос Зеро был низким, сдавленным, будто сквозь стиснутые зубы. В нём не было обычной дерзости, только отчаяние и потребность действовать, — Что будем делать? Он ушёл. Он… я опять не успел. Дали медленно поднял на него взгляд. Глаза его были красными от слёз, но теперь в них пылал холодный, обжигающий огонь. Он с силой сжал кулаки, так что костяшки побелели. — Ждать, — выдохнул он сквозь зубы. Это слово прозвучало не как капитуляция, а как обет. Оно было тяжёлым и металлическим, как лезвие ножа, — Он вернётся. Он всегда возвращается. И в следующий раз… в следующий раз мы будем готовы. Эйджи, до этого молча наблюдавший за ними, осторожно приблизился. Его лицо было бледным, но он старался держаться собранно. — Ребята… — он начал неуверенно, глядя на близнецов, — Вы не можете оставаться одни. Поживите у меня. Пока… пока всё это не утрясётся. Дали кивнул, коротко и почти неразличимо. Он не мог говорить. Благодарность была ничтожной каплей в море его ярости и скорби. Он лишь крепче прижал к себе Миги, который, казалось, даже не слышал предложения. Они молча двинулись по улице, маленькая процессия, разбитая горем. Карен шла следом, поддерживая Маруто. Друг, наконец пришедший в себя, шёл, пошатываясь, с пустым, ничего не выражающим взглядом. Зеро шёл последним. Он обернулся и бросил последний взгляд на то место, где всё произошло. На тёмные пятна на асфальте. Его рука снова сжала рукоять клинка в кармане. Слова Дали эхом отдавались в его голове. Ждать. Он мысленно дал себе клятву. В следующий раз он не промахнётся. Продолжения следует...