Портрет лжеца

Город захлебнулся в осеннем дожде, словно в густых чернилах отчаяния. В такое время впору укрыться в теплом убежище дома, с кружкой обжигающего шоколада, и забыть про непогоду. Но только не сегодня. В местном полицейском участке вместо привычной рутины клубилось лихорадочное возбуждение. Следователи, словно тени, скользили между столами, утопая в кипах бумаг. Их голоса звенели в напряжённом воздухе, а взгляды, полные настороженности и подозрения, то и дело обращались к мужчине, что с печальным взглядом сидел на стуле, смотря куда-то в стену. Ночь обещала быть тихой, но внезапный звонок в одночасье разбил эту иллюзию. Прибыв на место, патрульный наряд столкнулся с кошмаром, превосходящим самые мрачные фантазии. Едва переступив порог просторного дома, полицейские ощутили удушающий, металлический запах крови, заставивший их рефлекторно закрыть лица. Но ничто не помогало. Этот тошнотворный смрад, словно ядовитая змея, просачивался в ноздри, обволакивал горло, оставляя после себя горько-сладкий привкус, словно ржавые гвозди растворились в кислотном дожде. Осторожно продвигаясь вглубь дома, они вошли в просторную гостиную и оцепенели от ужаса. Перед ними развернулась сцена, достойная самых тёмных кошмаров, словно сошедшая со страниц зловещего романа. Всё вокруг было залито кровью, отчего ковёр казался багровым морем. А посреди комнаты, на дорогом диване, в неестественных, словно сломанные куклы, позах покоились хозяева дома. Мертвые. Их бездыханные тела стали жутким натюрмортом. — Что за чертовщина… — прошептал Намджун, не в силах отвести взгляда. Отец семейства был изуродован до неузнаваемости. Грудь рассечена от горла до паха, обнажая внутренности, словно отвратительную витрину человеческой трагедии. Полицейский, побледнев, невольно содрогнулся и, с гримасой отвращения, перевёл взгляд на следующую жертву. Женщина. Её голова закинута на спинку дивана, лицо застыло в маске немого, нечеловеческого ужаса. Пустые, мёртвые глаза смотрели в потолок, а на животе алело огромное, зловещее пятно. Рядом с ней сидела маленькая девочка. Дочь… зрелище было ещё более душераздирающим. Платьице разорвано, на нежном тельце множество рваных ран, а маленькие ручки связаны крепкой верёвкой. Рядом на диване валялась старая кукла, которая теперь навеки окрасилась в багряный цвет. Всё это было настолько диким и пугающим, что казалось дурным сном. — Минджун, вызывай оперативную группу, — едва выдавил из себя Намджун, обращаясь к своему напарнику, который стоял в дверном проёме, словно парализованный, не в силах оторвать взгляд от развернувшейся кровавой драмы. Он совсем недавно поступил на службу и никак не ожидал, что первое же дежурство обернется кошмаром, сотканным из крови и смерти. От увиденной жестокости его замутило, по спине пробежала ледяная дрожь. — Минджун, — строгий голос Намджуна, словно удар хлыстом, вернул его в реальность. Парень вздрогнул и обернулся, застыв, как изваяние. В коридоре, преграждая выход, стоял незнакомец. Высокая фигура, облаченная тенью, буравила взглядом оцепеневшего полицейского. — Что вы здесь делаете? — грубый голос разорвал звенящую тишину дома. Минджун снова дернулся, отступая на шаг. Незнакомец, словно хищник, широким шагом двинулся вперед, обходя застывшего патрульного. — Эй, — Намджун нахмурился, преграждая ему путь. — Это место преступления. Посторонним вход воспрещен. — Преступления? Это дом моих родителей. Где они? Вопрос потонул в оглушающей тишине. Намджун тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, борясь с подступающей тошнотой. За годы службы он повидал многое, но подобное… подобное выходило за грань. — Как тебя зовут? — едва выдавил Намджун, все еще заслоняя изуродованные тела. — Чонгук. Чон Чонгук. В чем дело? Намджун медленно отступил в сторону, открывая Чонгуку вид на безжизненные тела его родных. Чон замер, словно громом пораженный. Его взгляд скользнул по безжизненным телам, сначала в ужасе, потом – в непонимании. Он медленно опустился на колени, не веря своим глазам. Тишину разорвал дикий, утробный крик, полный боли и отчаяния. Минджун вздрогнул, зажмурившись. Этот звук будет ещё долго преследовать его в кошмарах. Намджун осторожно положил руку на плечо Чонгука, пытаясь хоть как-то поддержать его. Но тот отшатнулся, словно от прикосновения раскаленного железа. Его глаза, полные слез, метали молнии. — Кто это сделал? Кто посмел? — прорычал Чонгук, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Его голос был полон ярости, обещающей страшную месть. Намджун молчал, понимая, что сейчас слова излишни. С трудом уняв дрожь в руках, мужчина помог парню подняться и отвел его на кухню, где и остался с ним, в тягостном ожидании оперативников. Примерно через полчаса, словно острый нож, тишину распорол вой сирен, и вскоре дом заполонили люди в форме. Чонгук, казалось, окаменел на кухонном стуле, его взгляд был прикован к застывшему пейзажу за окном, когда в дверном проеме выросла невысокая, но исполненная властной уверенности фигура. — Намджун, как же ты умудрился влипнуть в такое дерьмо? — И тебе здравствуй, Юнги, — патрульный выдавил из себя слабую улыбку, бросив мимолетный, полный сочувствия взгляд на Чонгука. — Это старший сын погибших? — спросил детектив Мин, пронзая молодого человека цепким, изучающим взглядом. Намджун лишь коротко кивнул, словно ком в горле мешал ему говорить. — Понятно. Выйдем на минутку, нужно кое-что уточнить. А его опросит Ким Тэхён. — Ваш одаренный новичок? — Намджун удивленно вскинул бровь. Юнги лишь недовольно цокнул, прищурив глаза, в которых плясали недобрые огоньки. — Не зря же он у нас одаренным числится. — Начальник, опять за старое? — за спиной Юнги выросла высокая, угловатая фигура, укутанная в черную, бесформенную толстовку. — Опроси пострадавшего, а мы перекинемся парой слов с Джином, — отрезал детектив Мин, обходя парня. — Нечего тебе, молокососу, глазеть на такие зверства. Тэхён уже открыл рот, готовый возразить, но осекся под успокаивающим похлопыванием Намджуна по плечу. Тяжело вздохнув, Ким повернулся к сыну убитых и застыл, словно пораженный молнией. Чонгук, чуть склонив голову, смотрел на него. Его тёмные, как омут, глаза скользили по мягким чертам лица молодого детектива, ощупывая, изучая. Тэхён, собравшись с духом, вошел в кухню и остановился напротив мужчины, кожей ощущая на себе этот пронзительный взгляд, который старательно игнорировал. — Почему вы оказались на месте преступления? — спросил детектив Ким, впиваясь в мужчину своим серым, как зимнее небо, взглядом. Чонгук на мгновение прищурился, словно от яркого света, а потом сдавленно вздохнул. — Приехал навестить родителей. Разве это преступление? — Ночью? — Тэхён придвинул стул и небрежно опустился на него. — Обычно в гости приезжают днем, ну, или вечером. — Я живу в Сеуле, дорога отняла много времени, — Чонгук опустил взгляд, уставившись на свои руки. — Чем занимаетесь в Сеуле? — Ким лениво постучал кончиками пальцев по столешнице, словно отбивая нервную дробь. — Работаю в больнице, — процедил Чонгук, незаметно стиснув челюсти, испепеляя взглядом тонкие пальцы детектива. Тэхён нахмурился, видя, как Чонгук отчаянно борется с подступившими слезами. Лишь единицы сохранили бы самообладание, обнаружив свою семью зверски убитой. — Значит, доктор. Были ли у вас конфликты с семьей? Наследство, может, не поделили… или что-то в этом роде. Чонгук судорожно вздохнул, дрожь в голосе выдавала его отчаяние. Он поднял на Тэхёна огромные, почерневшие от горя глаза, полные невыразимой боли. — Детектив, вы подозреваете меня в убийстве собственных родителей и сестры? Тэхён замер, вглядываясь в бездонную тьму чужих глаз, словно пытаясь отыскать в них ответы на терзающие вопросы. — Это всего лишь моя работа, — ответил он, тяжело вздохнув. — Прошу прощения, если мой вопрос причинил вам боль. Чонгук едва заметно нахмурился, медленно кивнув. — Да, конечно, работа. — Вам необходимо проехать с нами в участок, подписать кое-какие бумаги, — произнес детектив Ким, поднимаясь из-за стола. Чонгук нутром чуял: эта ночь станет для него ночью без сна, и был готов к этому. Тяжело вздохнув, он бросил осторожный взгляд на закрытую дверь гостиной, где совсем недавно покоились изуродованные тела его родных. Теперь там хозяйничали люди в форме, криминалисты, отчаянно пытавшиеся выудить из мрака хоть какую-то зацепку. Мужчина поднялся из-за стола и, словно тень, отделившаяся от трагического полотна, побрел в коридор. Сочувствующие взгляды полицейских, как рой потревоженных пчел, устремились к его статной фигуре, пока следом не появился Ким Тэхён, бросив на них испепеляющий взгляд, словно верный страж. Детектив медленно следовал за Чонгуком к выходу. Привыкший к ужасам, скрывающимся за кулисами жизни, он все же не любил задерживаться на местах преступлений, в отличие от Ким Сокджина, его коллеги, находившего странное удовольствие в изучении мертвых, веря, что они хранят безмолвные истории. Вырвавшись на прохладную улицу, Чонгук на мгновение сомкнул веки, подставляя лицо колкому дыханию ветра и серебряным иглам дождя. В голове промелькнула тень далекого воспоминания, почти стертого временем. Того, отчего его черствое сердце на миг дрогнуло в сладостном предчувствии. …Прохладная дымка и свинцовое небо, чреватое раскатами грома, казалось, вовсе не тревожили мальчишку. Его фигура застыла недвижной статуей, взгляд, прикованный к земле, словно впитывал каждый оттенок серого. Время для него будто замерло, оставив лишь этот миг, насыщенный вихрем давно забытых эмоций. Пьянящее, головокружительное чувство, которое врезается в память навсегда. И только мерзкие алые пятна на мокрой земле, словно кляксы на холсте, диссонировали с этой идиллической картиной… — Наслаждаешься непогодой? — усмехнулся Тэхён, наблюдая за его отрешенной позой. Чонгук едва заметно вздрогнул и обернулся, встречаясь взглядом с детективом. — А вам не по душе такая погода? — Нет, терпеть не могу сырость и слякоть, — поморщился Тэхён и кивнул в сторону черного внедорожника. — Пойдем. Подвезу до участка. Мужчина изучающе окинул взглядом машину, словно примериваясь к зверю, запертому в клетке, и неторопливо направился вслед за детективом, явно мечтавшим поскорее укрыться в уютном салоне. Дорога за окном, словно киноплёнка, прокручивала калейдоскоп ускользающих пейзажей, а мужчина за рулём, не отрывая взгляда от трассы, отбивал нервную дробь пальцами по рулю. Внутри клокотала ярость, разъедающая душу, как кислота. Он давно уже смирился с мыслью, что родительской любви ему не познать, но предательство, которым они одарили его, пока он нёс свой долг в больнице, оказалось ударом под дых. Пока он спасал чужие жизни, они собрали нажитое, прихватили младшую сестру и бежали в свой проклятый Ансан. Бросили его одного, вычеркнув из семейной летописи, словно и не было его никогда. Двадцать лет назад они поклялись никогда не возвращаться в этот город, твердили, что здесь их ждёт лишь забвение. Тогда его мнение не значило для них ровным счётом ничего. Как, впрочем, и сейчас. Вздохнув, Чонгук въехал в город, окутанный непроглядной ночной тьмой. Лишь ленивые капли дождя, словно слёзы неба, нарушали сонное безмолвие. Чон, уверенный в себе, вёл машину по пустынным улицам, пока среди однотипных построек не вынырнул нужный дом. Двухэтажный особняк, словно надменный аристократ, возвышался над скромными домишками. Даже здесь, вдали от привычной роскоши, родители остались верны себе, своему ненасытному стремлению к помпезности. Припарковавшись у обочины, Чонгук заглушил двигатель и, прежде чем выйти, ещё раз бросил взгляд на дом. Окна зияли чернотой, лишь тусклый свет одинокой лампы из-за неплотно задернутых штор первого этажа робко пробивался наружу. Раздался горький смешок. Твёрдым шагом он направился к парадной двери. Поднявшись по ступеням, Чонгук замер, не решаясь коснуться двери. Но едва его костяшки приблизились к гладкой поверхности, он почувствовал, что дверь не заперта. Нахмурившись, Чонгук осторожно толкнул её и медленно вошёл внутрь. В нос тут же ударил тошнотворный запах, заставивший его поморщиться. Оглядевшись, он бросился в гостиную, где его взору предстала ужасающая картина. Но вместо ужаса и боли его захлестнула ярость, а оглушительный вой полицейской сирены заставил его вздрогнуть и броситься прочь из мрачного дома. — Господин Чон, давно ли ваши родители обосновались в Ансане? — спросил Тэхён, приглушая мотор у ступеней полицейского участка. Чонгук вздрогнул, словно от толчка, выныривая из пучины воспоминаний. Взгляд его, до этого блуждавший где-то в прошлом, мгновенно сфокусировался на лице детектива, изучающего его с нескрываемым вниманием. — Совсем недавно, — отозвался он, — едва ли неделя минула. Тэхён, не говоря ни слова, кивнул и, распахнув дверцу, вышел из машины. Чонгук, словно тень, последовал за ним. Прохладный, влажный воздух поглотил его, мелкие капли дождя мерцали на бежевой ткани пальто, словно бисер. Он уверенно ступал за детективом, не отрывая взгляда от его стройной спины, словно изучал карту неизведанной территории. — Давно ли вы работаете детективом? — спросил Чонгук, едва они переступили порог участка. — Одарённый новичок, как я погляжу? Тэхён, казалось, ощутил укол, едва заметный, но болезненный. Он медленно развернулся, в его глазах мелькнуло раздражение. Ненавидел это прозвище, словно клеймо, выделяющее его из серой массы. Он всегда стремился к обычному, к тому, чтобы быть одним из многих, а не ярким пятном на фоне остальных. — Господин Чон, прошу вас, воздержитесь от этого обращения. — Почему же? — Я вам не приятель, — отрезал Тэхён, делая шаг вперёд. — Я детектив, и прошу соблюдать субординацию. Чонгук с удивлением вскинул брови, рассматривая детектива, прежде чем на его губах мелькнула едва уловимая усмешка. Детектив оказался не так прост, как показалось на первый взгляд. Встретив его в доме, он на мгновение почуствовал легкую добычу, но сейчас все перевернулось. Резкий тон, холодный взгляд… это пробудило в нем совсем иной интерес. Кажется, его пребывание в Ансане обещает быть весьма занимательным. — Приношу свои извинения, если перешёл черту, детектив, — Чонгук мягко улыбнулся, слегка склонив голову вбок. Тэхён растерянно моргнул, потом лишь коротко кивнул и, резко развернувшись, зашагал вперед. Чонгук усмехнулся, провожая взглядом удаляющуюся спину детектива, и медленно последовал за ним. Офис следственной группы гудел, словно растревоженный улей, полицейские сновали туда-сюда, а телефоны надрывались от звонков. Тэхён уверенно прошел к своему столу, расположенному в углу комнаты, отодвинул кресло и устало опустился на него. Взгляд его невольно зацепился за высокую фигуру Чонгука, остановившегося напротив. Мужчина был воплощением безупречности. Высокий, с осанкой статуи, он словно сошел с глянцевой обложки, где каждый штрих выверен до мелочей. Короткие, цвета воронова крыла, волосы, чуть влажные от дождя, непокорной челкой падали на лоб, оттеняя безупречные черты лица. Обаяние сочилось из него, как дорогой парфюм. Тэхён, прищурив свои лисьи глаза, остановил взгляд на едва заметном серебряном гвоздике, поблескивающем над тонкой линией бровей Чонгука. Эта крошечная деталь вызвала у детектива удивление, легкий, едва заметный взлет бровей. Затем его взгляд скользнул вниз, задержавшись на больших, сильных руках с тонкими, аристократичными пальцами, украшенных лаконичными кольцами. — Детектив Ким, что-то не так? — спросил Чонгук, стараясь скрыть улыбку. От пристального, изучающего взгляда Тэхёна по телу пробежала странная дрожь, словно искра пробежала под кожей, и это чувство показалось ему смутно знакомым. — Хм, нет. Нет, всё в порядке, — Тэхён тряхнул головой, отводя взгляд, но Чонгук успел заметить предательский румянец, вспыхнувший на его ушах. Развлеченный реакцией детектива, Чонгук усмехнулся и медленно откинулся на спинку стула, сложив руки в замок на столе. — Как вы узнали об убийстве моей семьи? Кто вам сообщил? — спросил Чонгук, впиваясь в Тэхёна темным, пронзительным взглядом, не позволяющим укрыться от его намерения. — Господин Чон, здесь детектив я. И вопросы задаю я, — парировал Тэхён, стараясь скрыть смущение. — Ну, тогда задавайте, — Чонгук откинулся на спинку кресла, его взгляд не отрывался от лица Кима. — Позвольте напомнить вам, детектив Ким, что в этой ситуации я — потерпевший. Тэхён бросил на мужчину хмурый, изучающий взгляд, и, раскрыв блокнот, приготовился фиксировать показания. — Когда вы последний раз общались со своей семьёй? — Неделю назад, — последовал незамедлительный ответ Чонгука. — В каких отношениях вы состояли? — Тэхён сделал пометку, не поднимая глаз. — Знаете, обычно дети гораздо чаще поддерживают связь с родителями. Чонгук усмехнулся, искоса взглянув на детектива. — А когда вы последний раз говорили со своими родителями, детектив Ким? Тэхён замер, словно пораженный внезапной болью. Сердце болезненно кольнуло. В глазах промелькнула тень, гасящая всякое тепло, возводящая неприступную стену между ним и реальностью. — Его родители погибли, — тихий, чуть приглушенный голос нарушил напряженное молчание. Тэхён вздрогнул и резко обернулся. — Хосок, — предупреждающий рык сорвался с его губ. Чонгук, вскинув брови, проследил за взглядом детектива, обнаруживая невысокую фигуру полицейского, на чьих губах играла мягкая, словно извиняющаяся улыбка. Это зрелище удивило Чонгука, заставив его слегка прищурить глаза. — Господин Чон, вы можете быть свободны, — Хосок посмотрел на него, не отпуская своей теплой улыбки. — Эй, я еще не закончил с ним! — с возмущением воскликнул Тэхён. — У него может быть информация. Нам нужна хоть какая-то зацепка! — Начальник приказал закончить с господином Чоном и зайти к нему в кабинет, — произнес Хосок совершенно ровным тоном. — Вот, блин! — Раздраженный Тэхён резко поднялся из кресла и широким шагом направился в дальний конец комнаты, где располагался кабинет начальства. Чонгук, проводил удаляющуюся фигуру детектива долгим, пристальным взглядом, прежде чем медленно встать со стула и поправить пальто. — Господин Чон, пожалуйста, оставайтесь на связи. Мы свяжемся с вами, как только появятся хоть какие-то зацепки в деле об убийстве ваших родных, — произнес Хосок, прежде чем поклониться и, развернувшись, направиться в ту же сторону, куда ушел детектив Ким. Чонгук тихо хмыкнул и направился к выходу из полицейского участка. Эта ночь оказалась на удивление богата на события и новые впечатления. Теперь ему точно захочется задержаться в этом городе подольше, чтобы увидеть, как развернутся события. Но больше всего ему хотелось заглянуть в глаза мерзавцу, который посмел так поступить с его семьей. До скрежета зубов хотелось. — Господин Чон! Чонгук вздрогнул, словно от удара током, и резко обернулся. В тот же миг в него врезалась чья-то фигура, и он едва успел перехватить её, уберегая обоих от неминуемого падения. Кончики пальцев утонули в мягкой ткани черной толстовки, а в нос ударил морозный мятный аромат. — Не думал, что вы настолько… рассеянны, детектив Ким, — ровным тоном произнес Чонгук, аккуратно отодвигая парня от себя и отступая на шаг назад. Потемневший взгляд скользнул по фигуре Тэхёна, отмечая его чуть сбитое дыхание, которое красноречиво говорило о том, что детектив бежал сюда со всех ног. — Прошу прощения, — едва выдавил из себя Тэхён. — Вы что-то хотели? Появились новости по делу моих родителей? — Я… хотел узнать, где вы собираетесь ночевать сегодня? — выпалил Тэхён, стараясь не встречаться взглядом с пронзительными глазами напротив. — Уже глубокая ночь, а дом ваших родителей опечатан… после всего произошедшего. Чонгук, застигнутый врасплох, удивленно вскинул брови и медленно кивнул. Он и в самом деле собирался поймать такси и снять номер в ближайшем отеле. Но внезапная забота детектива, эта спешка, с которой тот примчался, чтобы узнать о его ночлеге, показались Чонгуку крайне интригующими. Решив пока не упоминать об отеле, он затаил дыхание, ожидая, что же скажет ему детектив. — Хм, и правда… как-то я совсем об этом не подумал, — Чонгук изобразил легкую растерянность. — У меня квартира недалеко отсюда… Вы можете переночевать у меня. А завтра я вас отвезу, куда скажете. Слова Тэхёна, брошенные с такой обезоруживающей легкостью, на мгновение ошеломили Чонгука. Он даже растерялся, но тут же взял себя в руки, растягивая губы в благодарной улыбке. — Что ж, буду безмерно признателен вам, детектив Ким, за такую любезность. Тэхён облегченно выдохнул, прежде чем ответить улыбкой. В глубине души он чувствовал что-то странное, исходящее от этого мужчины. Что-то, от чего его внутренний голос надрывно вопил, словно предупреждая об опасности. И именно поэтому Тэхён предложил Чонгуку ночлег в своем доме — чтобы лично убедиться, не таит ли этот незнакомец скрытую угрозу.

***

— Тэхён, ты что-нибудь узнал по делу? — спросил Юнги, едва юный детектив вихрем влетел в его кабинет. — Начальник Мин, да вы издеваетесь? Я и допросить-то толком не успел! — возмутился Тэхён, пронзая мужчину испепеляющим взглядом. Юнги усмехнулся, откинувшись в кресле. — Оставь допрос до завтра. У него всю семью зверски вырезали. Чон Чонгук сейчас явно не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. — Тц, — Тэхён недовольно скривился. — И тебе пора домой, — ровным тоном произнес Мин. — Завтра вместе с Хосоком отправитесь на место преступления. Опросите соседей, может, кто что слышал. Тэхён с раздражением выдохнул и, резко развернувшись, покинул кабинет. Взгляд холодных глаз метнулся к его рабочему столу, где совсем недавно сидел Чон Чонгук. На мгновение он замер, словно пораженный внезапной мыслью, а затем, чуть не сбив по пути нескольких полицейских, бросился к выходу. Раз уж начальник не дал ему нормально допросить сына погибших в участке, он сделает это у себя дома. Чонгуку ведь сейчас некуда идти. Ночь на дворе, а дом его родителей опечатан. Именно эти мысли несли Тэхёна вперед, пока он не открыл дверь своей квартиры под пристальным взглядом темных глаз. Чонгук едва переступил порог, как его окутало странное чувство – зыбкая смесь уюта и необъяснимой тревоги, заставив застыть на месте. Взгляд, темный как омут, скользнул по фотографии в рамке. Детектив Ким, молодой и уверенный, запечатленный рядом с очаровательной блондинкой. На влюбленных они похожи не были, скорее – на добрых друзей. Но вид этой девушки необъяснимо раздражал Чонгука. Ему вдруг захотелось разбить стекло рамки, разорвать снимок на мелкие кусочки, лишь бы не видеть эту счастливую улыбку. — Проходи, чего застыл в дверях, — голос Тэхёна, прозвучавший резко и отстраненно, вырвал его из оцепенения. — Это моя подруга. Чонгук вздрогнул, словно пойманный с поличным, и поспешно отвел взгляд. Необъяснимая волна неприязни сдавила грудь, заставив невольно стиснуть кулаки. — Детектив Ким, у вас очень… уютная квартира. Тэхён прищурился, коротко хмыкнув. — Она досталась мне от родителей, — ответил он и направился на кухню. — Господин Чон, будете чай? Чонгук молча кивнул и прошел следом, опускаясь на кухонный стул. Его взгляд, цепкий и изучающий, скользнул по помещению, прежде чем остановиться на стройной спине Тэхёна. Что-то в этом детективе манило, словно магнит. Нечто, от чего внутри все сжималось в тугой комок, заставляя дрожать. Чонгуку до безумия захотелось залезть под кожу Тэхёна, выведать все его тайны, подчинить его своей воле, заставить плясать под свою дудку. Это навязчивое, зудящее чувство сводило с ума. Он до боли стиснул зубы, резко отводя взгляд в сторону. — Вы живете один, детектив? — спросил Чонгук, стараясь придать голосу бесстрастность. Тэхён на секунду замер, но лишь молча кивнул. — Вам не одиноко? Внезапный вопрос, сорвавшийся с губ Чонгука, застал Тэхёна врасплох, отчего тот едва не облился кипятком. — Почему мне должно быть одиноко? — взяв себя в руки, парировал детектив, подойдя к столу и бесшумно поставив перед Чонгуком прозрачную кружку, источающую дразнящий аромат горячего чая. — Засыпаете один и просыпаетесь тоже. Вокруг тишина и пустота. Разве вам не хочется ощутить тепло… и любовь? — Почему ты решил, что я засыпаю один? — спросил Тэхён, усаживаясь на стул напротив мужчины. Чонгук замер, словно пораженный молнией, прожигая Тэхёна взглядом. Тихо хмыкнув, он обхватил кружку дрожащими пальцами и сделал большой глоток. Жар опалил горло, заставив его невольно поморщиться. — Извините, что влез не в своё дело, детектив, — тихо произнес Чонгук. — Все в порядке, — Тэхён слегка прищурился, изучая его лицо. — Почему твои родители решили переехать именно в Ансан? Чонгук поднял взгляд, и их глаза встретились. В глубине его темных зрачков плескалась какая-то мутная бездна. Что-то тревожное, почти пугающее, сквозило в этом взгляде. Тэхён на мгновение ощутил леденящий холодок, но тут же отмахнулся от этого чувства, списав всё на усталость после изнурительного дня. — Мы на допросе? — усмехнувшись, поинтересовался Чонгук. — Нет, скажем так… это просто личный интерес. — Моя семья жила здесь раньше, а потом уехала из-за работы отца, — ответил мужчина, чуть улыбнувшись. — А вернуться решили, потому что отца уволили. Удовлетворил ваше любопытство, детектив Ким? Тэхён едва заметно кивнул и виновато улыбнулся, сжав кружку с уже остывшим чаем в руках.