Портрет лжеца

Снова квартира. Снова терпкий запах мяты, густой и всепроникающий, словно память, въевшаяся в каждый сантиметр жилища. Снова они вдвоём за кухонным столом, между ними – пар от горячих кружек, тонкий аромат чая. Чонгук смотрит – в упор, обжигающе, Тэхёну некуда деться от этого взгляда. Следствие закрыто, убийца пойман, их пути должны были разойтись. Забыть, вернуться к привычной жизни. Но его, Тэхёна, мысли – упрямо, неотступно – возвращаются к тому вечеру: к властным, жадным губам, к обжигающим поцелуям, к сильным рукам Чонгука, уверенно владеющим его телом. От этих воспоминаний кровь бросается в лицо, заставляя стыдливо опустить глаза. Он словно в коконе, в липкой паутине собственных чувств, и не знает, как вырваться. Ещё час назад он был полон решимости засыпать Чонгука вопросами, требовать объяснений о его разговоре с Ли Джесиком. А сейчас – молчит, словно язык проглотил. – Ты хотел узнать, о чём я говорил с Джесиком, верно? – Голос Чонгука режет тишину, как нож, заставляя Тэхёна вздрогнуть. – Почему молчишь? Почему? Он и сам не знает. Слова застревают в горле. Присутствие Чонгука на его кухне рождает странное дежавю, мороз бежит по коже, а внизу живота разгорается жар. Судорожный вздох вырывается из приоткрытых губ, и детектив медленно поднимает взгляд – полный смятения и неловкости. – Почему ты… почему ты поцеловал меня тогда? – Вопрос срывается с губ прежде, чем он успевает осознать его. Тэхён вздрагивает, съёживается, чувствуя, как лицо горит. Чонгук вскидывает бровь, и уголки его губ приподнимаются в хищной ухмылке. Да, он помнит тот вечер. Он ждал этого вопроса, жаждал повторения… Но сейчас его желания идут дальше. Больше, чем просто прикоснуться к этим губам, ощутить их вкус. Он хочет прикоснуться ко всему его телу. Уверен, кожа Тэхёна – как шёлк, нежная, податливая. А звуки, которые он будет издавать, когда его плоть грубо ворвётся в него… Эта музыка будет лучшей в мире. Взгляд Чонгука темнеет, язык медленно облизывает губы, словно перед ним самый восхитительный десерт. Жажда, голод захлёстывают его, и всё это – из-за Тэхёна. – Разве не понятно? – Голос Чонгука – низкий, хриплый, обволакивающий. – Потому что ты – мой самый желанный десерт. Я готов есть тебя медленно, неторопливо, смакуя каждый миллиметр твоего тела. Наслаждаться каждым звуком, когда мой член будет входить в твою милую задницу. От этих слов у Тэхёна кружится голова, во рту пересыхает. Он смотрит на Чонгука, не в силах вымолвить ни слова, а в голове гулко отдаются его слова. Никто и никогда не был с ним так откровенен, так уверен в своих желаниях. Никто не вызывал в нём такой пожар, такое безумие. – Ты… – Тэхён судорожно выдыхает, пытаясь собраться. Тщетно. – Я. Тэхён резко вскакивает. Что делать? Как реагировать? Это слишком. Слишком много. Особенно, когда на тебя смотрит этот хищный, безумный взгляд, полный желания. – Я не… – Что ты не? – перебивает его Чонгук почти рыком. – Смущён, детектив? Не знал, что бывает что-то большее, чем поцелуи? – В голосе мужчины – насмешка, в глазах – бушующее пламя. – Только не говори, что тебе нравятся только женщины. Это прозвучит глупо, учитывая, как ты отдавался моим ласкам, как жадно ловил мои поцелуи. Тэхён знает – он прав. То, что произошло тогда, нельзя списать на ошибку, на порыв. Он сам хотел этих прикосновений. И он их получил. Они зажгли в нём огонь. И ему это понравилось. Впервые за долгое время он почувствовал себя нужным, желанным. Чонгук отодвигает стул, медленно поднимается и подходит к нему. Слишком близко. Вторгается в его личное пространство. Тэхён замирает, напряжённый, как струна. Он, кажется, даже забывает дышать. Сильные ладони ложатся на его лицо, обжигая кожу. Сердце колотится, становится трудно дышать. Он сглатывает вязкую слюну, чувствуя мягкость чужих рук. На мгновение закрывает глаза, не в силах выдержать этот хищный взгляд. Его начинает трясти, внизу живота всё сжимается, превращаясь в тугой узел. – Тэхён… – Шёпот обжигает его, ноги подкашиваются, и он хватается за плечи Чонгука, чтобы не упасть. – Ты не представляешь, как сводишь меня с ума. Я не думал, что, приехав в этот город, попаду в такую ловушку. Я хочу завалить тебя на этот стол и трахнуть так, чтобы ты ходить не мог. Залезть под твою кожу, насладиться каждым сантиметром твоего тела, твоим запахом. Я хочу никогда тебя не отпускать. Знаю, это звучит страшно. Но я не хочу тебе лгать. Тэхён вздрагивает, распахивает свои серые глаза, в которых плещется страх, смешанный с возбуждением. – Чонгук… – Ему удаётся выдавить это имя, его горячее дыхание обжигает лицо мужчины. – Мы не можем. Я не могу. Это какое-то безумие. Я не сплю с первым встречным. – Я не первый встречный, Тэхён. Мы знакомы достаточно хорошо. Дай мне своё согласие, и я положу к твоим ногам весь мир, – шепчет Чонгук, прикрывая глаза и наклоняясь ближе, касаясь губами его щеки, а затем, едва прикусывая мочку уха, заставляя его вздрогнуть и невольно приоткрыть рот, из которого вырывается тихий стон. – Ты должен понять, что я всегда добиваюсь своего. И как бы ты ни сопротивлялся, ты уже в моей власти. Тэхёна трясёт всё сильнее, но прежде, чем он окончательно теряет контроль, Чонгук отступает назад. Тишину квартиры разбивает звук захлопнувшейся двери. Вздрогнув, Тэхён смотрит прямо перед собой. Внутри всё ещё бушует огонь, а в кухне витает терпкий запах кожи и дерева – запах Чонгука.

***

Тонкие пальцы, словно в тисках, держали бокал с янтарным виски. Взгляд скользил по лицам, растворяясь в толпе бара. Переполненный людьми, он гудел роем голосов, звоном стекла и приглушенными аккордами музыки, создавая какофонию, где тонули личные драмы и мимолетные увлечения. Чонгук не искал ничего конкретного, лишь наблюдал, как в калейдоскопе судеб мелькают осколки чужих жизней. Неподалеку вспыхнула ссора. Молодая пара, сцепившись в словесной баталии, привлекала внимание. Впрочем, лишь мимолетное. Остальным было все равно. Яростный шепот, злые взгляды. Девушка, с пылающим румянцем на щеках и влажными от слез глазами, бросала в парня слова, словно кинжалы. Тот, виновато потупившись, пытался оправдаться, но каждое его слово лишь подливало масла в огонь. Чонгук же чувствовал себя отстраненным, сторонним наблюдателем, зрителем в театре абсурда. Он сделал глоток, наблюдая, как разворачивается эта драма. В человеческой слабости было что-то завораживающее, в этой уязвимости, которую люди так старательно прячут за масками безразличия и равнодушия. Он и сам был мастером масок. Каждый день меняя их, он постепенно забывал свое настоящее лицо. Лишь один человек смог напомнить ему, кто он такой. Музыка набирала обороты, заглушая крики и упреки. Чонгук поставил пустой бокал на стойку и жестом подозвал бармена. Рядом с ним на освободившийся стул опустилась та самая девушка, что всего несколько минут назад выясняла отношения. Шелковистые локоны упрямо спадали на оголенные плечи, опускаясь ниже, к груди. Дрожащие руки сжимались в кулаки, а кончик носа алел от слез. Чонгук усмехнулся и сделал еще один глоток, не отрывая взгляда от девушки. — Измена? — внезапно вырвалось у него. Незнакомка вздрогнула и резко повернула к нему заплаканное лицо с большими синими глазами. — Что? — пухлые губы, накрашенные алой помадой, дрогнули, а взгляд, казалось, попал в плен темных омутов. — Парень изменил? — повторил Чонгук, вращая стакан с виски в руке. Он сам не понимал, зачем затеял разговор, но внутри вновь разгорался пожар. Однако это был не тот безумный и жадный огонь, что он испытывал при виде Тэхёна. Это было нечто иное. Темное, опьяняющее. Девушка растянула губы в грустной улыбке и едва заметно кивнула. — У нас должна была быть свадьба через месяц, но я застала его с другой. Чонгук кивнул, надевая маску понимания, а после посмотрел вглубь зала, где в углу, в компании других ребят, сидел этот парень. Он не смотрел в их сторону и казался вполне довольным. Хотя еще недавно прятал виноватый взгляд. Такие люди вызывали лишь отвращение. Они не заслуживали отравлять общество своим гнильем. Ярость вскипела в нем, разбудив дремлющих внутри демонов. Его пронзительный взгляд переместился на девушку, чье лицо все еще выражало печаль. — Чтобы забыть такого ублюдка, лучше всего надраться и расслабиться, выпустив наружу весь накопившийся стресс, — обнажив белоснежные зубы, произнес Чонгук и махнул бармену. Перед девушкой тут же появился красивый бокал с каким-то коктейлем. — Поверь мне. Это лучший способ. Это я как доктор тебе говорю. Выражение удивления на лице девушки смягчилось, а в синих глазах что-то блеснуло. Эмоция, хорошо знакомая Чонгуку. — Спасибо, господин доктор, — хихикнула она, припадая губами к тонкой соломинке. Чонгук удовлетворенно хмыкнул и вернулся к своему бокалу с горьким алкоголем. Вечер и правда казался удачным. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, словно из тёмной пропасти, прежде чем он разомкнул веки. Сколько времени провалилось в небытие? За плотными шторами царила непроглядная тьма, лишь робкий луч луны крался сквозь щель, несмело касаясь комнаты. Чонгук резко сел, взгляд его лихорадочно метался по сторонам. Это не был стерильный номер отеля, ставший его временным пристанищем. И уж точно не квартира детектива с её терпким запахом, дурманящим сознание. Он нахмурился, силясь восстановить ускользающие обрывки памяти. Мозг отказывался повиноваться. Последнее, что запечатлелось в сознании, — бар и девушка с глазами цвета глубокой ночи. Снова вздохнув, Чонгук опустил босые ноги на ледяной пол. Холод пронзил его до костей. Поднявшись, он неуверенно двинулся к двери, и лишь оказавшись в знакомом коридоре, его осенило. Это был дом его семьи. Дом, ставший свидетелем жестокой трагедии. Но как он здесь оказался? Воспоминания словно растворились в тумане. С глухим хмыканьем он шагнул к деревянной лестнице, спускаясь вниз. На нём были лишь лёгкие серые треники, отчего тело била дрожь. В доме царил могильный холод. Отопление было отключено, и промозглый воздух проникал под кожу, заставляя его поежиться. Оказавшись на первом этаже, Чонгук невольно бросил взгляд в сторону просторной гостиной. Там, словно немой укор, стоял тот самый диван, на котором Джесик оборвал жизни его близких. На обивке запеклось тёмное пятно, которое, казалось, уже ничем не вывести. Сжав губы в тонкую линию, он отвернулся, устремив взгляд на дверь из тёмного дерева, притаившуюся под лестницей. Она вела в подвал. Медленно приблизившись, он распахнул её и заглянул внутрь. Вниз, в самое нутро дома, уходила широкая каменная лестница. Чонгук ступил на первую ступень, помедлив у входа, чтобы включить свет. Не спеша спускаясь, он безуспешно пытался понять, как оказался здесь. Почему не вернулся в отель? Почему на нём только треники? Вопросы вихрем кружились в голове, пока он не достиг дна подвала и не остановился перед железной дверью. Вскинув руку, он ловко открыл замок и распахнул её. Взгляд его тут же упал на рыжеволосого парня, который, вжавшись в бетонную стену, смотрел на него с ужасом. Чонгук переступил порог. Его пронзительный взгляд по-прежнему был прикован к Чимину, но затем он отвёл его в сторону и замер, словно поражённый увиденным. На боковой стене, возле старого стола, красовались фотографии. Медленно приблизившись, он стал рассматривать изображения. На первом был молодой парень с ямочками на щеках и лучезарной улыбкой. Тот самый, что спорил с синеглазой девушкой в баре. Но что он здесь делает? Как эта фотография попала к Чонгуку? Прищурившись, он перевёл взгляд на второе фото, и по спине пробежал озноб. Всё тот же парень, но уже без улыбки и былой живости. Его тело лежало на сырой земле, в куче грязных листьев и веток. Бледная кожа, стеклянные глаза, застывшие в ужасе. Губы измазаны ярко-красной помадой. На шее и руках видны сильные гематомы, живот распорот, словно у дикого зверя. Что это? Почему он мёртв? Откуда взялось это жуткое фото? Чонгук сдвинул брови, нахмурившись и не отрывая взгляда от кошмарного изображения. Но страха не было. Он смотрел и ничего не чувствовал. Ни ужаса, ни отвращения, ни жалости. Внутри царила лишь ледяная пустота, и его демоны, что сыто ухмылялись, торжествуя.

***

Юнги устало вздохнул, распахнул глаза и уставился на Намджуна, который сидел в его кабинете, потягивая кофе из бумажного стаканчика. — Так этот Ли Джесик сам пришёл в участок и во всём признался? — спросил он, повернувшись к Мину. — Удивительно. По-моему, такое впервые, чтобы убийца сам приходил с повинной. И что теперь с ним? — Его отправили в Сеул. Он вроде должен сначала пройти психиатрическую экспертизу перед судом, — ровным тоном ответил Юнги. — Не удивительно, если он окажется психически нездоровым. Такие ужасы обычные люди точно не станут совершать, — отозвался Джун, с громким хлюпаньем отпивая горячую жидкость. Юнги поморщился и согласно кивнул. — А как там твой журналист? Вышел на связь? — поинтересовался патрульный, с интересом взглянув на друга. — Нет, — покачал головой Мин, ощущая, как сердце снова болезненно сжимается. — Он словно испарился. Намджун ничего не ответил, прекрасно понимая, что сейчас творилось в душе друга. Он не хотел лезть глубже и копать ещё большую рану в его сердце. Опустив взгляд на свои руки, он крепко сжал пальцами фуражку. Тишину кабинета разорвал чей-то пронзительный крик, доносившийся из отдела. Юнги недовольно зыркнул на закрытую дверь, нахмурив брови. — У вас тут весьма оживлённо, — усмехнулся Намджун, поднимаясь с маленького диванчика. Юнги ничего не ответил, вскакивая со своего кресла и твёрдым шагом направляясь к двери. Резко распахнув её, он вышел в отдел, хмурым взглядом окидывая лица подчинённых, которые пытались успокоить чуть полноватого мужчину. Тот, в свою очередь, забрался на стол следователя, крича что-то о беззаконии и лени. — Что тут происходит? — помещение содрогнулось от громкого, грубого голоса Юнги. Все вокруг замерли, испуганно уставившись на застывшего в дверном проёме начальника. — Начальник Мин, — Хосок вышел чуть вперёд. — Этот мужчина — директор новостного канала. Он пришёл к нам, утверждая, что один из его сотрудников пропал. Мин перевёл гневный взгляд на полноватого мужчину, изучающе скользнув по его лицу, которое показалось крайне знакомым. — С чего вы взяли, что он пропал? Мужчина гордо вздёрнул подбородок, глянув на начальника маленькими тёмными глазами, похожими на чёрные бусины. — Потому что Чимин не из тех, кто будет пропадать так внезапно. Юнги вздрогнул и растерянно моргнул. Он ведь не ослышался? В голове вновь мелькнуло имя, произнесённое мужчиной, — болезненно оседая в душе, словно острый осколок. — Как вы сказали, его зовут? — переспросил он, надеясь, что всё же ослышался. — Пак Чимин, господин начальник. Он сказал, что соберёт материал о серийнике, который вырезал семьи, но так и не вернулся, — мужчина наклонился и ловко спрыгнул на пол, несмотря на свой весьма крупный вес. Мин Юнги ощутил, как земля уходит из-под ног. Он судорожно вздохнул, стиснув челюсть. — Хосок, и вы, господин директор, зайдите ко мне в кабинет, — процедил он, развернувшись на пятках и быстро влетев обратно в кабинет, усаживаясь в кресло. Чон Хосок озадаченно проводил начальника взглядом, пропустил директора вперёд и зашагал следом. Чуть задержавшись у дверей кабинета, он приветственно кивнул Намджуну, который уже вышел в отдел. Намджун сверкнул улыбкой в ответ и чуть смущённо, как-то неловко надел фуражку на голову, поправив рабочую форму. Хосок ничего не сказал на этот жест, только молча проскользнул в кабинет и закрыл за собой дверь. — Сколько дней Пак Чимин не выходит на связь? — спросил Юнги, хотя и сам прекрасно знал ответ. Мужчина плюхнулся на стул, положил руки на стол и сцепил их в замок. Его густые брови нахмурились, а глаза стали ещё меньше. — Уже пятый день, — ответил он, вытаскивая из кармана пиджака аккуратно сложенный носовой платок и вытирая им капли пота со лба. — Я сначала подумал, что он мог заболеть, но его и дома нет. Это всё очень подозрительно, начальник. Знаете, он хоть и молодой, но довольно способный и не стал бы так бездумно пропадать. Юнги покрепче стиснул кулаки, желваки на лице напряглись, а взгляд стал пронзительно холодным. — Когда последний раз вы с ним связывались? — спросил Хосок, обходя мужчину и становясь сбоку от него. — Пять дней назад, — ответил директор, посмотрев на детектива. — Он тогда ворвался в мой кабинет, выглядел уж очень взбудораженным. Сказал, что есть отличный материал для программы и что он достанет его уже к вечеру. — После этого он не связывался с вами? — поинтересовался Юнги, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Мужчина лишь отрицательно покачал головой и поджал губы. Юнги тяжело вздохнул, посмотрев на Хосока. — Прими у него заявление, а после проверь звонки и знакомых Чимина, — приказал он. — Может, кто-то что-то знает. Хосок кивнул и пошёл к выходу. Кажется, их снова ждало очень непростое дело, в котором придётся столкнуться с чем-то поистине пугающим и неожиданным. Тэхён устало зевнул, вытягивая руки и пытаясь размять ноющую спину. Его взгляд скользнул по отделу, задержавшись на задумчивом лице Хосока. Отодвинув кресло, он проворно поднялся и, обогнув свой стол, направился к коллеге. — Эй, ты выглядишь измотанным, — заметил Тэхён, подходя ближе. — Новое дело? — поинтересовался он, заметив на столе Хосока внушительную стопку бумаг. — Мгм, — промычал Хосок, не поднимая глаз и продолжая изучать протокол и показания соседей Чимина. После заявления директора Чана ему пришлось выехать на квартиру журналиста, но там не было ни следа, а опрос соседей не дал никаких результатов. Единственное, что он нашёл, — записку, оставленную, на удивление, самим начальником Мином. — Ты не знаешь, какие отношения между начальником Мином и Пак Чимином? — спросил он, наконец-то взглянув на Тэхёна. — Почему спрашиваешь? — К нам сегодня поступило заявление о пропаже Пак Чимина. — Что? — Тэхён удивленно вскинул брови. — Того самого Пак Чимина? Этого вечно надоедливого журналиста? — Не знаю, насчёт "надоедливого", но, думаю, это тот самый Пак Чимин. Ты знаком с ним? — Хосок откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с коллеги. Тэхён на мгновение задумался, поднеся руку к подбородку. — Конечно, я его знаю, — ответил он, быстро опускаясь на жесткий стул напротив стола. — Я познакомился с ним еще в прошлом году, когда был патрульным. Он ошивался возле одного места преступления. Я тогда решил, что он преступник, и забрал его в участок. — Понятно, значит, он и правда та ещё заноза в заднице, — усмехнулся Хосок, постукивая пальцами по краю стола. — А когда он пропал? — Примерно пять дней назад. — О, я тогда встречался с Чонгуком в кафе, и пока ждал его, появился Чимин, — вспомнил Тэхён. — Начал доставать меня по поводу Ли Джесика, а потом еще грозился, что напишет про меня неприятные вещи. Потом появился Чонгук, и Чимин тут же ушел. — Чонгук? — переспросил Хосок, услышав знакомое имя. — Ага, сын убитых Чонов, — пояснил Тэхён. — И давно вы так близки? — удивился Хосок. Тэхён вспыхнул, словно новогодняя ёлка, вновь вспоминая их жаркий поцелуй и пошлые слова, что Чонгук нашептывал ему. — Не твое дело, — нахмурившись, бросил Ким, резко вскакивая со стула. — Если нужна будет помощь, обращайся, — произнес он и стремительно покинул отдел. Хосок усмехнулся и откинул голову назад, прикрыв глаза. Он нутром чувствовал, что это не простое дело о пропаже человека. За ним явно скрывается нечто большее и страшное. Ким Тэхён выскочил на улицу, словно его ошпарили кипятком. Его смущенный взгляд забегал по парковке возле полицейского участка, а затем из груди вырвался облегченный вздох. Тряхнув волосами, он медленно пошел в сторону небольшого сквера, расположенного неподалеку. С прошлого вечера он никак не мог успокоить сердце и не мог решиться. Он не знал, как быть дальше. Откровенное признание Чонгука повергло его в шок. Конечно, он чувствовал, что его тянет к этому красивому мужчине, но не мог решиться на что-то большее. Его это пугало. Он боялся, что, если согласится стать с Чонгуком ближе, все рухнет. Тэхён потеряет себя, и, если вдруг они не смогут быть вместе, он не сможет вернуться к привычной жизни. И как тогда ему двигаться дальше? Однако Тэхён не учел одну маленькую вещь: Чонгук уже выбрал его. Он уже принадлежал Чонгуку. И Чон Чонгук был до безумия одержим им. — Ты избегаешь меня, мое солнце? — раздался знакомый хрипловатый голос прямо над ухом детектива, заставив его сначала напрячься, а потом удивленно обернуться, уловив знакомый древесный аромат. Чонгук стоял позади скамейки, на которой Тэхён оказался, сам не заметив как. Его сильные руки были спрятаны в карманы идеально выглаженных брюк. Привычное бежевое пальто было распахнуто, открывая вид на крепкую грудь, обтянутую тонкой тканью черной водолазки. На лице застыла кривая улыбка, а пронзительный взгляд темных глаз скользил по замершему парню. — Что ты здесь делаешь? — выдал Тэхён вместо приветствия, быстро вскакивая на ноги. — Хотел навестить тебя в участке, но, подъехав, увидел тебя здесь, — насмешливо произнес он, грациозно обходя скамейку и подходя ближе. — Отвечай на вопрос. Тон последних слов прозвучал требовательно. Детектив нахмурился, неловко переступая с ноги на ногу. Почему? Потому что в его жизнь вихрем ворвался Чон Чонгук. И потому, что Чонгука становилось слишком много. И да, возможно, он все-таки пытался избегать его. — Я не избегаю, — выдохнул Тэхён и отвел взгляд в сторону. Он лгал. Так бесстыдно лгал, и Чонгук это видел. — Мое солнце, тебя не учили в детстве, что лгать старшим нехорошо? — промурлыкал Чон, медленно, словно хищник, наступая на парня. — Наверное, мне стоит тебя наказать. Тэхёна словно током ударило. Он вздрогнул и расширенными от испуга глазами взглянул на мужчину, а тот лишь нагло оскалился. — Прекрати свои игры, — выдавил из себя Ким, стараясь придать голосу твердость, но тот почему-то звучал слишком тонко, словно писк загнанного в ловушку зверька. Чонгук расплылся в еще более хищном оскале, застыв в миллиметре от лица парня. — Тэхён-и, это невозможно остановить, — произнес он, с особой нежностью выделив его имя. — Я должен играть в эту игру, чтобы в конце получить свой самый желанный трофей. Тебя, солнце. Тэхён распахнул рот, обдавая мужчину горячим дыханием. Его тело вновь пробрала дрожь, а сердце забилось так сильно, словно вот-вот выскочит из груди. — Что будет потом, Чонгук? Если вдруг ты уйдешь, оставив меня одного… Я же не смогу вернуться к привычной жизни. Я сойду с ума. — Солнце, — руки Чонгука коснулись щек детектива, крепко сжимая их и заставляя смотреть на себя, в глаза, которые, как бездна, утягивали его все глубже. Туда, откуда уже невозможно выбраться. — Я уже сошел с ума. Но ты другой. Ты тот, кто осветил мою жизнь. Тот, кто дарит мне невероятное тепло. Только с тобой я могу быть тем, кто есть. И мне не нужно примерять эти чертовы маски, играя чужих людей. Ты, Тэхён, — мое личное солнце. Из груди Тэхёна вырвался тихий всхлип, и он наконец-то сдался. Отдался в руки зверю, потому что бороться с хищником было бесполезно. Он всё равно заберет его. Ведь с первой встречи Тэхён уже полностью принадлежал Чонгуку, и только ему. Жадные губы мужчины обрушились на губы Тэхёна, сминая и прикусывая их, словно Чонгук пытался насытиться им. Руки детектива невольно схватились за его широкие плечи, а тело плотно прижалось к крепкой груди. Чонгук победно прорычал в губы парня, продолжая целовать. Это был не просто поцелуй, вызванный страстью. Это было своего рода обещание. Обещание, что Тэхён никуда от него не денется. И Тэхён даже не представлял, в какую ловушку он попал и сколь жестока будет правда.