Алый кодекс

Фэй Ду по праву мог войти в короткий список «людей, с которыми невозможно работать» в жизни Ло Вэньчжоу. Если бы Ло Вэньчжоу оказался гордецом — их сотрудничество закончилось бы, не успев начаться. К счастью, капитан давно не был своенравным юнцом, который ставит свой комфорт выше чьих-то жизней. Никто из его команды не смог выдвинуть предположений, которые не выдвинул сам Ло Вэньчжоу, и если был крохотный, но всё ещё шанс, что у бывшего криминалиста получится увидеть в происходящем нечто большее — он может облить его ведром язвительностей, лишь бы это принесло пользу. Ло Вэньчжоу предпочитал смотреть на происходящее именно так, это сохраняло его душевное равновесие, удерживая от желания прописать оздоровительную оплеуху тому, кто не являлся его подчинённым. Именно поэтому Фэй Ду не удалось его спровадить — Ло Вэньчжоу на миг допустил мысль, что тот с самого начала вёл себя, как подонок, чтобы отвязаться от него, — и теперь посреди ночи они были на последнем месте преступления. Почему посреди ночи? А это мы возвращаемся к категории «людей, с которыми невозможно работать». Фэй Ду заявил, что согласен оказывать помощь исключительно в вечернее и ночное время суток, видите ли он «сова и ночью соображает лучше», а ослепительный свет солнца вообще приглушает его харизму и плохо сказывается на коже. Смирившись, что при своей работе Ло Вэньчжоу выспится разве что в гробу, он согласился на эти странным образом аргументированные условия, утешив себя мыслью: «Ну я же хотел поскорее найти преступника? Так процесс точно пойдёт быстрее». Фэй Ду или не подозревал, или намеренно генерировал ситуации, при которых его потенциальный собеседник мог испытать раздражение, возмущение или ещё какую негативную эмоцию из существующего многообразия. «Эмоциональный вампир», — подумал капитан с пренебрежением. Не подозревая, насколько близок к истине своим ворчливым предположением! Фэй Ду тем временем успел пожалеть, что не расспросил о деле подробнее, согласившись на это поверхностное «на месте увидишь». Безусловно, он знал, что чаще всего бюро расследует дела, где фигурирует кровь, но целый таз крови — это перебор. С места преступления-то его убрали, на полу разве что обнаружилось пару капель. Но чёртов таз простоял в замкнутом пространстве около суток, может, люди и были не способны учуять этот «восхитительный шлейф» после того, как источник запаха оказался изолирован, а вот Фэй Ду боролся одновременно и с чувством тошноты, и с зудом где-то в районе готовых обнажиться клыков. Ситуацию усугубляло присутствие Ло Вэньчжоу — он слышал, как пульсирует кровь в его жилах. Непроизвольно облизнув губы, Фэй Ду едва сдержался, чтобы не зажать нос, и постарался придать себе невозмутимый вид. Правда выглядел до того бледно, что сошёл бы за человека, в которого вселился призрак покойного. — Может, вы покажете мне фотографии из материалов дела? Ло Вэньчжоу сощурился. — Разве ты не талантливый криминалист, который способен построить картинку самостоятельно? Тебе тут вон, всё мелом нарисовали. Фэй Ду выдавил из себя снисходительную улыбку. — Вы ведь не даете мне посмотреть на тело. Как знать, не упустили ли чего члены группы уголовного розыска на трупе. Иногда жуткая ошибка заключается в банальной невнимательности, капитан Ло. — Ты думаешь, мы слепые идиоты? — приподняв бровь, уточнил Ло Вэньчжоу. — Я думаю, что вы просили меня и мой неординарный мыслительный процесс поучаствовать в расследовании. Если вы хотите подвижек — мне надо не только посетить все места преступлений, но и увидеть, в каком состоянии были тела. Вы собрались отмахнуться от меня каким-то забытым гаражом? Все нюансы этого расследования связаны с личностью преступника. Давая мне одну треть, вы все равно что молитесь Будде, но я не Будда, капитан Ло. Вы можете выбрать либо конфиденциальность своих несчастных бумажек, либо чью-то жизнь. И если вы выбираете первое, тогда не стоило заявляться ко мне. За всё время, что Фэй Ду говорил, его голос ни разу не дрогнул или не отразил недовольства, он будто высказывал факт за фактом, желая утопить собеседника в суровой действительности. Ло Вэньчжоу этой самой действительности хлебал столько, сколько кофе не выпивал, и он понимал, что доводы криминалиста имеют смысл. Но даже информаторы, которые обращаются к ним за помощью, не получают и трети информации о расследовании. Может ли полиция в здравом уме полагаться на тех, кто помогает за деньги? Если им заплатят больше «на той стороне», то даже самый проверенный информатор спустя пять лет достойной службы бюро исчезнет без следа или принесёт фальшивку, чтобы завести их в тупик. Деньги — движущая сила, против которой выстоит совесть далеко не каждого человека. Ло Вэньчжоу так и не понимал, почему Фэй Ду уволился аккурат после смерти его наставника, и сами обстоятельства смерти Ян Чжэнфэна были необычными. Разве чтобы сделать такие аккуратные проколы, не нужно больше времени? Но во время преследования преступника события развиваются стремительно. Если Фэй Ду был рядом всё это время, что он делал в момент, когда над Ян Чжэнфэном начали «издеваться»? Лежал в отключке и удачным образом очнулся? Или сделал из его наставника приманку, чтобы украсть «успех» за удачную поимку серийника? А если же он жаждал успеха, то почему бросил службу? У Ло Вэньчжоу была тысяча причин обратиться к Фэй Ду за помощью. И тысяча причин, чтобы не открывать все материалы дела. Они уставились друг на друга, как если бы решили посреди ночи скуки ради поиграть в гляделки, и никто не желал отводить взгляд первым. В итоге отвели они его одновременно: Ло Вэньчжоу впервые за долгое время ощутил себя сконфуженно, так и не поняв причины — ему просто вдруг показалось, что его в столь напряженной обстановке раздели глазами, причем этот рентгеновский взгляд не пытался понять, что у него в штанах или сколько кубиков пресса, а сканировал душу, — а Фэй Ду отвернулся, потому что чужое сердцебиение одновременно со звуком бегущей по венам крови сводило его с ума. Зубы предательски заныли. — Ладно, — начали были они в один голос, и Фэй Ду замолк, показывая, что готов выслушать Ло Вэньчжоу. — Ладно, — повторил капитан, кашлянув, отошёл к машине и вскоре вернулся, передав Фэй Ду папку. — На руки не отдаю, копии делать — подавно. Читай внимательно и запоминай как-нибудь так. Фэй Ду едва слышно что-то фыркнул, теперь эта папка выглядела, как подачка или одолжение. Раскрыв её, он как бы между прочим решил сделать ночь краше, отпаяв: — До рассвета пять часов, капитану Ло стоит поторопиться и отвезти меня на ещё два места преступления. — А что насчёт этого? Подняв взгляд от фотографий — удобно избежав необходимости смотреть на наполненный кровью таз, — Фэй Ду обворожительно улыбнулся, ответив то же, что капитан ему, когда он хотел узнать, что именно случилось с третьей жертвой. — На месте узнаете. А вот на каком — другой вопрос.

***

Фэй Ду больше не сказал ни слова. Они приехали на квартиру к студентке-отличнице, и даже на маяк — он старательно осмотрел каждый угол, сверил картину, которую видит, с записями в материалах, проглядел фотографии, пару раз уточнил, не нашлось ли в вещах жертв что-нибудь примечательного: может, мелькнуло что в переписке, или у кого из них обнаружилась вербена в составе чая, в организме, в кулонах или браслете, а то и вовсе в качестве незамысловатого букета на столе. Ло Вэньчжоу подивился его вопросу, но ответил отрицательно — экспертиза не выявила абсолютно никаких следов. Жертвы не выпивали ни снотворное, ни яд, ни что-нибудь галлюциногенное, не употребляли никакие наркотические вещества, да и вообще их желудок был практически пуст на момент смерти. И если их решили отравить, зачем столько грязной работы сверху? Неужто яд узнаваем и преступник настолько старался перекрыть это? Тогда неудивительно, что жертвы потеряли столько крови. Фэй Ду, однако, не предоставил никаких комментариев. Лишь когда они вернулись в его особняк, он позволил зайти и на сей раз даже предложил чашку чая. Хотя стоило отметить, что сидеть в кромешной темноте в свете тусклой масляной лампы было не очень уютно, Ло Вэньчжоу то и дело мерещились какие-то блики, смутно похожие на игру света, в глазах Фэй Ду. От того казалось, что он, пользуясь освещением, откровенно насмехается или затеял недоброе. Не то чтобы Ло Вэньчжоу пасовал перед трудностями и опасностями — нет, он их целенаправленно выискивал, — просто находиться на чужой территории, которую прежде не изучил, все равно что отдать преимущество врагу с порога. В конце концов, было что-то странное в цепочке дел и два года назад, и сейчас. Что если Фэй Ду был преступником, который повёл Ян Чжэнфэна по ложному следу, а после убил и обвинил невиновного? И сейчас Ло Вэньчжоу, ища у него помощи, раскопал себе могилу, придя к истинному виновнику, который всё это время скрывался «на дне»? Что ж, паршивцу и правда не повезло. Не успел выйти на «охоту», а его уже прижали к стенке. С другой стороны, если Фэй Ду был замешан в этом, мог избавиться от него сразу, Ло Вэньчжоу ведь приехал к нему, не уведомив никого, жил этот криминалист, как затворник, гостей у него явно не бывало, да и не похоже, что друзья водились. Прихлопнул бы его если не у себя на пороге, то там, на маяке. И сбросил бы труп в воду, какие проблемы? Или он не был уверен, что капитан не отчитался о своём плане действий и осторожничал? Ло Вэньчжоу вздохнул, еще пару лет назад он хотел прийти к Фэй Ду, чтобы узнать, как умер его наставник. Когда это случилось, он сам валялся в больнице, а всё, что смог получить на руки — сухой отчёт с кучей занудной лексики. Явиться на порог к шинян он не осмеливался, почему-то не пришёл и к Фэй Ду. Наверное, решил, что тот тоже был близок с лао Яном, раз не выдержал трагедии и торопливо уволился, и не осмелился тревожить «страдающее сердце». Он и сам в тот период ни с кем не желал говорить о наставнике, Тао Жань и тот не смог подступиться к Ло Вэньчжоу, впервые видя товарища настолько замкнутым. — Он убьёт раньше, чем через три недели, — вынес вердикт Фэй Ду после нескольких неторопливых глотков чая, он сидел столь вальяжно, что создавалось впечатление, как если бы они собрались здесь на чаепитии. Ло Вэньчжоу, даваясь диву, с чего этот непризнанный гений решил, что серийный убийца изменит своим «магическим» привычкам, вопросительно приподнял бровь, ожидая какого-то более ёмкого ответа после того, как они всю ночь катались по Яньчэну. Завидев, что собеседник замер в ожидании, Фэй Ду требовательно протянул ладонь — прежде, чем они вышли из машины, он попросил Ло Вэньчжоу взять с собой карту города. Работа в полиции оставила свой отпечаток — он по-прежнему помнил, что с собой в качестве вещей первой необходимости таскали детективы. Забавно, что то был далеко не пластырь. Ло Вэньчжоу вытащил карту из внутреннего кармана, передав ему, и Фэй Ду разложил её на кофейном столике, после чего поудобнее в пальцах перехватил чёрную ручку — он что, наколдовал её, это замок с фокусами? — и отметил три точки, соединив их между собой линиями. Молча он вглядывался в своё произведение несколько минут, что-то старательно прикидывая, и Ло Вэньчжоу едва хватило терпение, чтобы не сбить его с «озарения». Казалось, что он пришёл к гадалке, сейчас достопочтенный хозяин особняка попросит его проколоть палец иголкой, капля крови прольётся на карту и он там камешком на верёвочке определит, где сидит убийца. Чуда Ло Вэньчжоу не ждал, нет. Ему просто действовала эта недосказанность на нервы. Он поделился с Фэй Ду важной информацией, а тот за всю ночь не сказал ничего конструктивного. Он что, просто тянул время и нашёл в нём развлечение? Кто их, этих затворников, знает. Фэй Ду вдруг нахмурился и, неожиданно для Ло Вэньчжоу, отметил ещё три точки. Капитану пришлось склониться, чтобы разглядеть в свете лампы, что именно он отметил, а после изрядно напрячь память. Он не был уверен, но… Этот самоуверенный криминалист только что внёс на карту места убийств, случившихся два года назад? Что за бред? — Разве вы с лао Яном не поймали преступника? — Лао Яном? — уточнил Фэй Ду. Ло Вэньчжоу показалось, что незначительно выражение чужого лица изменилось, но Фэй Ду отклонился на спинку кожаного дивана, буквально уйдя в тень, и рассмотреть его получше не удалось. Как трактовать его реакцию — Ло Вэньчжоу тоже не знал. Был ли Фэй Ду удивлён, что капитан знал его напарника, или осознал, что человек, с которым он работает, связан с тем, кто погиб в его присутствии в прошлый раз? — Мы и правда поймали его, — спокойно продолжил Фэй Ду, не дав капитану опомниться и задать неудобный вопрос, — но тебя не смущает, что он умер? — Тоже думаешь, что тюрьма покрывает побег? — Ло Вэньчжоу едва не скривился. — Нет. Я считаю, что у него был кто-то, кто ему близок, и теперь он мстит, используя те же методы. — Спустя полтора года? — Подготовка к таким убийствам требует мно-ого времени, — протянул Фэй Ду. — Иначе бы зачем убийца выжидал по три недели? — А причем тут карта? Фэй Ду пододвинул свои художества вместе с масляной лампой, линии нельзя было назвать идеально ровными, но с обеих сторон, отзеркаливая друг друга, протянулось две линии сверху вниз, а после — ещё две, чтобы сойтись в одной точке. Если бы не резкость черт, это бы походило на полукруг. Но Ло Вэньчжоу считал, что «художник» был дилетантом, который облажался, рисуя два тупых треугольника. Бывшему криминалисту пришлось взять лист, чтобы зарисовать каплю крови, правда все ещё в более «геометричном» нежели вольном исполнении. — И каким местом это намекает на месть? — И тот, и другой убийца имитировали вампиров, а что как нельзя лучше говорит о их метках? Летучие мыши или капли крови. Полагаю, тот, кто начал убивать, задал не очень красивое начало для чьих-то художеств, да и оба убийцы явно были далеки от искусства, вот никто и не запарился о символике пооригинальнее. Или на летучую мышь им не хватало площади Яньчэна, — Фэй Ду пожал плечами и придвинул карту обратно к себе, рассматривая, что там есть рядом с точкой, в которой должны сойтись линии. Ло Вэньчжоу не пытался скрыть на своём лице выражения: «Ты держишь меня за идиота, что за логика?». Фэй Ду, почувствовав на себе скептичный взгляд, уточнил: — Прежде, чем так на меня смотреть, лучше бы поблагодарили, что из огромного района поисков я сузил всё до двух мест. Тут, — он ткнул на карту, привлекая внимание, — кладбище и патрульный участок рядом друг с другом. Как думаете, что может быть лучше мести полиции в качестве вишенки на торте? Капитан, конечно, осознавал, что обратился к Фэй Ду в надежде на неординарное мышление, но он практически не видел логики. Если тот, кто был близок с первым серийником, решил отомстить, почему ждал полтора года? И если он хотел намекнуть полиции, какие все они плохие, почему не попытался убрать связанных с делом? В тюрьму для «свершения правосудия» пробраться не просто, но ведь снаружи оставался Фэй Ду, судья, который вынес приговор, люди, что охраняли подозреваемого, пока он находился под стражей. Зачем убивать жертв, никак не связанных с делом? Ради какого-то рисунка на карте? Не проще ли заманить цель в нужное место или перетащить тело? И как этот гений собрался прикончить полицейского, не попавшись никому на глаза? Камеры-то, может, он и обрубал каким-то непостижимым образом, но не вырубит же он целый участок с патрульными, в котором круглые сутки точно есть человек по пять при всей системе пересменок? Фэй Ду не мог объяснить Ло Вэньчжоу свои домыслы, ведь они имели сверхъестественную природу. Но он осмотрел все три места преступления и кое-что подсчитал. Скорее всего, вампир, которого они поймали с лао Яном, либо обратил кого-то, либо у него был маленький и немощный член семьи. Вообще-то слабых в роду родители оперативно убивают, но вероятно до этой семьи раньше добрался кто-то другой. Как бы то ни было, признаки одинаковые — и новообращённый, и слабый вампир полагаются на помощь того, кто их обратил. Первые, потому что не способны понять «чувство меры», рискуют разоблачить себя и устроить кровавую баню. Если вампиры зачистят хорошенько человек двадцать в городе за краткие сроки, то тут поневоле кто угодно обратит на это внимание и поверит в сверхъестественное, тогда начнут искать способ бороться с «тварями», а в нынешние времена у человечества было куда больше и сил, и ресурсов, и способов безопасно для себя устранить угрозу. Поэтому к крови новообращенных приучали постепенно, прикинуться серийником — отличный вариант. «Свежая еда», маячившая перед глазами, не раззадорит, остывшая кровь и звук сердцебиения или пульсации не усилит инстинкты, вампир сможет спокойно испить принесённое угощение. Осушение тела позволяет несколько недель питаться двоим, адекватно разбивая порции — это объясняет перерывы между убийствами и тогда, и сейчас. Можно сказать, что с тем же успехом они могли посетить банк крови и украсть донорскую, но это Фэй Ду искал гуманные методы. Те же вампиры, которые бесчинствовали, явно наслаждались охотой и человеческими муками, поэтому нет ничего удивительнее, что выбрали грязный и жестокий способ. Иными словами, когда они убрали «охотника», слабый или новообращённый остался без добытчика. Вероятно, первое время он лелеял возможность, что сильный собрат найдёт выход из тюрьмы, перебив охрану, ведь не мог знать, что Фэй Ду лишил его сил, а после появились новости о смерти. Как и общественность, он тоже мог решить, что это прикрытие и заботливая нянька мчится на всех парах к нему и… Вот тебе на — никто не пришёл! Был шанс, что пойманный им вампир так же перед последней вылазкой исчерпал на все запасы, поэтому брошенный им на произвол маленький потребитель растягивал кровь по крупицам, едва не смачивая ей губы, чтобы терпимее перенести жажду. Ну а после пришло осознание, что нянька правда померла. У вампиров вообще-то сильное чувство привязанности, особенно у тех, кого обратили — они благоговеют перед своим «создателем». Нет ничего удивительного, если вампирёныш отправился мстить за своего петуха-наседку, подражая его убийствам. То, что в них было не так много логики — тоже неудивительно, ведь дело двухлетней давности было вопросом голода, а не хитроумных игр серийника-психопата, как думала полиция. Этому оголодавшему вампиру тоже было абсолютно без разницы, кого убивать. Он не был психом, не сохранял человеческую логику и уж точно не собирался, как детектив, искать каждого, кто насрал в душу его «благодетелю». Для него важно было под конец порешать кого-нибудь, кто был как-либо связан с полицией, чтобы успокоить свою кровожадную совесть, и вернуться к нормальному «плану питания»: нападать, кусать, стирать память, отпускать. Кто бы ни был его нянькой — основы перед своей кончиной точно объяснил. Конечно, новообращённый мог и не послушать его, тогда в худшем случае в Яньчэне правда случится кровавая баня. К тому же, судя по объёму крови в тазе, в последний раз охотник не выпил ни капли крови. Поэтому-то Фэй Ду и сказал, что следующее убийство случится раньше. Вампир голоден. И, скорее всего, оставил себя в подвешенном состоянии, чтобы разодрать последнюю жертву на части. Но если они успеют напасть на него раньше — отделаются меньшими проблемами. Голодный вампир — ослабленный вампир, и это лучший момент, чтобы сделать ход. Но не мог же Фэй Ду выложить план капитану Ло? Оставалось терпеть взгляд «ну и что это за идиотские предположения», поглядывая из тени на шею капитана и между делом думая, что у развития событий есть и другой вариант — личная месть ему. Была крохотная вероятность, что вампир приходил в тюрьму на свидания, тогда он, безусловно, знал, что его дорогой собрат выбраться не способен, а значит, знал и о том, кто похитил его силу. И тогда происходящее — хитроумная попытка вытащить Фэй Ду из норы. И это очень, очень неприятное развитие событий из всех возможных, потому что тогда тот, кто устроил ловушку, сыт, а не голоден, или же Фэй Ду уступает ему в силе банально потому, что «в завязке» намного дольше. В обоих ситуациях для Ло Вэньчжоу всё обернётся летальным исходом, потому что ни за ослабленным, ни уж тем более за сытым и довольным вампиром не поспеет ни один человек. Без Ло Вэньчжоу Фэй Ду не устранит эту проблему, даже если в одиночку отправиться на предполагаемое место событий. А обратиться к капитану группы уголовного розыска с увлекательным предложением: «Дашь мне своей крови и я положу, кого угодно» — отвратительная идея. Либо он схватит пулю на месте, либо капитан проявит чудеса доверия и даст ему поесть, но мог ли Фэй Ду ручаться, что не потеряет выдержку? Тогда, два года назад, он был готов сожрать помирающего Ян Чжэнфэна, просто видя и чуя запах его крови. Что будет, если он лично вкусит человеческую? Хватит ли тогда выдержки? — Может, ты ещё дату и время способен назвать? — разглядывая карту, будто на ней нарисуется что-то новое само собой, уточнил Ло Вэньчжоу, в его голосе явственно послышался сарказм. — Ну что вы, я не пророк, — со всей скромностью отозвался Фэй Ду. — Вам придётся ежедневно следить за этим участком. Но я готов дать ещё подсказку: вечером в патрульном подразделении меньше всего человек, а первый вечерний выезд начинается с шести до девяти, после — с десяти до двух. И от кого бы не хотели избавиться — его попытаются оттащить к пролеску близь кладбища. Ло Вэньчжоу так и подмывало спросить: «Может, ты и есть убийца?», но вместо этого он с усмешкой поинтересовался: — Тебя не смущает, что на выезд отправляются по двое? — Ну либо ваш серийник крайне самоуверен, либо найдёт способ отвлечь. Разве в перерыве между выездами не идеальный момент для разделения напарников? — Ты вроде был криминалистом, не слишком ли идиллистически рассуждаешь об этом? Будь всё так легко — у нас бы остались отпечатки на местах преступлений, а записи с камер бы не сбоили. — Скептичность капитана в отношении моих доводов ранит моё сердце, — произнёс Фэй Ду со всей мягкостью в голосе, на которую был способен. — Могу составить вам компанию долгими зимними вечерами, вместе полюбуемся на совершение преступления. Разве мог Фэй Ду сказать, что вампиру, способному стереть память, совершенно не проблема отослать одного из патрульных в какой-нибудь толчок? Люди, ох уж эти люди! Одновременно им так легко внушать, но при этом совершенно невозможно в чём-то убедить. Если бы Фэй Ду питался человеческой кровью, он бы тоже смог сотрудничать с Ло Вэньчжоу без всех этих масок, они бы составили идеальный тандем, а после он бы стёр капитану память и был таков. Но Фэй Ду сейчас от вампира имел разве что скорость и жажду крови. Удручающе неудобная реальность. К тому же, он вдруг подумал, что совершенно не хочет вместе с ним несколько часов сидеть в машине каждый день. Это же настоящая пытка — слышать, как кровь бежит по венам, и быть неспособным вонзить клыки в горячую плоть.

***

… И Фэй Ду явно был мазохистом. Прошло чуть больше недели их вечерних встреч на окраине Яньчэна. Ло Вэньчжоу, который не спал днём, потому что работал, и не мог спать ночью, потому что выслеживал убийцу, держался на трёх часах отдыха и поглядывал в сторону кладбища так, будто видел там много перспектив. Для своего невольного напарника. Столько свободных местечек для могил, он даже прогулялся, взглянул, где лучше установить надгробие. И показал пальцем, где Фэй Ду окажется, если по итогу опять пройдёт аккурат три недели. Фэй Ду, который был «мёртв» чисто технически, не нуждался во сне, поэтому самым тяжелым для него было присутствие Ло Вэньчжоу. Он-то надеялся, что если козни строят именно ему, то выйдут сразу, но, видимо, капитан скрывался просто потрясно — убийца не раскусил их присутствия, поэтому не решался действовать раньше сроков, чтобы не разминуться с ним. Жаль, этот идиот не знал, что если бы не Ло Вэньчжоу, он бы просидел затворником в особняке, оставшись не в курсе ни о каких убийствах. Ведь увольнение криминалиста — не та новость, о которой бы трубили во всех СМИ. И тот, у кого он украл силы, и его подопечный не могли узнать, что Фэй Ду благополучно сидит в четырёх стенах и питается зайцами. «Мда, детективами с вашими навыками не быть», — сетовал он, превозмогая очередное желание впиться в Ло Вэньчжоу. Он так сильно хотел есть. Пришлось перед каждой вылазкой брызгаться одеколоном, чтобы собственный аромат перекрывал всё остальное, но со слухом что-либо сделать было ничего нельзя. Ло Вэньчжоу тем временем продолжал возмущаться, говоря что-то о том: «Ты на свидание пришёл или ловить убийцу?», — если бы не необходимость вести себя тихо, он бы не окно открыл, а распахнул дверцу, чтобы проветрить в салоне. Фэй Ду вроде стал меньше действовать ему на нервы, оказавшись неожиданно молчаливым, когда дело дошло до слежки, и все равно умудрялся подгадить в мелочах. Фэй Ду же смотрел на его пистолет, мечтая о пуле в висок. Он всегда мог слиться посреди дела, но тогда Ло Вэньчжоу решил бы, что он и есть преступник, который запутал следы и грамотно свинтил, а внимание полиции к себе, когда он каждую ночь ломает шею очередному лесному обитателю, было нежелательным. Приходилось сотрудничать из соображения «зато отвяжется», и попутно продумывать, как ловить эту хтонь так, чтобы коп не скончался. Если рядом с ним умрёт ещё один полицейский — в бюро правда решат, что в убийствах замешан он. Кровавых совпадений не бывает. — Ты ушёл из-за лао Яна? — вдруг поинтересовался Ло Вэньчжоу спустя несколько часов обоюдного молчания. — Отчасти, — уклончиво отозвался Фэй Ду. — А вы так хотите раскрыть это дело из-за него? — Отчасти, — в той же манере ответил капитан. Они снова замолчали. — Такая трагедия, — вдруг продолжил Ло Вэньчжоу, он отвёл взгляд к окну и потянулся в карман куртки, будто намереваясь достать пачку сигарет, — бывалый коп отправился на расследование вместе с криминалистом, и вдвоём им оказалось так сложно поймать какого-то хилого подозреваемого, которого забили в тюрьме, что один из них умер. Да такой кошмарной смертью, что грудную клетку разорвало. Фэй Ду почувствовал неладное и встрепенулся, но не успел ретироваться из машины, как ему вжали дуло пистолета в грудную клетку. Глаза в темноте вспыхнули красным, он рефлекторно обнажил клыки, ощутив опасность, и услышал звук, с которым взводят курок. Что-то ему подсказывало, что в пистолете серебряные пули. — Я видел отчёт по вскрытию. Даже выстрел вплотную не смог бы оставить такую рану, к тому же, не были обнаружены ни следы пороха, ни гильзы. Если преступник пойман, то кто прибрал место преступления? — спокойно продолжил Ло Вэньчжоу, не убирая оружие, и прервался, заговорив о другом. — Как на вкус белка, Фэй Ду? Фэй Ду непроизвольно сглотнул — белку он на охоте прикончил вчера, перед вылазкой, в надежде, что ему будет легче сидеть «сытым» в обществе человека. Легче не стало. Кажется, Ло Вэньчжоу приехал намного раньше, чем ему показалось. Но как он мог не заметить его присутствия? Чужие подозрения между тем уязвили за живое. — Я никого не убивал, — отчеканил Фэй Ду, грубо перехватив капитана за кисть. — Если могу сожрать тебя, зачем мне какая-то белка? И тогда, и сейчас Фэй Ду добросовестно помогал полиции, он не желал выслушивать обвинения в убийстве. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, потому что Ло Вэньчжоу мог решить устроить самосуд, чтобы потенциальная проблема никого не сожрала в тюрьме, если бы не раздался визг шин и женский возглас. Оба мужчины были вынуждены глянуть в зеркало заднего вида: не успела патрульная машина выехать, как едва не сбила девушку — та упала в грязь, полицейские затормозили и вылезли из салона, чтобы предложить помощь. На первый взгляд, ничего необыкновенного не случилось. Обычная нелепая дорожная ситуация. Патрульная машина даже скорость не набрала — если дамочку и задело, то обошлось парочкой ушибов. Но полицейские вдруг решили разойтись. Один неторопливо направился в участок, даже не оглянувшись, и когда Ло Вэньчжоу решил, что он собрался вынести аптечку, — а мог бы просто предложить девушке зайти и обработать ссадины, — другой направился за пострадавшей в сторону пролеска. Это ещё что за финт? Капитан хмуро глянул на Фэй Ду. — Твоих рук дело? — Ну конечно, топлю котят по понедельникам, а вечером среды кадрю девушек, чтобы помогли мне спастись от наставленного пистолета. Ло Вэньчжоу свободной рукой потянулся к наручникам. — Останешься здесь, я потом с тобой закончу. — То есть, вы предлагаете криминалисту, который хорошо знает полицейские методы, посидеть в наручниках, которые он сможет взломать? Гениальный ход, капитан. Серебро ограничивает силы, а не делает меня тупым. Ло Вэньчжоу, недолго думая, вдруг перехватил пистолет другой рукой — свободной от захвата, и выстрелил Фэй Ду в бедро. — Ну тогда сиди и восстанавливай силы, — в ответ на болезненное шипение произнёс он, выскакивая из машины. — Вы правда… пожалеете, если оставите меня здесь! — попытался образумить его Фэй Ду, но Ло Вэньчжоу уже умчался искать девушку. Фэй Ду со страдальческим выражением на лице откинулся на спинку сидения, его дыхание стало учащённым и поверхностным. Ну почему, почему работать со стариком Ян Чжэнфэном было куда легче? Разве поколение помоложе не должно более открыто относиться к сверхъестественным вещам? Этот псих правда выстрелил в него после всей помощи! Он что, думает, что девчонка-вампир слабее? В бюро не помешает ввести лекции об особенностях сущности кровопийц! — Лучше бы вонзил клыки ему в шею, хоть обвинили бы за дело, — ругался от боли Фэй Ду, пальцами кропотливо расширяя рану, чтобы подцепить пулю. Он не сможет регенерировать, пока не достанет её. Вот же… неблагодарный бессердечный ублюдок. Проклятия в голове Фэй Ду множились. Стиснув зубы, он расковырял себе пулевое отверстие, с трудом подцепил скользкую серебряную пулю и швырнул её на пол салона, а после припустил следом. Если этот капитан не лишён навыков — может, ему ещё не свернули шею. К счастью, скорость Фэй Ду была выше человеческой. Неважно, сколько времени он потратил, чтобы вернуть себе возможность регенерировать, путь до пролеска он преодолел куда быстрее того же Ло Вэньчжоу, и успел наткнуться на тело полицейского, которого увели ранее — девчонка свернула несчастному шею, даже не испила крови. Вероятно, ждала «дичь повкуснее». Замерев и прислушавшись, он вскоре заслышал отдалённый отзвук чужого сердца. Сердце вампиров не бьётся, значит — Ло Вэньчжоу ещё жив. Стоит сказать, что на пустом пространстве совладать с вампиром не просто, а в темноте и среди деревьев — подавно, эти твари просто окружали себя щитами. Их скорость мешала как следует прицелиться, поэтому вероятнее был исход, при котором пуля угодит в дерево, чем в их тушку. Ло Вэньчжоу, удерживая фонарик и пистолет, отчаянно прислушивался к любым звукам, ожидая нападения. И в момент, когда Фэй Ду увидел его, тварь как раз, обнажив клыки, ринулась на цель. Капитан, услышав свист ветра одновременно с двух сторон, выстрелил наугад — кто-то порывисто оттолкнул его в сторону, послышалось совсем не изящное девичье: «Вот урод!», — и уже знакомое болезненное шипение. Свет фонарика выхватил весьма занимательную картинку: девушка, недавно впившаяся в плечо Фэй Ду, теперь отплёвывалась, словно глотнула яду, и к тому же через её плечо — к сожалению для всех, навылет — прошла пуля. Мгновение — и девчонка снова затерялась среди деревьев, подбирая возможность для атаки. Ло Вэньчжоу недоверчиво уставился на эту хтонь, оттолкнувшую его с пути убийцы, и справедливо решил, что целиться будет в другую, потому снова сосредоточился. Но совета просить не собирался — видимо, сомневался, не разыгрывает ли Фэй Ду спектакль, чтобы отвлечь его. Какой вампир сдаст своего собрата? После вместе посмеются над его трупом. Фэй Ду смотрел на этого упрямца с глухим бессилием. Он совершенно не умел — и не хотел — ладить с людьми, и долгое время провёл затворником. Он никогда не был заинтересован в том, чтобы ему доверяли, и никому ничего не доказывал, поэтому не знал, как подступиться к этому человеку. Он бы вообще ушёл, раз кто-то так отчаянно хотел замутить себе суицид, всё-таки благодетелем Фэй Ду себя назвать не мог, но осознание, что паршивая девчонка хочет его смерти ничуть не меньше, не позволяло легкомысленно отвернуться и уйти. Его от Ло Вэньчжоу отличало лишь то, что он ещё сможет несколько раз удачно уклониться. Сущность позволяет не умереть на месте. Не найдя ничего лучше, Фэй Ду облокотился спиной о дерево, принявшись при каждом выпаде заранее предупреждать: — Слева. — Снова слева. — Позади. — Справа. — О, она несётся прямо в лоб. Ло Вэньчжоу, рефлекторно реагируя на звук голоса Фэй Ду, при всём своём недоверии машинально спускал курок, отклоняясь в сторону, а когда не успевал избежать атаки — Фэй Ду снова сбивал его, опрокидывая в траву, и облокачивался уже о другое дерево. Этот сюр поспособствовал тому, что ещё две пули попали в незадачливую охотницу, на сей раз она надолго затаилась: то ли раны зализывала, то ли думала, как напасть на Фэй Ду, вырвав ему сердце, но при этом не открыться под пулю. Ло Вэньчжоу, благополучно извалявшийся на земле во всех позах, чувствовал себя на перипетии. С одной стороны, паршивая девчонка нападала только на него. С другой, кажется, она уже была в бешенстве, не похоже, что она умело играла роль. Но если вампиры такие плохие притворщики, как она уломала полицейских разойтись? Незнание способностей тех, с кем он столкнулся, вынуждало оставаться настороже и упорно молчать. Кого-то эта беготня утомит точно, или он наконец попадёт в цель, или девчонка достигнет предела, или пуля застрянет в теле, или… можно выстрелить в Фэй Ду ещё раз. Если не притворяется — побежит его спасать, а там их обоих можно будет прикончить. Он как раз решил, что плана идеальнее не найдет и бесполезно пытаться обойтись по закону с теми, кто пьёт человеческую кровь, как случилось непредвиденное: из-за дерева, за которым стоял Фэй Ду, протянулась рука, молниеносно утащив его назад. Ло Вэньчжоу направил луч фонарика аккурат тогда, когда девушка просто пробила Фэй Ду грудную клетку! Если бы Фэй Ду не был вампиром — он бы умер на месте, но способности позволяли ему услышать приближение опасности. Даже если силой он уступал сытому собрату питающемуся человеческой кровью, рефлексы всё ещё решали в патовых ситуациях. Он не смог вырваться из хватки, но заслышал движение воздуха и в последний момент сдвинулся в сторону — рука, вошедшая в его тело так легко, словно кто-то десертным ножом разрезал торт, вместо того, чтобы ухватить сердце, показалась с другой стороны, поймав пустоту. Фэй Ду, проблевавшись собственной кровью, пошатнулся и услышал звук перезаряжающегося пистолета. Девчонка, вытащившая из него руку, собиралась разодрать грудную клетку пополам обеими, но Фэй Ду вдруг пнул её по щиколотке и, заставив отшатнуться, вновь рванулся аккурат в момент, когда на них обрушился дождь из пуль, ловко оказавшись за спиной Ло Вэньчжоу. Вампирша, которая не могла вернуть свою ношу, вынужденно отступила за деревья. Стоило отметить, что ей впервые попалась такая строптивая добыча. Прежде её гэгэ разбирался с детективами, но даже его постигла трагичная участь, когда им решил помочь их собрат. Девушке не хватало ни сдержанности, ни опыта. Она научилась контролировать голод, когда осталась без присмотра, но была всё ещё юной и импульсивной особой. Она думала, что слабак, не знавший человеческой крови, не доставит проблем — гэгэ предупредил её о том, когда спадёт эффект позаимствованных сил. Но этот проблемный заморыш всё ещё трепыхался. Его понимание их натуры так ужасно мешало! Да и пусть серебряные пули проходили навылет, они все равно сказывались на скорости реакций. Регенерация притупляла последствия, но не убирала полностью, если она схватит ещё парочку пуль — этот… Девчонка глянула из своего укрытия. Фэй Ду не регенерировал. Что ж, кажется, не имело значения, сколько раз она еще подставится — убить копа, пока один в нокауте, и покончить со вторым — делов-то. Сейчас затянутся пулевые — и мешкать больше нельзя. Но почему раны так медленно затягиваются? Перед каждым нападением на копа ей приходилось выжидать довольно долго. У Ло Вэньчжоу был хороший слух и реакции — он и без того неплохо попадал, если рана не затянется, замедлив её ещё сильнее, этот детектив без труда попадёт в «десятку». Но в его пулях совершенно точно не было вербены, так откуда такое… Девушку перекосило от отвращения. Она никогда прежде не пила крови вампиров, исключая Фэй Ду, который будто специально подставился, хотя мог рухнуть в траву вместе с копом! Была ли она паршивой, потому что не человеческая, или этот пришибленный на голову отравил себя? «Даже голодный вампир может регенерировать, а этот…» Ло Вэньчжоу смотрел на тело подле своих ног с не меньшей растерянностью. Он ранил Фэй Ду в бедро, но то было в порядке, почему тогда рана на груди не затягивалась? Фэй Ду лежал с закрытыми глазами, слушая нестерпимый звон в ушах, осталось не больше минуты. Эта чуткая тварь слишком рано стала отплёвываться, в её крови не так много вербены. Фэй Ду закашлялся и его вырвало кровью снова, но сейчас Ло Вэньчжоу, который стоял ближе, смог увидеть среди багровой лужи намёки на какие-то листья. — Ignosce, sanguinem tuum mihi opus est*. Просипело «тело», и Ло Вэньчжоу, обделённый знаниями древних языков, никак не ожидал, что раздражающий паршивец прокусит ему ногу! Острая боль пронзила аккурат над щиколоткой, и, потеряв равновесие, Ло Вэньчжоу осел на землю, выронив фонарик и крепче сжав пистолет, который направил на Фэй Ду. Он уже решил, что вампиры в сговоре, и собирался стрелять на поражение, только без пяти секунд умирающая тушка неожиданно быстрее прежнего сорвалась с места — две тени столкнулись. Девушка, не ожидавшая такой прыти, собиралась на сей раз вырвать сердце, но её руку перехватили аккурат у цели — Фэй Ду без колебаний сломал девушке запястье. А когда та собралась свободной рукой повторить ту же атаку, заведя руку за спину — выбил плечо, но если в первый раз обошлось без крови, на второй чужая загребущая лапка всё-таки оставила ещё одну рваную рану. Просто сердца достигнуть так и не смогла. Девушка собиралась отпрянуть, чтобы быстро «вправить» всё на места, и налететь на оставшегося без защиты копа со спины, набрав преимущество вместе с его кровью, но кто же знал, что Фэй Ду, устранив угрозу, вонзит клыки ей в шею? В ярости завизжав, девушка наплевав на заполученные травмы, принялась изо всех сил драть ногтями свою жертву, но силы покидали её с каждой секундой — нанести Фэй Ду вред столь существенный, чтобы он перестал, она уже не могла. Но и глубокие рваные царапины тоже не заживали — Фэй Ду поглощал силу той, чья кровь была им же и отравлена, он мог уязвить противника, а восстановиться — нет. Не зажившая до конца рана на груди продолжала кровоточить. Ло Вэньчжоу теперь решительно не знал, стрелять ли ему и по кому именно, вся эта сцена напомнила ему отчёт двухлетней давности. Рваная рана на груди, те же два прокола на арестованном убийце — как и зачем он наставил их сам себе, когда успел? — всё это не находило никаких объяснений, но только что ожило прямо на глазах. Фэй Ду между тем рухнул вместе с противницей, они откатились в разные стороны, но вампирша, даже лишившись сил, отчаянно пыталась уползти прочь — она не собиралась гнить за решёткой! Опомнившийся Ло Вэньчжоу, подскочил к ней, надев наручники, — стоило убедиться, что она убивала их всех, прежде чем лишить хтонь жизни, — но вместо того, чтобы спросить о жертвах, не выдержал и приблизился к Фэй Ду — он вообще не шевелился. Капитан не понимал, зачем он кинулся хлебать её кровь, если ничего не зажило. У вампиров такие знаки мести? Ясно было одно — удовольствие процесс не принёс. Пусть Фэй Ду вонзил ему клыки в ногу, он не намеревался его убивать, и жаждал напакостить этой девчонке ничуть не меньше. Он как раз раздумывал, арестовать его или добить, когда девчонка за спиной разошлась в яростной тираде: — Предатель! Человеческая подстилка! Мой гэгэ не собирался тебя трогать, а ты лишил его сил! Я ненавижу тебя, я выберусь и сломаю тебе каждую косточку, ты, ущербный доходяга! Девушка явно была уверена, что её арестуют по всем правилам. Ло Вэньчжоу тоже вспомнил, что упустил один нюанс: если пойманный два года назад был вампиром, почему в тюрьме не случилось загадочных обстоятельств убийства? Вздохнув, он был вынужден набрать подкрепление. — Алло, Тао Жань? Я поймал преступницу. Предполагаю, у неё был сообщник, мне нужно съездить и проверить всё. Можешь забрать её? Да, я пришлю адрес. Пошевеливайся, пока след не остыл. Отвернувшись от Фэй Ду, он схватил девчонку за шиворот и поволок к своей машине.

***

Фэй Ду не мог умереть, так как силы переполняли его, но и восстановиться — тоже не мог. Барахтаясь в чём-то, близком к агонии, он мысленно бурчал, что лучше бы этому копу успели свернуть шею, зато у него бы восстановились раны перед нападением. Но в случае с Ян Чжэнфэном он правда не мог ничего сделать, а если бы промедлил с Ло Вэньчжоу — эта смерть была бы его виной. Собственная кровь, отравленная вербеной, и чужая, отравленная им же, настолько замедляли все процессы, что смерть от тысячи порезов была милосерднее шанса на восстановление при таком раскладе. Он уже несколько раз отключился от боли, и каждый раз, приходя в сознание, сетовал и на кровожадных собратьев, и на бессердечных друзей. В конце концов, было неважно, сколько благих дел он мог сделать, всё решала его сущность. Раз он оказался вампиром — значит, убийца. И никого убедить в обратном не сможешь. Хрипло рассмеявшись над собственной глупостью, он сразу же закашлялся, и вдруг услышал над ухом: — Что, сошёл с ума, пока меня не было? Не уверен, что в пнд помогают вампирам. Ло Вэньчжоу помог ему перевернуться на спину, оглядев это существо, которое со своими ранами ещё как-то не вознеслось, но так и не смог понять, что не так с этим «ущербным». Лепет девчонки внёс какое-никакое понимание, но Ло Вэньчжоу не был уверен, что со своими познаниями в вампирах способен собрать достоверную картинку. — Почему ты ещё не излечился? Фэй Ду промолчал, прикрыв глаза, словно Ло Вэньчжоу для него не существовало. Или предлагал своим видом добить лежачего. Воцарилась такая тишина, что вампир было решил, что за волнами нестерпимой боли не услышал, как капитан ушёл. — Лао Ян закрыл тебя два года назад, поэтому ты мне помог? Этот вопрос всё-таки возымел действие. Фэй Ду, намеревающийся игнорировать «бессердечного ублюдка Ло Вэньчжоу», открыл глаза и уставился на него сквозь туманную дымку. — Я ему больше ничего не должен, — выдавил наконец он и повернул голову вбок. Фэй Ду никогда не питался человеческой кровью, никогда не убивал людей и не был причастен к их смертям. Ян Чжэнфэн разрушил золотое «никогда», чтобы спасти ему жизнь. И Фэй Ду чувствовал себя настоящим грешником за то, что в тот день вместо мыслей о благодарности думал лишь о том, что старику дорога в могилу, можно… можно им перекусить, он ведь сдохнет, разве станет он грязнее, пожирая трупы? Все равно, что хлебать донорскую кровь. Отвращение к себе накрыло позже вместе с осознанием, что если бы он сказал Ян Чжэнфэну раньше о своей сущности, они могли бы придумать план так, чтобы он не пострадал. Тогда бывший капитан группы уголовного розыска не подставился бы вместо него, а вампир кинулся на него — ему нужно было просто выстрелить, когда охотник «замрёт». Если бы Фэй Ду сказал, но он не мог. Вроде и не было смысла цепляться за такую жизнь, которая была у него, а вроде и отказаться от неё не хватало решимости. Вернее Фэй Ду был не против умереть. Он не хотел умирать из-за того, что доверился не тому человеку. К тому же, избавившись с лёгкостью от него, полицейские бы поверили в себя и решили, что и преступник им по зубам. Сколько бы тогда жертв нашли в Яньчэне? Фэй Ду не был благодетелем, но в криминалисты он пошёл, чтобы загладить перед миром вину за то, кем родился. Если не способен спасти живых — хоть ратовать за справедливость для мёртвых. Это противоречие привело к трагедии. И когда ситуация повторилась, он поступил так же — ни слова не сказал Ло Вэньчжоу о своей сущности. Фэй Ду считал, что теперь готов к любому исходу. Он может просчитать, как поведет себя вампир — и девчонка сильно уступала навыками своему гэгэ, та ещё глупышка, — не было смысла посвящать Ло Вэньчжоу. Достаточно, что он сможет предотвратить любую опасность. Даже в условиях, при которых у него не достает сил. Он пообещал себе, что не допустит ошибку, искупив вину перед Ян Чжэнфэном, даже если ему непросто было признать факт, что он её испытывал. И что эти два года принесли не покой, а кошмары. Ло Вэньчжоу стоял над этим отмалчивающимся упрямцем, а после опустился на корточки и протянул руку к его лицу. — Не знаю, чем ты отравился, но полагаю — это решит все твои проблемы? Фэй Ду сглотнул, краем глаза глянув в его сторону, и зажмурился. — Проваливай. Ло Вэньчжоу приподнял бровь. — Гонишь своего спасителя? — Без тебя восстановлюсь, — сипло огрызнулся «умирающий». — Или хочешь привести меня на допрос в человеческом виде, чтобы никто не подумал, что жестоко обращаешься с подозреваемыми? Ло Вэньчжоу цокнул языком и схватил поганца за подбородок. — Не собираюсь я тебя арестовывать. Ты уже пил мою кровь, нет смысла строить из себя святошу. Да и, — Ло Вэньчжоу опустил выразительный взгляд на кобуру на своём поясе. — Я всегда могу пристрелить тебя, если ты решишь сожрать меня. Вы не отличаетесь мобильностью, пока пьёте. Фэй Ду хотел бы сказать, что испил кровь из необходимости, и годами голодал не для того, чтобы повышать риск потерять контроль, но у него не было ни сил, ни желания делиться своей жизнью. Не понимая, что задумал Ло Вэньчжоу, он справедливо рассудил, что что бы его не ждало — переживать это полностью восстановившемся будет куда легче. А если он потеряет контроль и его пристрелят — жизнь вообще упростится донельзя. Поэтому, с сомнением разомкнув клыки, всё-таки вонзил их в запястье Ло Вэньчжоу, прикрыв глаза. Теперь, когда угроза жизни не висела над ним, он хотя бы мог насладиться вкусом — в первый раз он был на грани отключки и всё волновался, что им раньше времени свернут шеи. Сейчас тепло крови обволакивало, её сладкий аромат разливался во рту, растекался по телу, разогревая жилы, и кожа медленно регенерировала — раны затягивались, нормальная кровь полностью убирала влияние отравленной. С трудом оторвавшись от чужой руки — Фэй Ду вдруг подумал, что по неведомой причине его крайне оскорбляет, когда Ло Вэньчжоу направляет на него пистолет, — он занял сидячее положение. — И что ты хочешь взамен? — А? — потерев ноющее запястье, Ло Вэньчжоу пониже натянул рукав куртки, скрывая расцветающий синяком укус. — Разве нужна причина, чтобы позаботиться о человеке, который спас мне жизнь? Но я, — он ткнул пальцем в грудь Фэй Ду. — С этого дня буду следить за тобой. — Уволитесь, чтобы караулить меня у дома? Вы что, сторожевой пёс? — не сдержал насмешливого комментария Фэй Ду. Ло Вэньчжоу поднялся и направился прочь, кинув взгляд через плечо, он улыбнулся и заговорщически подмигнул: — Верну тебя на службу. Пока у тебя есть это, — он помахал рукой, — ты ведь можешь быть на солнце, да? И, не дожидаясь ответа, направился к машине. — Сам дойдёшь или покатаешься на уныло медленной полицейской машине? Ах да, если ты забыл — рабочий день у нас с восьми. Из-за тебя мне осталось спать два часа. Фэй Ду едва не лишился дара речи от наглости. Этот парень что, собрался кормить его кровью? Он ему ручной вампир? Язвительность, заключающая это безмолвное сотрудничество, сорвалась с языка раньше, чем что-либо другое. — Так может бросим вашу машину и я сэкономлю капитану время на дороге?