Ихоровая пустота

      Аластор стоял ровно, с безупречной аристократической осанкой. Плечи расправлены, спина прямая, подбородок слегка приподнят, ни один миллиметр его тела не выдавал, что он находится в кошмарном, искажённом пространстве, из которого может не быть выхода. Он просто не позволял окружению диктовать себе правила, Аластор оставался хозяином момента.       Водолазка тёмно-зелёного цвета плотно обтягивала его торс, подчёркивая каждый изгиб мускулатуры. Ткань уверенно ложилась на широкие плечи, спускалась по груди и талии, что была сшита специально для него. Кожаный ремень туго стягивал талию, подчёркивая стройность фигуры и создавая резкий, элегантный контраст с широкими тёмно-серыми джинсами, которые свободно, но со вкусом сидели на бёдрах и ногах. Однако его раны отчётливо видны.       Он сделал шаг вперёд, стены за ним изогнулись и двинулись, закрывая проход. Тени вокруг него послушно колыхнулись, приветствуя своего повелителя. Даже в этом жутком месте Аластор оставался собой — идеальным, опасным, притягательным. Ни страх, ни усталость, ни хаос не могли заставить его согнуть спину или опустить плечи.       Аллесандр и Энджел, стоявшие рядом, невольно почувствовали разницу. В то время как они были измотаны битвами и пытками, Аластор выглядел так, будто пришёл сюда исключительно по своей воле и на своих условиях.       Аллесандр медленно поднял алебарду. Лезвие вспыхнуло мягким, тёплым золотым светом, не таким ярким, как раньше, но всё ещё живым и чистым. Он направил его на Аластора.       — Стой спокойно, — тихо сказал он. — Без Энджела я был бы уже мёртв…       Свет полился из лезвия тонкими, тёплыми нитями и окутал тело Радио-Демона. Аластор невольно вздрогнул, когда целительная магия коснулась его ран. Она была одновременно нежной и жгучей, золотые нити проникали в разрывы плоти, сращивая мышцы и кожу с тихим, влажным звуком. Кровь останавливалась, кости вставали на место, боль отступала, оставляя после себя приятное, почти пьянящее тепло.       Аластор выдохнул сквозь зубы, его плечи расслабились. Быстрая, чистая, наполняющая каждую клетку сила возвращалась к нему.       Без Солнечного камня, который всегда питал его издалека, Аллесандр казался меньше, слабее, вовсе хрупким. Длинные золотые волосы потеряли свой привычный блеск и тяжело лежали на спине. Он с трудом стоял, опираясь обеими руками на древко алебарды, как старик, опирающийся на посох или трость. Дыхание было неровным, плечи слегка сгорблены. Роль защитника, которую он всегда нёс на себе, теперь отошла в сторону.       Рядом стоял Энджел. Щит Аллесандра в его руках тоже начал слабо светиться, отзываясь на магию хозяина. Золотой свет коснулся и его заживших ран, проникая сквозь мех и кожу. Энджел тихо зашипел, но от облегчения. Сила вливалась в него, восстанавливая силы, убирая усталость, возвращая ясность мыслей.       Аллесандр продолжал исцелять. Даже ослабленный, даже без Солнечного камня, его созидательная магия оставалась невероятно сильной и точной. Тёплое, благотворное сияние разливалось по телам Аластора и Энджела, наполняя их новой энергией, прогоняя усталость и отчаяние.       Аллесандр сам при этом выглядел всё хуже. Лицо его было бледным, глаза потухшими, он с трудом опирался на древко алебарды, дыхание становилось всё более прерывистым. Но он не останавливался, он продолжал отдавать свой свет, потому что не мог иначе.       — Как и всегда, безупречная работа, — шире улыбнулся Аластор, когда последние раны на его теле затянулись.              Энджел просто кивнул, крепче сжимая щит. Аллесандр слабо улыбнулся уголком губ, но улыбка вышла усталой и печальной.       — Нам нужно идти дальше, пока я ещё могу стоять, — сказал он едва слышно, переходя на хрип и смотря на Аластора. — Я попал в ловушку чудовища, что тут обитало, оно пытало моё тело.       — Больше этого не повторится, солнышко, — поддержал Аллесандра Энджел. Аластор лишь раздражённо фыркнул.       Аллесандр шёл немного впереди. По крайней мере, пытался.       Его раны, полученные от того чудовища, которого в конце концов убил Энджел и после битвы с Воксом так и не зажили. Золотая кровь продолжала медленно сочиться сквозь разрывы в доспехах, оставляя за ним блестящий след на чёрном металле. Лицо было мертвенно-бледным, глаза мутными и тяжёлыми. Каждый шаг давался ему с видимым усилием: он опирался на алебарду, как на костыль, плечи сгорблены, дыхание прерывистое и хриплое.              Он пытался вести группу, пытался оставаться Повелителем.       — Нам… нужно туда, — хрипел он, указывая дрожащей рукой в один из проходов. — Я чувствую… портал должен быть… там.       Но уже через несколько минут коридор заканчивался глухой стеной. Тупик.       Аллесандр остановился, тяжело дыша. Он смотрел на стену так, будто не понимал, как она здесь оказалась, потом медленно повернулся и повёл их в другой проход. Ещё через некоторое время они снова упёрлись в тупик.       Энджел молча обменялся взглядом с Аластором, который наконец твёрдо сказал:       — Нам нужно свернуть в левый проход. Тот, что с красными прожилками на стене. Он ведёт вниз.       Энджел резко остановился, его розовые глаза сузились.       — Откуда ты знаешь? — спросил он с явным подозрением. — Ты что, уже был здесь?       Аластор посмотрел на него спокойно и наигранно устало.       — Я теперь тоже многое знаю, — ответил он ровно. — Когда ты касаешься Пустоты… она оставляет в тебе след. Я видел достаточно, чтобы понимать, куда нужно идти.       Аллесандр ничего не сказал. Было бы глупо считать, что Аластор, даже пробыв в этом месте недолго, не нашёл способ найти источник силы и знаний. Он просто кивнул и пошёл в указанном направлении. Но уже через несколько шагов его ноги подкосились. Он попытался удержаться на алебарде, но тело не слушалось, колени ударились о металлический пол с глухим стуком. Алебарда выскользнула из ослабевших пальцев и звякнула о камень.       Энджел мгновенно оказался рядом, подхватывая его под руку.       — Солнышко… — испуганно произнёс он.       Аллесандр попытался встать, но не смог. Его голова бессильно опустилась, золотые волосы закрыли лицо, он тяжело дышал, тело дрожало от слабости и потери крови.       — Я… могу… время… — прошептал он едва слышно, но голос сорвался.       Он больше не мог стоять на ногах.       Аластор молча подошёл с другой стороны и осторожно, но крепко поддержал Аллесандра за талию. Энджел держал его с другой стороны. Повелитель Границ, всегда такой величественный и несгибаемый, теперь тяжёлый, измученный, невесомый в своей слабости висел между ними.       — Дальше я поведу, — тихо сказал Аластор, глядя вперёд. — Держитесь за мной.       Энджел ничего не ответил, но крепче обхватил Аллесандра, чувствуя, как тот едва дышит у него на плече. Они медленно, но верно, стали идти дальше.       Аластор прекрасно понимал разницу.       То, что поглотил Аллесандр, было чужеродным и разрушительным для него. Оно пожирало его изнутри, высасывало силы, ослабляло волю. Повелитель Границ был слишком светлым, слишком чистым, чтобы держать в себе эту тьму. Она не подчинялась ему, а просто медленно убивала его. Аластор же чувствовал иное.       Чёрный металл внутри него не способен был разрушать, но пытался перестроить. Он шептал, предлагал силу, искушал, вливался в каждую клетку, пытаясь изменить его природу под себя. Аластор чувствовал, как эта сила ползёт по венам, пробует на вкус его тени, его хаос, его сущность. Она хотела сделать его своим, но он с улыбкой и наслаждением сопротивлялся, ведь не собирался становиться её рабом. Наоборот, он может быть только хозяином.       «Я сделаю это своей силой,» — думал он, глядя вперёд в темноту. «Я стану сильнее. Достаточно сильным, чтобы наконец покорить весь этот Ад. Сделать его своим. И тогда никто не посмеет встать на моём пути. И тогда не будет больше оков на моей шее.»       Аллесандра уже нельзя было нести дальше. Его усадили у стены, где место было более сухим, чем всё остальное вокруг. Энджел продолжал держать его за плечи.       Аллесандр тяжело дышал. Он медленно расстегнул верх оборванной по краям ткани и повернулся боком, показывая Энджелу то, что скрывал до этого момента.       Под ребром, прямо на белой коже, чётко выделялось матовое гладкое, холодное, размером с ладонь, чёрное образование. Из крошечных пор медленно переливалась густая чёрная жидкость, тяжёлая и металлическая, но не вытекающая наружу.       — Когда я впервые коснулся сферы… я упал в чёрный океан. — начал Аллесандр. — Меня… поглотило, что-то внутри меня изменилось, это часть Пустоты. Она во мне и она не уйдёт.       Энджел смотрел на чёрное пятно с отвращением и страхом. Его пальцы невольно сжались на плече Аллесандра.       — Солнышко, — прошептал он. — Это… это выглядит так, будто оно живое.       Аллесандр слабо кивнул.       — Оно и есть живое, и оно зовёт. Я чувствую, как оно одерживает верх над моим разумом и волей.       Аластор стоял чуть в стороне и молчал, красные глаза были прикованы к чёрному образованию, он ничего не сказал вслух, но в глубине промелькнуло что-то хищное и голодное.       Аллесандр сидел, прислонившись спиной к холодной металлической стене, каждое слово давалось ему с трудом, но он всё равно говорил, глядя прямо на Энджела.       — Энджел… послушай меня, — слабый, но настойчивый и почти умоляющий голос. — Я верю в тебя. Ты станешь моим преемником, ты сможешь удержать границы, если… если я не смогу. Пожалуйста… возьми это. Возьми мою силу, я отдаю её тебе добровольно.       Энджел замер, глаза от ужаса и неверия стали круглыми.       Аластор, стоявший чуть в стороне, вдруг надменно рассмеялся, подойдя к Аллесандру и склонившись над его телом.       — О, как трогательно, — протянул он, скрестив руки на груди. — Почему ты не доверяешь это мне, мой свет? Я сильнее, хитрее, я уже держу в себе часть этой тьмы. А ты предлагаешь свою силу какому-то… пауку, что любит скакать на хуях в порностудии? Серьёзно?       Аллесандр попытался встать, руки дрожали, ноги подкашивались, но он упрямо опёрся на алебарду и начал подниматься.       — Потому что ты… — начал он, но договорить не успел.       Аластор сделал шаг вперёд и резко, небрежно ударил его ногой в голову.       Удар был точным и тяжёлым, голова Аллесандра дёрнулась в сторону, тело обмякло. Он рухнул на металлический пол без единого звука, потеряв сознание.       Энджел мгновенно вскочил, поднимая щит Аллесандра обеими верхними руками. Его розовые глаза горели защитной яростью.       — Ты что творишь?! — зарычал он, шагнув вперёд. — Назад, сука!       Аластор даже не повернулся к нему сразу. Он смотрел вниз на лежащего Аллесандра с холодной, но нежной улыбкой. Потом медленно перевёл взгляд на Энджела.       — Лучше бы ты поискал выход, чем искал смерти, паучок, — ласково и спокойно сказал он. — Если ты сейчас нападёшь на меня, я убью тебя. И тогда никто не сможет защитить его.       Он кивнул на бесчувственное тело Аллесандра.       — А если ты будешь умным, то поможешь мне вытащить его отсюда. Выбирай.       Энджел посмотрел на бесчувственное тело Аллесандра, потом перевёл взгляд на Аластора.       — Теперь я сильнее, чем был раньше, не смей запугивать меня, — прорычал он, голос задрожал от ярости. — Аллесандр освободил меня от контракта с Валентино, дал мне свободу и возможность идти к своей цели. Пока я рядом, ты не имеешь права его бить!       Аластор замер на секунду, прежде чем громко, раскатисто расхохотаться.       Он сделал быстрый, почти неуловимый шаг вперёд, щупальца тени вырвались из пола и резко отбросили щит Аллесандра в сторону, металл с грохотом ударился о стену.       В следующее мгновение Аластор уже прижимал Энджела к холодному, влажному металлу стены. Его когтистая рука вдавила паука в поверхность с такой силой, что металл за спиной Энджела слегка прогнулся. Широкая улыбка и глаза, горящие красным, были очень близки.       — Ох, бедный, наивный паучок… — насмешливо и одновременно нежно прошептал он. — Добрый и слабый Аллесандр не способен ничего дать. И уж точно не способен ни от чего освободить. Он может только страдать и раздавать себя по кусочкам, пока от него ничего не останется.       Аластор наклонился ещё ближе, почти касаясь губами уха Энджела, который попытался вырваться, но не смог.       — Если ты действительно хочешь силы, — прошипел он, — то должен брать её сам. В Аду никто ничего не даёт просто так. Чтобы стать сильнее, нужно убивать, нужно ломать так, как нужно только тебе. Нужно забирать, а не ждать, пока какой-то сияющий идеалист подарит тебе свободу на серебряном блюдечке. Этого тебе мой принц не объяснил, видимо…       Он резко отпустил Энджела и отступил на шаг. Энджел тяжело сполз по стене, хватая ртом воздух. Аластор посмотрел на него сверху вниз с холодной скучающей улыбкой.       — Запомни это, Энджел Даст. Пока ты будешь верить в его свет, ты останешься слабым. А слабых сжирают такие, как я.       Он повернулся и посмотрел на лежащего без сознания Аллесандра.       — А теперь давай вытащим его отсюда, пока он ещё дышит. Неси его и иди за мной.       Энджел стоял, прижатый к холодной металлической стене, и чувствовал, как внутри него что-то изменилось.       Контракт с Валентино был разорван. Он чувствовал каждой клеткой тела лёгкость, свободу, прилив силы, которого раньше не было. Мышцы налились новой мощью, раны уже не так жгли, а разум стал яснее. Он стал сильнее, намного сильнее.       Но когда он смотрел на Аластора, вся эта новообретённая сила казалась ему жалкой и бесполезной.       Аластор стоял перед ним спокойный, уверенный, почти величественный даже в этой тьме. Его тени вились вокруг, как живые. Энджел знал: у Радио-Демона были сотни, если не тысячи контрактов. Он был опутан ими, как паутиной, и каждая нить давала ему силу. Сопротивляться ему сейчас всё равно что бросаться с ножом на ураган.       Энджел опустил плечи, сопротивляться не было смысла. Он снова, в который раз, должен был подчиниться, просто делать то, что скажут. Эта мысль жгла его изнутри горячей обидой, что обязательно будет накапливаться в будущем.       Аластор заметил перемену в его глазах. Он слегка улыбнулся, но не зло, а почти с пониманием.       — Умница, — тихо сказал он.       Он повернулся и посмотрел в глубину коридора. Его красные глаза на миг вспыхнули ярче, внутри них загорелось что-то новое.       — Я тоже поглотил часть этого места, — произнёс Аластор спокойно и задумчиво. — Когда мы проходили через портал… оно оставило во мне след. Теперь я вижу, я чувствую нужный проход. Он там, дальше, за третьим поворотом, там… следы. Не только монстры, но и что-то более древнее, более… желанное. Если отсюда и существует выход, то только там.       Энджел поднял с пола щит и алебарду Аллесандра, закинул бессознательное тело Повелителя себе на плечо и пошёл следом за Аластором.       Каждый шаг отдавался болью в ранах, но Энджел не останавливался. В какой-то момент он не выдержал. Голос его сорвался на хриплый, дрожащий от ярости и боли:       — Есть сила, которую ты никогда не познаешь, Аластор, — выплюнул он. — Сила сильнее любых твоих контрактов, сильнее всех твоих игр с душами. Чарли, Хаск, Черри, Вэгги… они мои друзья. Они готовы отдать за меня жизнь, а я — за них. Это не твои цепи и тупые сделки, это настоящее, и ты… ты никогда этого не поймёшь.       Аластор замедлил шаг, но не остановился. Он даже не повернул головы. Энджел продолжал, голос становился всё громче, всё злее:       — Ты не заслужил Аллесандра! Ни одного его волоса, ни одной капли его силы, ни одной улыбки. Ты — пустое место, ты только берёшь и ломаешь. А он, блядь, просто помог мне… и я ему должен за это, хотя ему ничего взамен не нужно.       Энджел остановился. Его глаза горели.       — Я накоплю силы, я стану сильнее. И когда-нибудь… я отомщу за всё, что ты сделал. За то, что ты с ним творишь, за то, что ты вообще существуешь.       Аластор наконец остановился. Медленно, очень медленно он повернулся к Энджелу. На его лице играла привычная широкая улыбка, но глаза были холодными, как лёд.       — Отомстишь? — повторил он почти ласково. — Как мило. Мечтай, паучок, мечтай. А пока неси его и не отставай. И лучше молчи, пока не запихнул что-нибудь фаллическое в твою пасть.       Он развернулся и пошёл дальше, не удостоив Энджела даже взглядом. Энджел стоял ещё несколько секунд, тяжело дыша, сжимая щит так, что костяшки побелели. Потом он поправил Аллесандра на плече и молча двинулся следом.       Аластор шёл и время от времени касался стен, длинные чёрные когти медленно проводили по металлической поверхности. Стены были живыми, они едва заметно пульсировали, словно огромные вены. Каждый раз, когда когти Аластора касались металла, по нему пробегала ответная дрожь, и чёрная жидкость под поверхностью начинала переливаться быстрее. Он словно читал пещеру, как книгу, пульсация этой мерзости внутри стен передавалась ему, позволяя понимать структуру лабиринта: где повороты, где ловушки, где проходы сужаются или расширяются, а где в чёрной крови прячутся монстры. Он видел этот лабиринт тем самым чёрным металлом, который теперь жил и в нём самом, после того, как он сожрал маленькую девочку.       — Это часть чего-то огромного, — тихо, скорее для себя проговорил Аластор. — Организма. Настолько древнего и огромного, что наш разум даже не способен его осознать. Мы сейчас внутри его плоти, и он… голоден. Но по чему его голод?       Энджел ничего не ответил, он просто шёл дальше, сжимая зубы. Наконец Аластор остановился.       Перед ними возвышался огромный чёрный камень, идеально гладкий, матовый, словно выточенный из самой тьмы. Он полностью перекрывал проход, не оставляя ни щели, ни трещины. Аластор знал — за этим камнем был путь дальше, он чувствовал это через пульсацию стен. Он положил ладонь на поверхность камня, когти впились в него, мышцы напряглись. Он толкнул, но камень не сдвинулся ни на миллиметр.       Аластор нажал сильнее. Жилы на его руках вздулись, тени вокруг него взвились в яростном вихре, он рычал сквозь зубы, пытаясь сдвинуть эту преграду всей своей демонической силой. Но вновь камень стоял неподвижно.       Аластор медленно убрал руку. На его лице появилась хищная, весёлая улыбка, хотя в глазах горела злость.       — Интересно… — прошептал он. — Значит, даже я не могу просто взять и пройти.       На ощупь камень напоминал то матовое образование под ребром Аллесандра, хоть и был намного плотнее и прочнее.       Аластор медленно подошёл к Энджелу, который всё ещё держал на руках бесчувственное тело Аллесандра. Он протянул руку и осторожно, почти нежно коснулся груди Аллесандра прямо в том месте, где под кожей пульсировало чёрное матовое образование. В тот же миг пульсация усилилась в разы.       Чёрный металл внутри Аллесандра ответил на прикосновение Аластора, словно узнал своего. Он начал активно переливаться, тянуться вверх, к пальцам Радио-Демона. Стены вокруг них задрожали сначала едва заметно, потом сильнее, металлические поверхности зашевелились и тонкие чёрные прожилки начали медленно, но явно ползти по стенам в сторону Аластора, вся пещера почувствовала его присутствие и потянулась к нему.       Аластор прикрыл глаза и тихо, почти блаженно выдохнул.       — Вот оно что… — прошептал он. — Твой свет притягивает к себе весь этот кровавый металл… точно так же, как он притягивает меня. Ты маяк даже здесь, даже для Пустоты.       Энджел инстинктивно крепче прижал Аллесандра к себе, отворачивая его тело от Аластора.       — Не трогай его, — прорычал он сквозь зубы.       Аластор улыбнулся мягкой, почти нежной улыбкой… и оттого особенно страшной.       — Отдай его мне, паучок.       — Нет!       Они одновременно схватились за Аллесандра.       Энджел рычал, вцепившись в тело Повелителя всеми четырьмя руками. Аластор тянул его к себе, когти слегка впивались в ткань одеяний. В короткой и отчаянной борьбе Аллесандр невольно дёрнулся, одна из старых ран на его боку открылась.       Чистая, сияющая, как жидкое солнце золотая кровь пролилась по белой коже и капнула на чёрный металлический пол и в тот же миг вся пещера ответила.       Стены задрожали сильнее, чёрная жидкость на полу закипела, поднимаясь мелкими фонтанчиками к каплям золотой крови. Тьма вокруг начала вибрировать, низкий, голодный гул заполнил пространство. Все прожилки в стенах одновременно потянулись в сторону упавших капель, словно вся эта бесконечная металлическая утроба почувствовала запах самой желанной пищи.       Аластор потерял терпение.       С резким рыком он схватил Энджела за горло и с силой впечатал его в холодный металлический пол. Щит Аллесандра с грохотом отлетел в сторону, Аластор навалился сверху, прижимая паука всем весом, силой и магией, когти впились в плечи Энджела так глубоко, что выступила кровь.       — Ты только мешаешь! — заорал он прямо в лицо Энджелу, голос сорвался на яростный, искажённый статикой крик. — Ты всегда только мешаешь! Сейчас мы в настоящем Аду, идиот! Здесь нет времени на твои детские истерики и благородные порывы! Важнее всего найти выход! Спасти Аллесандра! И заодно вытащить отсюда тебя, тупого, упёртого, самовлюблённого пидораса Энджела Даста!       Энджел дёрнулся, пытаясь вырваться, но Аластор прижал его ещё сильнее, почти вдавливая в металл. Оба оказались в чёрной вязкой жиже подземелья.       — Лежи и не вставай, — прошипел он. — Или я сам тебя здесь оставлю.       Он отпустил Энджела, резко повернулся к Аллесандру и опустился на колени рядом с ним.       Осторожно, едва ли не благоговейно, Аластор коснулся пальцами открытой раны на боку Повелителя, золотая кровь тут же обильно потекла по его когтям. Аластор поднёс окровавленную руку к огромному чёрному камню, перекрывающему проход, и медленно провёл по его поверхности. Камень жадно впитал золотую кровь.       На миг он засветился изнутри тёплым, но болезненным золотым светом, а затем начал медленно, с тяжёлым, скрежещущим звуком, словно разрывалась живая плоть, расходиться в стороны. В проходе открылась тёмная, пульсирующая щель.       Позади них, из глубины коридора, уже доносились звуки тяжёлого топота, влажное чавканье и низкий, голодный гул множества карабкающихся монстров. Они приближались и Аластор не стал ждать.       Он резко подхватил Аллесандра на руки, затем одним из щупалец обвил талию Энджела и рванулся вперёд. В три длинных прыжка он преодолел открывшийся проход, прыгнул сквозь него и…       …они вывалились на другую сторону.       Туманное травяное поле.       Холодный, сырой туман стелился по земле, обволакивая колени. Высокая, бледная трава шуршала под ногами. Небо было серым, тяжёлым, без единого просвета. В воздухе пахло мокрой землёй, гнилью и чем-то сладковато-мёртвым.       Аластор осторожно опустил Аллесандра на траву и разжал щупальце, отпуская Энджела. Тот сразу же упал на колени рядом с Аллесандром, тяжело дыша.       Аллесандр лежал на спине, тяжело дыша, но постепенно его глаза приоткрылись. Он медленно сел, морщась от боли, и провёл рукой по затылку, где всё ещё пульсировал след от удара Аластора.       — Ты… ты ударил меня ногой, — возмущённо прокряхтел он, — Неблагодарный сарацин, который забыл, кто его спас от чумы. Я что, женщина какая, чтобы меня избивать так?       Аластор издал короткий, сухой смешок, не отрывая ладоней от тепла.       — Не стоило бить тебя ногой, — сказал он Аллесандру, хотя в голосе всё ещё слышалась нотка самодовольства. — Кулака вполне хватило бы. Но тебе действительно нужна была передышка, ты уже еле стоял.       — У вас там, ну, в твоей древности… — немного замялся с вопросом Энджел, смотря на Аллесандра. — Правда били женщин?       — Только если болтливых… и глупых… и иногда непослушных, — отвечает Аллесандр, словно для него это обыденность. — Но это ведь уже проблема воспитания, не так ли… А что, сейчас их уже не бьют?       Энджел ничего не ответил, понимая, что везде и всех всегда бьют, он лишь выдохнул плотными клубами пара изо рта.       Аллесандр вздохнул, потирая голову, и неожиданно мягче добавил:       — Хотя… должен признать… мне было немного лучше, когда я лежал у тебя на плечах, Энджел. Там было тепло и безопасно, хотя бы на несколько минут.       Аластор закатил глаза, осматривая место вокруг себя.       — Мы, вероятнее всего, внутри какого-то организма, — сказал он спокойно. — Но не знаю, оно нас изучает или пытается сожрать.       — Судя по тому пиздецу, что мы видели, — Энджел немного потёр руки, становилось холодно. — И то, и другое?       Холод в туманном поле был живым, проникающим, жестоким. Он пробирал до самых костей, несмотря на то, что Аластор и Энджел считались настоящими адскими существами, а Аллесандр сам был источником солнечного тепла. Иней оседал на мехе Энджела серебристыми кристаллами, делая его пушистую шерсть жёсткой и ломкой. Даже Аластор, обычно неуязвимый к холоду, почувствовал, как ледяные иглы впиваются под кожу. Его дыхание вырывалось белым паром, а на кончиках рогов и когтей появился тонкий слой изморози.       — Моё пламя создано не чтобы греть, а чтобы сжигать, — проворчал Аластор, потирая ладони. — Оно только для пыток, убийств и усиления образа.       Он выглядел раздражённым, но в голосе всё равно проскальзывала привычная ирония.       Аллесандр, наконец, с помощью Энджела, смог подняться. Его плечи были опущены, дыхание поверхностным и частым. Он медленно поднял алебарду и дотронулся пальцами до небольшого золотого кристалла, вделанного в навершие древка. Кристалл мгновенно отозвался.       Яркое, тёплое золотое сияние вспыхнуло по всей длине оружия. Алебарда начала излучать мягкое, живое тепло, именно то, что напоминало настоящее солнце. Свет разлился вокруг них, прогоняя ледяной туман на несколько метров. Воздух стал ощутимо теплее.       Аластор и Энджел почти одновременно протянули руки к алебарде, словно к костру в зимнюю ночь.       — Ох… — выдохнул Энджел, закрывая глаза от удовольствия. Его пальцы дрожали, когда он поднёс ладони ближе к теплу. — Я уже и забыл, как это когда не пробирает до костей.       Аластор тоже молча грел руки, поворачивая их то одной, то другой стороной. На его лице появилась редкая мальчишеская улыбка.       — Без солнца и Солнечного камня мои силы здесь сильно ограничены, — признался Аллесандр. — Я едва ли способен нормально драться и мой свет в такие моменты тускнеет.       Аластор повернул голову и посмотрел на него с лёгкой, почти нежной насмешкой.       — Этим сейчас есть кому заняться, — сказал он, кивнув в сторону Энджела. — Пусть твой паук немного поработает за тебя, у него это неплохо получается.       Энджел фыркнул, но ничего не ответил.       Аллесандр посмотрел сначала на Аластора, потом на Энджела. Его взгляд стал очень тёплым, несмотря на усталость. Взгляд, с которым он всегда смотрел на тех, кому доверял свою жизнь и кого очень ценил.       — Спасибо, что вы оба здесь. За то, что не бросили меня, хотя вас никто не держал насильно.       Он крепче сжал древко алебарды, золотой свет внутри кристалла отозвался, становясь ярче и теплее. Мягкое сияние разлилось вокруг них, формируя небольшой, полупрозрачный светящийся купол. Холод сразу отступил. Воздух внутри стал заметно мягче, почти уютным. Иней на мехе Энджела начал таять, а Аластор невольно расслабил плечи.       — Так лучше, — прошептал Аллесандр, закрывая глаза на секунду. — Хотя бы на время.       Они пытались согреться и накопить сил как можно быстрее. Холод снаружи всё ещё давил, но внутри было терпимо.       Энджел первым не выдержал.       — Слушай, солнышко… — начал он, стараясь звучать невинно, но голос предательски дрогнул. — После всего этого дерьма… у меня стресс, понимаешь? Просто адский стресс. Вспоминаю, как я справлялся с таким в Пентаграме, просто что-то приятное…       Аластор тихо хмыкнул, сразу понимая, что Энджел имеет ввиду затяжку сигаретой-другой и добавил, не глядя на Аллесандра:       — Короткий момент передышки никому ещё не вредил. Особенно после того, как тебя чуть не сожрала эта Пустота. А дым родного Ада, позвольте заметить, способен согреть лучше любого света.       Аллесандр стоял молча, опираясь на алебарду и устало вглядываясь куда-то вдаль. Брови его изогнулись, ведь он и сам был не против покурить. На его лице отразилась внутренняя борьба: долг, ответственность, привычка быть «правильным». Наконец он тяжело вздохнул, словно сдаваясь.       — Только одну, — напомнил он. — И потом идём дальше. Бастион всё ещё под нападением, и гибнут наши друзья.       С этими словами Аллесандр запустил руку под уцелевший латный наплечник, который всё ещё держался на его плече. Из-под брони он достал слегка помятую, но вполне целую пачку сигарет. Энджел и Аластор одновременно оживились.       — Ооо, — протянул Энджел с широкой ухмылкой. — Я знал, что ты, блядь, настоящий святой.       Аластор только усмехнулся и тоже полез в карман своей водолазки, доставая свою пачку. Энджел, не теряя времени, вытащил свою.       Все трое встали ближе к алебарде, вокруг которой дрожал тёплый золотой свет. Аластор щёлкнул пальцами — на кончике его указательного пальца вспыхнуло маленькое, но яркое зелёно-красное пламя. Сначала он дал прикурить Аллесандру, потом Энджелу, и только потом самому себе.       Они закурили почти одновременно.       Первый глубокий вдох прошёлся по лёгким, как долгожданное облегчение. Дым медленно поднялся вверх, смешиваясь с золотым свечением купола. На несколько минут напряжение спало. Плечи расслабились, лица смягчились.       Энджел закрыл глаза, выдыхая длинную струю дыма.       — Боже… как я по этому соскучился.       Аластор откинул голову назад, выпуская дым кольцами, и тихо рассмеялся.       — Есть у нас такой грешок, — сказал он, глядя на Аллесандра, потом на Энджела. — И это ты ещё не знаешь про кокаиновые подушки, когда наш солнцеликий гостит в Пентаграм-сити.       Энджел вытаращил глаза на начинающего громко смеяться Аллесандра, не веря своим ушам. Аластор только ухмыльнулся.       — Они чертовски удобные, ха-ха! И я от такого не отъеду, как вы, слабаки, — выдохнул дым Аллесандр, продолжая смеяться. — Но ванны с медовухой намного лучше, и не смотрите на меня так. Что мне теперь, не отдыхать, если я приезжаю в ваш нищий клоповник?       Втроём они стали громко смеяться, искренне и заливисто, на несколько секунд позволяя себе забыть о том кошмаре, в котором оказались.       Но докурить они не успели. Внезапно туман содрогнулся.       Глубокий, низкий, утробный рёв прокатился по всему пространству, настолько мощный, что земля под ногами задрожала, а воздух завибрировал. Звук отзывался в позвоночнике.       — Что это?! — выкрикнул Энджел, мгновенно вскидывая щит.       В тот же миг весь мир вокруг них погрузился во тьму. Золотой купол алебарды Аллесандра мигнул и резко потускнел, будто кто-то выключил свет, туман стал густым, осязаемым, чёрным, как смола.       — Ложись! — рявкнул Аластор, посмотрев наверх.       Огромное щупальце, толстое, как ствол дерева, покрытое присосками и глазами, вырвалось из тумана и с чудовищной силой обрушилось туда, где они только что стояли. Земля взорвалась фонтаном чёрной грязи и обломков. Трое едва успели увернуться: Аластор телепортировался в сторону тенью, Энджел откатился, прикрывая Аллесандра щитом, а сам Аллесандр отшатнулся, опираясь на алебарду.       Земля под ногами треснула. Из разломов полезли мерзкие, отвратительные монстры, бесформенные, сочащиеся слизью и чёрной кровью. Щупальца, пасти, полные зубов, глаза, которые открывались прямо на теле. Они лезли десятками, визжа и хрипя, карабкаясь друг по другу.       Энджел мгновенно выставил вперёд щит Аллесандра.       — На меня, бляди! — заорал он, принимая первую волну на себя. — Здесь я звезда!       Щит загудел, когда в него врезались сразу несколько тварей, Энджел зарычал, упираясь ногами в землю, пока монстры давили всей массой, пытаясь опрокинуть его.       Аластор расхохотался в ответ, тени взвились вокруг него вихрем. Он ринулся в гущу, щупальца и когти работали как косы. Он разрубал тварей на части, разрывал их пополам, отбрасывал в стороны одним движением. Его смех звучал безумно и яростно.       Аллесандр, несмотря на слабость, поднял алебарду. Золотой свет снова вспыхнул хоть и слабее, чем раньше, но достаточно ярко, чтобы осветить округу и отогнать часть тьмы. Свет касался Аластора и Энджела, затягивая свежие раны и наполняя тела новой силой.       Внезапно из тумана вырвались новые твари и они были не похожи ни на одну из тех мерзостей, что лезли из Пустоты раньше. Высокие, вытянутые, можно сказать гуманоидные фигуры, движущиеся с пугающей, неестественной быстротой. Их тела были худыми, но жилистыми, покрытыми тёмной, маслянистой кожей, которая поблёскивала в свете алебарды.       На лицах неподвижные каменные маски без прорезей для глаз, только широкие, застывшие в оскале рты, полные острых зубов. Когти на длинных пальцах были чёрными и изогнутыми, как серпы.       Таких никто из них раньше не видел. Они двигались молча и целенаправленно, не как безумные монстры, не хаотично, а как охотники, осознанные и, возможно, разумные.       Три существа одновременно прыгнули на Энджела. Один вцепился когтями ему в плечо, второй в бок, третий попытался вырвать щит Аллесандра из его рук. Когти впились глубоко, разрывая плоть и ткань, боль была мгновенной и ослепляющей, в тело вонзили раскалённые крючья.       Щит дрогнул в его руках, но он не отпустил.       Аластор отреагировал первым. С яростным рыком он метнулся вперёд, щупальца и когти разорвали двух тварей в воздухе, кровь и куски плоти брызнули в стороны. Аллесандр, несмотря на слабость, вскинул алебарду. Золотой луч вырвался из лезвия и ударил третьего гуманоида, отбросив его прочь, как тряпку. Существо с визгом отлетело в туман, оставляя за собой дымящийся след. Золотой свет хлынул в тело паука, сращивая разорванные мышцы и кожу. Боль была адской, жгучей, выворачивающей, но знакомой, Энджел зарычал сквозь стиснутые зубы, тело его дёрнулось, но он не упал. Он выстоял, сучки.       Аластор резко повернул голову в сторону огромной твари, щупальце которого ударило в землю. Его красные глаза вспыхнули.       — Эта тварь… — прорычал он. — Она притягивает меня, я чувствую. Она связана с порталом, это… часть механизма. Нужно забраться по щупальцу наверх, пока оно не поднялось обратно. У нас мало времени!       Он не стал ждать ответа, щупальца и тени Аластора взвились чёрным вихрем. Он с яростным рёвом отшвырнул в стороны ближайших мелких чудовищ, разрывая их на куски, затем одним мощным движением подхватил Аллесандра за талию и с силой закинул его вверх, прямо на толстое, пульсирующее щупальце огромной твари.       Даже ослабленный Аллесандр инстинктивно вонзил алебарду глубоко в плоть существа. Золотое лезвие вошло с влажным, хлюпающим звуком. Он повис на древке, как альпинист на ледорубе, и начал быстро карабкаться вверх.       Энджел не раздумывал ни секунды, он быстро закинул щит Аллесандра себе за спину, крепко пристегнув его ремнями, и прыгнул следом. Четыре руки вцепились в скользкое, живое щупальце, плоть под пальцами была тёплой, пульсирующей и отвратительно мягкой, но он держался.       Аластор прыгнул последним. Он взмыл вверх мощным толчком, тени подбросили его, и он приземлился на щупальце чуть ниже Энджела. Втроём они начали быстро, отчаянно подниматься, карабкаясь по живому, дрожащему отростку огромной твари.       Снизу на них сразу же полезли новые монстры. Мелкие, быстрые, с когтями и зубами они карабкались по щупальцу следом, пытаясь схватить за ноги и сорвать вниз.       Прорываясь сквозь сотни и тысячи тварей, они карабкались вверх по живому щупальцу огромной твари, по её дрожащей, пульсирующей плоти, пока не добрались до самого верха.       Воздуха здесь почти не осталось, лёгкие горели. Каждый вдох превращался в болезненный хрип, ледяной, проникающий до костей холод стал невыносимым. Иней покрывал мех Энджела, оседал на волосах Аллесандра и на рогах Аластора. Все трое дрожали, дыхание вырывалось белым паром, пальцы теряли чувствительность.       Перед ними, в самом центре огромного организма, висела толстая, полупрозрачная плёнка слизи — огромная, пульсирующая мембрана, за которой виднелось что-то тёмное и бесконечное. Монстры сюда уже не лезли, они словно боялись подходить к этой границе. Чёрное матовое образование под ребром Аллесандра внезапно начало пульсировать сильнее. Оно вспыхивало тёмными волнами, чёрная жидкость внутри забурлила, почувствовала родную среду. Аллесандр невольно схватился за бок, лицо его исказилось от боли.       Аластор посмотрел на него, потом на плёнку. Его красные глаза вспыхнули.       — Меня туда тянет, — сказал он хищно. — Сильно, очень сильно.       Энджел сглотнул, крепче сжимая щит.       — Тогда… вперёд, — выдохнул он.       Они втроём рванулись к плёнке. Аластор первым врезался в неё плечом, плёнка лопнула с влажным, чавкающим звуком, обдав их густой, тёплой слизью. Энджел и Аллесандр бросились следом. На миг всё вокруг стало тягучим, липким, удушающим, будто они прорывались сквозь живую плоть.       А потом они вывалились на другую сторону, в чёрный металлический океан.       Они упали в него с высоты нескольких метров. Холодная, густая, тяжёлая жидкость мгновенно обволокла их тела, это была та же самая чёрная металлическая кровь, в которую Аллесандр когда-то упал в первый раз, вязкая, маслянистая, с металлическим привкусом. Она доходила им до груди, холодная до жжения.       Но сейчас вокруг были отчётливо видны стены, огромные, изогнутые стены из странного, полупрозрачного стекла или чего-то, что лишь притворялось стеклом. Оно было живым: медленно пульсировало, покрытое тонкими чёрными венами, по которым текла та же металлическая кровь. Поверхность была мутной, искажённой, как старое, потрескавшееся зеркало.       А за этими стенами яркие, золотые вспышки света знакомые, до боли родные. Глухие удары, далёкие крики, грохот магии и выстрелов. Аллесандр замер, глядя вверх.       — Этот свет… — прошептал он дрожащим голосом. — Это Солнечный Бастион. Мы… мы внутри этого портала. Снаружи идёт бой.       Аластор медленно повернулся вокруг своей оси, рассматривая изогнутые стеклянные стены, его красные глаза сузились.       — Мы внутри портала, — сказал он низко, почти благоговейно. — Мы внутри самого механизма и эти… структуры как матки, они выплёвывают монстров из других измерений.       И сразу же стены начали сжиматься. Стекло пульсировало, сокращалось, словно огромный мускул, чёрная металлическая кровь вокруг них заколыхалась сильнее, поднимаясь всё выше, пространство стало теснее. Стены давили, сжимая их в узком, пульсирующем коридоре.       Аллесандр, тяжело дыша и пытаясь удержаться на плаву, посмотрел вверх на изогнутые стеклянные стены, которые пульсировали и дрожали.       — Нужно разбить их изнутри, — решительно сказал он, наполняясь ярким солнечным светом. — Если мы прорвёмся наружу — мы выберемся, другого пути нет.       Аластор коротко кивнул, его тело стало наполняться тёмной силой. Его рога выросли огромными, ветвистыми копьями, упирающимися в сжимающиеся стены.       — Согласен, разнесём эту тварь изнутри, дамы и господа.       Жидкость уже поднималась к шее, Энджел инстинктивно прижал щит Аллесандра к груди, как будто тот мог защитить от всего.       Аллесандр повернулся к ним обоим, его голос был слабым, но в нём горела последняя, отчаянная воля:       — Я не знаю, погибнем мы или нет, но мы должны совершить последний рывок наружу! Выполните мой приказ! Бейтесь до последнего вздоха! Не сдаваться!       Они глубоко, жадно, до боли в рёбрах, в последний раз набрали воздуха в грудь. Аллесандр первым нырнул под чёрную поверхность, его золотые волосы вспыхнули ярким, почти белым светом, освещая тьму вокруг, как маленькое солнце под водой. Аластор и Энджел нырнули следом.       Они ударили одновременно.       Аллесандр вонзил алебарду в стеклянную стену с такой силой, что древко загудело, золотой свет вспыхнул взрывом ужасающей силы. Аластор обрушил на стену когти и щупальца, разрывая её с яростным рыком. Энджел бил щитом снова и снова, с отчаянной яростью, крича под водой так, что пузыри воздуха вырывались изо рта.       Живая, упругая стена сопротивлялась, она пыталась затянуть трещины, но они били снова и снова. Золотой свет Аллесандра проникал в трещины, прожигая плоть организма изнутри, чёрная кровь вокруг них закипела, стала горячее. Удары отдавались гулом по всей структуре.       Первая трещина прошлась по стене.       Волны жидкости швыряли тела в разные стороны, ударяли о стены, крутили, как бельё в стиральной машине, но они не сдавались.       Аллесандр первым вонзил алебарду в трещину. Золотое лезвие вспыхнуло, и он нажал всем весом, рыча сквозь стиснутые зубы, жидкость хлынула ему в рот, в нос, в лёгкие. Глаза горели золотым светом, он бил, бил и бил, пока руки не начали дрожать от боли и усталости.       Аластор смеялся. Он врезался в стену рядом с Аллесандром, когти и щупальца рвали плоть портала с безумной яростью, рогами он вонзался в расходящиеся трещины, увеличивая их. Каждый удар сопровождался яростным, искажённым хохотом, чёрная кровь проникала в его раны, в рот, в лёгкие, он давился ею, но продолжал рвать и раздирать с красным безумием в глазах. Он наслаждался этой болью, этим сопротивлением, этой возможностью сломать то, что пыталось сломать их.       Энджел был рядом, бил щитом, как тараном, с такой силой, что руки немели. Каждый удар отдавался болью в плечах и спине, чёрная кровь заливала ему глаза, попадала в рот, проникала в лёгкие. Он кашлял, тонул, терял сознание на несколько секунд — мир темнел, тело обмякало, — но потом приходил в себя с диким, животным рыком и снова бил, снова и снова. Потому что нельзя было остановиться, потому что за его спиной был Аллесандр.       Они били в одну точку упрямо и яростно, до скрежета зубов и хруста костей. Жидкость швыряла их в стороны, била о стены, крутила, как в водовороте. Они теряли ориентацию, теряли дыхание, теряли сознание. Аллесандр на несколько секунд отключался, повиснув на алебарде, Аластор дёргался в конвульсиях, когда кровь заполняла его лёгкие, Энджел падал, но каждый раз вставал, кашляя чёрной жижей и рыча.       — Не сдаваться… — хрипел Аллесандр, когда приходил в себя.       — Не сдаваться… — рычал Аластор, разрывая очередную трещину.       — Не сдаваться… — выплёвывал Энджел, вбивая щит в стену.       Они не видели ничего, кроме этой точки, не чувствовали ничего, кроме боли и ярости, не слышали ничего, кроме хруста собственных костей и ударов.              С оглушительным, влажным треском стена наконец лопнула, они прорвались. Чёрная жижа хлынула наружу мощным, тошнотворным потоком, унося с собой троих. Они вывалились из портала, как из разорванной раны, вместе с осколками стекловидной плоти, кусками дрожащей, пульсирующей ткани и потоками чёрной металлической крови.       Они тяжело рухнули на красный песок перед Солнечным Бастионом, удар был жестоким, тела ударились о землю, подняв облако пыли и брызг чёрной жижи. Аллесандр, Аластор и Энджел лежали среди обломков и слизи, чёрная кровь и металлическая жидкость вырывались изо рта, из носа, из лёгких густыми обжигающими струями. Они задыхались, хватая ртом воздух, как утопающие, которых наконец выбросило на берег.       Энджел, всё ещё кашляя, медленно поднял голову. Вдали, сквозь пелену слёз и тумана, он увидел их.       К нему бежали счастливые, радостные Чарли, Хаск, Черри и Вэгги, все они были ранены, одежда порвана, тела покрыты порезами и ожогами, они сражались здесь, у стен Бастиона, защищали крепость вместе с остальными, не зная, вернутся ли те, кого они ждали.       Энджел смотрел на них и на его глазах внезапно выступили горячие, солёные, настоящие слёзы, что покатились по щекам, смешиваясь с кровью и чёрной жижей. Он не смог ничего сказать, только протянул дрожащую руку в их сторону и надрывно заплакал, как ребёнок, который наконец-то увидел своих после долгого кошмара.       Они вернулись. Не совсем целыми и не совсем невредимыми, но вернулись.       — А вот я и живой, сучки… — прокашлялся Энджел, ухмыляясь друзьям, едва не теряя сознание. — Горло болит только…       — Конечно болит — хуёв-то столько сосать, — Хаск подхватил Энджела, помогая ему не упасть снова.